16 апреля 2007
1279

Виктор Санеев: Казаки не плачут

Чемпион Европы и многократный рекордсмен мира; трехкратный олимпийский чемпион; серебряный призер московской Олимпиады (р. 1945)

КАЗАКИ НЕ ПЛАЧУТ

В 1956 году директор сухумской школы Малыгина попросила тренера легкоатлетов Акопа Самвеловича Керселяна посмотреть на одного из ее школьников. "Уж очень хорош!" - с чисто женской эмоциональностью сказала она. Керселян взглянул и сразу же взял действительно способного парня к себе. Конечно, заполучив такой благодатный материал, Акоп Самвелович связывал с быстро прогрессирующим Виктором определенные планы, но никто из них: ни Санеев, ни сам тренер даже в самых смелых своих мечтах не могли предположить, что из этого в конце концов выйдет...
Виктор Данилович Санеев родился 3 октября 1945 года в Сухуми, куда семья, спасаясь от голода, переехала из казачьей станицы Сенгелеевской, расположенной недалеко от Армавира. Вскоре после переезда отец Виктора тяжело заболел и уже не встал с постели до самой своей кончины в 1961 году. Жили они очень скудно, мать подстригала газоны в городских садах и еле сводила концы с концами. На Викторе, однако, это никак не отразилось, он был общительным и очень подвижным мальчиком, и самым трудным для него было усидеть несколько минут на одном месте. И уже тогда, за что бы он ни взялся, он делал это лучше других: лучше соображал, выше прыгал, быстрее бегал.
Тогда-то директор школы, проницательная женщина, и обратилась к Керселяну. Акоп Самвелович с удовольствием занимался с мальчиком, который оказался на редкость одаренным, впитывал в себя знания словно губка, и уже наметил специализацию своего способного ученика: прыжки.
Но долго им заниматься не пришлось: семья Виктора переехала в Гантиади, и в местном интернате Виктору было суждено провести долгих шесть лет. Он стал заниматься самостоятельно: бегал, прыгал, растягивался и даже сделал себе штангу. Техника техникой, но пока "физика" стояла у него на первом месте. Да и не с кем ему было заниматься этой самой техникой. Впрочем, выход он нашел: на юг то и дело приезжали всевозможные сборные, и Виктор часами внимательно наблюдал за тренировками выдающихся легкоатлетов, а потом повторял увиденные им упражнения. А когда он впервые увидел таких выдающихся звезд мирового спорта, как Валерий Брумель и Игорь Тер-Ованесян, то его восхищению и удивлению не было границ. Так работать, как они, могли только самые настоящие фанатики своего дела!
Вдохновленный увиденным, он налег на заимствованные у звезд упражнения на развитие прыгучести и координации, и уже очень скоро на него стали с интересом посматривать... баскетбольные тренеры. Уж больно хорошо он прыгал. Баскетбол Виктору понравился, и он стал всерьез подумывать о том, чтобы стать баскетболистом, тем более что к тому времени он уже играл в настоящей баскетбольной команде центровым. Когда Виктор вернулся в Сухуми, Акоп Самвелович предложил ему начать серьезные тренировки, и тогда он сообщил ему, что решил "переквалифицироваться" в баскетболисты. Тренер расстроился. Они долго беседовали в тот исторический для обоих вечер, каждый приводил десятки самых что ни на есть убедительных доводов, и в конце концов, к огромной радости Керселяна, блудный сын решил снова вернуться в легкую атлетику.
Тренер вздохнул действительно с облегчением, когда через год Виктор выполнил первые разряды в беге на сто метров, в тройном прыжке и прыжках в длину. Тогда же он окончательно определил и его специализацию, остановившись на тройном прыжке. Виктор не возражал, ему все больше нравился этот вид легкой атлетики, один из самых сложных с технической точки зрения.
Тренировался он упорно и уже в 1962 году занял на Спартакиаде школьников в Волгограде третье место. Но никакой радости не было, стоя на пьедестале почета, он плакал от досады. Да и как было не досадовать, когда он находился всего в каких-то нескольких сантиметрах от первого места и все же уступил. Керселяну настроение его подопечного не понравилось, и он серьезно поговорил с ним об этом. Большой спорт, втолковывал он расстроенному Виктору, это не только победы, но и неизбежные поражения, и у большинства спортсменов их бывает намного больше, нежели успехов. Чтобы побеждать, мало только прекрасной координации и сильных мышц, необходима не менее мощная нервная система, без которой очень сложно стать чемпионом. Блеснуть - да. Но стать лидером на долгие годы со слабыми нервами невозможно.
Виктор принял во внимание слова тренера и в последующем уже не так бурно реагировал на неудачи. Без железной выдержки рекордсменом не стать, а высшая ступенька пьедестала почета манила его к себе, как альпинистов манят еще не покоренные ими вершины. Довольно быстро он стал мастером спорта и... в результате тяжелейшей травмы заполучил деформирующий артроз стопы. С такой неприятной болезнью не то что прыгать, ходить толком и то бывает трудно, и многие спортсмены из-за нее прощались со спортом намного раньше положенного времени. Конечно, Виктор переживал, не раз бывали минуты отчаяния, что вполне понятно в таком состоянии, и кто знает, чем закончилась бы вся эта история, если бы не Акоп Самвелович, который проявил себя в полном блеске.
Чуть ли не каждый день в течение долгих двух лет он не только убеждал Виктора, что ничто еще не потеряно, но и с удивительной настойчивостью пробовал на нем всевозможные методы лечения тяжелой болезни. Одно из них дало положительные результаты, и Виктор, сразу же воспрянувший духом и истосковавшийся по спорту, показал блестящий результат. Он улетел на пятнадцать метров семьдесят восемь сантиметров, и отвечавший за тройной прыжок в сборной Витольд Анатольевич Креер занес его в список кандидатов на поездку на Олимпийские игры в Мехико. Тренерский совет был несказанно удивлен таким решением, ведь ни один врач не давал никаких гарантий полного выздоровления Санеева. Но Креер сказал: "Санеев - прыгун от Бога и главный претендент на победу в Мехико". На первых же крупных соревнованиях 1967 года "прыгун от Бога" установил личный рекорд, прыгнув на шестнадцать метров тридцать два сантиметра и, так сказать, узаконил свое место в сборной.
К огромному сожалению Виктора, Акопа Самвеловича рядом с ним уже не было, он помогал ему теперь только теоретически. К этому времени Виктор закончил институт и его оставили на кафедре для занятий научной работой. Как ни странно, Виктор, сам не выкуривший ни одной сигареты, занялся проблемами выращивания табака и даже начал писать диссертацию на эту тему.
Но это длилось недолго, вскоре Виктор расстался с табаком и поступил в тбилисский институт физкультуры. Дело было, конечно, не в том, что он охладел к избранной им специальности. Став высококлассным спортсменом, Виктор прекрасно понимал, что в преддверии больших и важных стартов ему нужны прежде всего специальные знания по медицине, биологии, физиологии и тому подобное. Теперь он изучал проблемы строения человеческого тела, мышц и всего того, что с ними связано. Перед ним была высокая цель: победа на Олимпийских играх в Мехико.
Добиться этой победы было невероятно трудно, ведь в Мехико съехались все сильнейшие прыгуны мира. Чего стоил один только Юзеф Шмидт, первым в мире покоривший рубеж в семнадцать метров. Сильны были решительно настроенные на олимпийское золото бразилец Нельсон Пруденсио, сенегалец Мансур Диа, австралиец Фил Мэй и американец Артур Уокер. Советской сборной, в которую вместе с Санеевым входили рекордсмен СССР Александр Золотарев и совсем еще юный Николай Дудкин, не добавила оптимизма и "предолимпийская неделя", когда все основные претенденты выступили блестяще. Чтобы увезти золото, надо было прыгнуть почти на восемнадцать метров.
Виктор поделился своими мыслями с Креером, и тот недоуменно пожал плечами. Он был реалистом и мало верил во всю эту, как ему тогда казалось, ненаучную фантастику. Но когда уже в квалификации могучий Джузеппе Джантиле прыгнул на семнадцать двадцать две, Креер забеспокоился и... принялся успокаивать Виктора. Итальянец, дескать, слишком резво начал и обязательно перегорит.
Виктор молчал. Да и что было говорить? Если Джантиле и в самом деле сломается, ему так или иначе надо устанавливать новый мировой рекорд. Нельзя сказать, чтобы Виктор уж очень волновался, но, выйдя на свою очередную попытку, забыл все наставления тренеров. Те были встревожены и расстроены, но сразу успокоились, как только Виктор, совершив то, что казалось им невозможным, улетел на целый сантиметр дальше итальянца, который уже поверил было в свою победу. Но радость тренеров была недолгой - державшийся в тени Пруденсио побил установленный Санеевым мировой рекорд на целых четыре сантиметра. Этот просто фантастический результат подействовал на спортсменов удручающе, и они один за другим начали сходить с дистанции. И хотя Санееву предстояло нешуточное испытание, он не выглядел ни растерянным, ни испуганным.
"Вполне возможно,- скажет он позже,- что у меня было всего одно преимущество перед моими выдающимися соперниками: я не испугался и прыгнул на семнадцать тридцать девять. Все было, как во сне. Вокруг кричали, меня обнимали и целовали, а я молчал, так пока и не осознав всего случившегося со мной". После победы Виктор отправился обратно в Москву, несмотря на весьма соблазнительное предложение отдохнуть на Кубе. И только здесь он по-настоящему понял, что такое слава. Встречи, интервью, почитание, уважение, застолья... Особенно отличился в этом его родной Сухуми, жители которого буквально носили на руках своего единственного олимпийского чемпиона. Да что там говорить, соблазнов хватало, но Виктор с честью выдержал испытание медными трубами и был намерен еще раз послушать их приятное пение. И тем не менее в 1971 году он уступил звание чемпиона Европы немцу Иоргу Дремелю, а мировым рекордсменом стал кубинец Педро Дуэнас, прыгнувший на семнадцать сорок. А когда до очередных Олимпийских игр оставалось всего ничего, обострилась старая травма, и Виктор проиграл всесоюзное первенство.
Но он уже был достаточно закален, чтобы не поддаться панике, и сразу же отправился домой, где мать стала его лечить бальзамом собственного приготовления. Впервые за долгие годы он по-настоящему отдохнул, много времени проводил на море и, набравшись сил, уже на предолимпийских стартах снова показал, кто есть кто в мировой табели о рангах. И хотя компания в секторе для прыжков на олимпийском стадионе Мюнхена и на этот раз подобралась очень сильная, борьбы как таковой не состоялось; уже в первой своей попытке Виктор решил судьбу олимпийского золота.
Но полного удовлетворения он не чувствовал. Мировой рекорд по-прежнему принадлежал кубинцу, и Виктор, привыкший к лидерству, горел желанием отобрать его у него в октябре 1969 года на "Кубке Санеева" в своем родном Сухуми. По правде говоря, в это мало кто верил, потому что всего за три дня до начала соревнований чуть ли не весь город гулял на свадьбе Виктора и студентки Тбилисского медицинского института Татьяны Хварцкия.
Но Санеев слов на ветер не бросал. Да и как он мог нарушить слово, которое дал жене,- что преподнесет ей свадебный подарок в виде рекорда мира? И Виктор выполнил обещание, прыгнув на семнадцать метров сорок четыре сантиметра и снова став сильнейшим в мире. А ведь он тогда уже тренировался один. Да, он был безмерно благодарен работавшим с ним людям за все, что они сделали для него. Да, он по-прежнему обсуждал с ними свои планы и советовался, но тренировался он только один, что лишний раз говорило о его высочайшем профессионализме. Ведь, что там греха таить, система сборов и была задумана только для того, чтобы сдерживать не всегда желавших соблюдать строжайший режим спортсменов.
На Виктора теперь никто не давил, и тем не менее он продолжал работать так, как того требовало его желание - стать трехкратным олимпийским чемпионом. А сделать это было очень сложно: сказывался возраст, продолжала беспокоить больная нога, и в довершение всего бразилец Карлос ди Оливейра отобрал у него мировой рекорд. В Монреале Виктор оказался единственным из тех, кто был четыре года назад в Мехико, и теперь его окружала талантливая молодежь во главе с ди Оливейрой, уже успевшим почти на полметра улучшить свой собственный мировой рекорд.
Отступать было некуда, и Виктор решил сражаться до конца. И все же поначалу прыжки не пошли, сказалась духота на крытом стадионе, сковывавшая движения. Вопреки всем ожиданиям, лидером стал американец Баттс, прыгнувший на семнадцать метров восемнадцать сантиметров. Все решили, что вопрос о чемпионстве снят.
Трудно сказать, о чем думал перед своим последним прыжком Виктор, но он сумел собрать в кулак все свои силы и волю и улетел на одиннадцать сантиметров дальше американца. Стоя в третий раз на высшей ступеньке самого высокого в мире пьедестала, Виктор с иронией посматривал на тех, кто совсем еще недавно, пусть в шутливой форме, но весьма прозрачно намекал ему, что до та-кого возраста в спорте не остаются. Вернувшись домой, Виктору стал усиленно готовиться к московской Олимпиаде: победа у себя дома стала бы великолепным венцом его блестящей карьеры. В это уже мало кто верил. И дело было даже не в возрасте Виктора и то и дело обострявшихся травмах, а в том, что у него появилось много новых забот. Подрастал сын Сандрик, Виктор учился в аспирантуре и вел большую тренерскую работу. Но он все же снова вышел в сектор для прыжков и сумел завоевать "серебро".
Ну а потом наступил тот грустный час расставания с большим спортом, когда великие спортсмены вспоминают свои победы. Переехавший к тому времени в Тбилиси, Виктор стал работать в "Динамо" и дослужился до подполковника внутренней службы. Да, он не стал генералом, но, откровенно говоря, ему это вряд ли было нужно. Он был и по сей день остается одним из самых уважаемых спортсменов в мире и настоящим королем тройного прыжка. И конечно, трижды была права та самая учительница, которая много лет назад произнесла пророческие слова: "Из него получится толк".


ngif.net

16.04.2007
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован