18 февраля 2000
5673

Виктор Урин. 179 дней в автомобиле. Москва - Владивосток

От автора

Этот дневник - документ автомобильного путешествия из Москвы во Владивосток.
Записи сохранены здесь в том порядке, как они велись в дороге.
В этой книге шесть главных героев.
Май живет на Волге. Июнь мы встретили на Урале. Июль - новосел Восточной Сибири. Август трудится на западе Сибири. Сентябрь - в Забайкалье. Октябрь - на Дальнем Востоке.

Шесть героев шестой пятилетки.

Авторы путевых заметок нередко оговариваются: "Разумеется, мы не претендуем на исчерпывающую картину, тем не менее...>> Мне хочется сказать то же самое.

О многом, что происходило позже, я не мог знать в те дни, когда делались записи. Поэтому в отдельных случаях в основной текст вносились необходимые дополнения.

Однажды мне захотелось заменить некоторые фамилии, но потом я решил: документ должен оставаться документом.
"Вам куда?" - "Во Владивосток". - "М-72" и ее оборудование. - Ломакин и Тихомиров. - Центральный автомотоклуб. - Кудрявцев говорит: "Это больше". - Автотуристские доспехи. - "Бортовой журнал". - Завтра мы уезжаем.

На площади Революции продавали мимозы - шел мокрый московский март тысяча девятьсот пятьдесят шестого года.

Около метро светилась неоновая реклама: "Такси - самый удобный и быстрый вид транспорта".

Под рекламой стояли "Победы" мышиного цвета с шахматными полосками. Я сел в автомашину, и у нас с шофером завязался разговор:

- Вам куда?

- Во Владивосток.

- Пожалуйста!

Мы поехали. Ехали и молчали.

Вспыхнул на углу Петровки красный, как у кролика, глаз светофора. Машина остановилась. Мы посмотрели друг на друга и расхохотались.

Так я познакомился с водителем 8-го таксомоторного парка города Москвы Александром Васильевичем Ломакиным.

Это был уже восемнадцатый водитель, которого я приглашал в путешествие. Я искал спутника. Я давно мечтал проехать на автомашине из Москвы во Владивосток, но, к сожалению, ни один таксист на это не решался. А тут сидел со мной рядом здоровенный парень и, спокойно покачивая баранку, говорил:

- Прежде всего заедем в парк, доложим начальству. Во-вторых, надо достать открытый лист на бензин. Это точно. В-третьих, раздобыть подробные карты областей. В-четвертых, это уже совершенно точно, захватить с собой вот какие запчасти...

Ломакин готов был ехать на Дальний Восток в такси, лишь бы не возражало начальство. Но когда я сказал, что в нашем распоряжении имеется легковой автомобиль "М-72" (бежевый вездеход с кузовом "Победы" и передним ведущим мостом, как у "ГАЗ-69"), шофер первого класса Александр Ломакин пришел в неописуемый восторг. Мы поехали на Красную Пресню. Там, в тесном дворе дома N 25, вокруг нашей автомашины выстроилась очередь за марокканскими апельсинами. Очередь облегченно вздохнула, когда мы выехали на улицу. Но здесь тяжело вздохнули рабочие: они снимали трамвайную линию, и мы им тоже мешали.

Пришлось отыскивать укромный переулок, где Ломакин мог уже спокойно обследовать автомашину и обсудить все вопросы нашей длительной поездки.

С этих пор мы с ним уже не расставались. Мы решили пригласить в путешествие какого-нибудь художника-графика. Обратились в Оргкомитет Союза художников СССР. Там был назван ряд кандидатур. Все "кандидатуры" хотели ехать, но не могли: у одних были солидные заказы, другие собирались за границу. Тогда мы с Ломакиным стали называть имена молодых. Но они не были членами Союза художников, и поэтому им командировок не давали.

Словом, с Оргкомитетом у нас установились такие отношения: кого они хотели - те не могли, а тот, кто мог, того они не хотели...

Дирекция 8-го парка дала Ломакину полугодовой отпуск за свой счет и разрешила в своем таксомоторном гараже переоборудовать нашу автомашину.

Как только Ломакин освободился, он стал душой наших сборов и все технические заботы взял на себя. Он узнал, что в Москве имеется Центральный мотоклуб, а при нем автотуристическая секция. Уже через неделю мы были в этом клубе "своими людьми".

Инструктор секции автотуризма, вечно улыбающийся Кудрявцев, горячо нас поддерживал:

- Молодцы! Давайте! Можете на меня положиться.

Потом у нас происходили такие разговоры:

- Товарищ Кудрявцев, нам нужен открытый лист на бензин.

- Насчет бензина ничем помочь не могу. Зато мы вас поддерживаем морально. Это больше!

- Но, может быть, можно у вас раздобыть географические карты по нашему маршруту?

- Какие карты? Ведь вам известно, что наши автотуристы по такому маршруту не ездили. Вы первые. Карты у нас будут, когда вы вернетесь. Зато мы вам дадим маршрутный лист. Это больше, чем карты! Отмечайте лист в крупных городах, как командировку, и возможно, после путешествия вам присудят спортивный разряд.

- Но поймите, товарищ Кудрявцев, нам нужны дефицитные запчасти. Клуб должен их раздобыть. Вот список.

- При чем тут список? Разве вам мало? Мы вам бесплатно даем вымпел мотоклуба и официальный старт, как положено.

- Все?

- Все. Главное - дадим старт. Это больше, чем запчасти.

Все, что предлагал или делал для нас Кудрявцев, - это безусловно было больше того, на что мы рассчитывали.

- А как насчет автотуристского оборудования? Нам нужна самовытягивающая лебедка, нужен багажник, бензозаправочный инвентарь... В клубе кое-что имеется... Я вам дам расписку и все верну после поездки.

- Расписку? Что вы, товарищи! Зачем вы меня обижаете? Пусть все, что вам надо, остается у вас навсегда, - доказывал Кудрявцев. - Я вам дам адреса знаменитых мастеров и автотуристов. Они смастерят и продадут все, что вам нужно. А вы говорите - расписка. Платите наличными и пользуйтесь на здоровье...

Первым из династии знаменитых автотуристов был председатель технической комиссии, бородатый Панютин. Потом мы познакомились с изобретателем Синельниковым, со знатоком автотуристского комфорта Гартенбергом и просто Бергом - председателем маршрутной комиссии, с шумным, увлекающимся Агеевым, который помог нам сделать откидное сиденье, с генералом Кривошеиным и капитаном Щедринским, с Нероновым и Мыльниковым, умевшими давать ценные советы.

В эти же дни я познакомился с человеком, которого знал давно. Познакомился вторично. Это был директор издательства "Литературной газеты" Медведев. Василий Семенович Медведев оказался страстным автотуристом. В домашнем гараже у него можно было найти решительно все приспособления, необходимые в автомобильном путешествии. Медведев отдал нам многое из того, что им приобреталось годами. Он подарил нам дополнительный столитровый бак для горючего. Если в своем уникальном гараже он не находил чего-либо, что казалось ему необходимым для нашей поездки, Медведев не успокаивался до тех пор, пока где-то у знакомого не добывал для нас нужный предмет. Так, например, однажды я сказал, что хорошо бы достать надувные матрацы. Медведев написал в своем еженедельнике: "матрацы", и я не сомневался, что он их достанет. Мы называли Медведева "Главным Советником нашей Транссибирской автомобильной экспедиции".

С утра до вечера мы колдовали над машиной: переднее сиденье должно было отваливаться для ночлега; заднее сиденье аннулировалось, и вместо него сооружалось портативное переносное креслице для одного человека; шились чехлы и занавески на окна; в кузнице парка заготавливались цепи - "храпцы" на шины; в багажнике над баком для горючего устанавливался дополнительный бак на сто литров. Этот бак должен был иметь новую медную пробку и выводную трубку для выхода паров этилированного бензина. Тут же монтировался кронштейн, укрепляющий запасное колесо. Внутри машины к стенкам дверей привинчивались дополнительные ящички, на чехлы нашивались карманы, в разных местах - ремни для крепления оружия, топора, складной лопатки, термосов и другого снаряжения. Впереди, на бампере, укреплялся портативный холодильник оригинальной конструкции: его внутренняя стенка, сделанная из изоляционного материала, не пропускала горячие пары радиатора; стенка, обращенная наружу, напротив, была сделана из легкомысленного алюминия. Овеваемый ветром на ходу автомашины, наш холодильник должен был сохранять скоропортящиеся продукты.

Долго ничего не получалось с багажником. Сначала сделали раму на лапках, которые упирались в кузов и продавливали его. Это нас не устраивало. Тогда возникла коллективная мысль: лапки багажника надо установить так, чтобы они как бы вонзались в водостоки кузова. Крепления с обратной винтовой резьбой и резиновая прокладка между лапками и кузовом - вот и все детали нового багажника, который оказался весьма прочным и вместительным.

Пока Ломакин трудился в парке над оборудованием машины, я добывал карты. Нам нужно было достать подробные карты двенадцати областей, трех краев, пяти национальных округов и автономных республик. Поиски мы начали в Министерстве автомобильных и шоссейных дорог РСФСР. Заодно решили проконсультироваться насчет маршрута, чтобы уточнить его. Карты дали и маршрут уточнили.

От Москвы до самых до окраин

Экзотический вид нашей машины вызывал в рядах милиции законное волнение. Говорили: "Это вам Москва, и уродовать машину не положено! В самом деле, что будет, если каждый начнет громоздить на свою машину всякие багажники, забивать радиаторы посторонними предметами и уверять, что это холодильник. Завод не сделал - значит не нужно. Так что, товарищ, платите для начала штраф и всю эту музыку ликвидируйте. Вот поедете - тогда и оборудуйте сколько угодно. А сейчас надо снять. И смотрите, больше не попадайтесь, а то пробью талон...>>

Не попадаться было невозможно, потому что наши московские маршруты не отличались оригинальностью. Ежедневно нужно было объезжать примерно одни и те же организации: Союз писателей и Автотракторсбыт, Министерство железнодорожного транспорта и торговый отдел Моссовета, магазин "Динамо" и Центральный московский автомотоклуб, Союз художников, Министерство автопромышленности и Институт прогнозов, электроламповый завод (нужны были "блицы") и Московский радиоклуб (там для нас делали магнитофон с питанием от аккумулятора автомашины), Московский магазин автомашин (нужны запчасти) и Научно-исследовательский институт звукозаписи (нужна консультация), Мосгорвырезка и Союз охотников, Всесоюзное картографическое управление и Министерство электростанций, журнал "Пограничник" (нужна рекомендация к амурским пограничникам) и Областное управление милиции (разрешение на оружие и пропуска в погранзоны), Министерство пищевой промышленности и магазины фотоматериалов...

В эти дни я получил трехмесячную командировку от Союза писателей, Ломакин взял отпуск за свой счет, а Тихомиров... Однако пора рассказать, как Игорь Тихомиров - студент института кинематографии - стал членом нашего экипажа. Когда мы поняли, что с художником ничего не получится (один молодой график совсем было дал согласие, но ему отсоветовала жена), мы решили обратиться во Всесоюзный государственный институт кинематографии.

Дело в том, что у нас уже был "Бортовой журнал", и один товарищ, член автомотоклуба Горбунов, сделал в нем такую запись:

"Считаю вашей ошибкой то, что вы не запаслись киноаппаратом, так как это очень оживило бы ваш путь и дало бы много интересного материала нам".

Легко сказать - киноаппарат. А где его достанешь? Мы стали бегать по комиссионным магазинам. Ломакин, крупнейший фотолюбитель, заявлял, что овладеть киноаппаратом - "пара пустяков". Главное - побольше достать кинопленки!

В эти дни напряженных сборов нам помогали наши друзья. Был даже организован штаб автотуристического путешествия. Начальником штаба стал мой друг Спартак Селивановский, и в самый затруднительный момент, когда до отъезда оставались считанные дни, у него возникла гениальная идея.

- Третьим участником путешествия, - сказал он, - должен быть студент-дипломант операторского факультета ВГИКа. Он получит киноаппарат и пленку и во время поездки сделает фильм, который и будет его дипломной работой.

С письмом из Союза писателей мы поехали во ВГИК, и я не совру, если скажу, что не менее двадцати молодых кинооператоров готовы были отправиться в путешествие "хоть сейчас".

Надо было выбрать такого товарища, который бы понравился и мне и Ломакину. Это оказалось Не просто. Мы смотрели курсовые работы молодых кинооператоров, и все они нам понравились. Ломакин сказал, что "собственными силами мы такие киносъемки никогда не сделаем. Это точно".

Двадцать дипломантов операторского факультета стали нашими друзьями. Мы заходили к ним в общежитие, вместе обедали в студенческой столовой, встречались на дому.

Третий член экипажа "М-72", молодой кинооператор, должен был обладать сплавом качеств: во-первых, хваткой кинорепортера - быстро и хорошо вести съемки; во-вторых, водить автомашину, ну хотя бы в такой степени, как я; в-третьих, в-четвертых и в-пятых, выдвигался еще целый ряд требований, которые были бы по плечу далеко не каждому.
Помню, Ломакин вручал разобранную "тулку" дипломанту и говорил: "Собери". Дипломанты прошлым летом проходили военную подготовку На лагерных сборах, ползали по-пластунски и учились кидать гранаты, но собрать "тулку" умел не каждый.

Факт, что Тихомиров собрал "тулку". Факт, что его курсовая киносъемка была не хуже, чем у других студентов. По крайней мере, нам так казалось. Правда, некоторые говорили: "Есть у нас талантливее". Но ведь бывает и так: в студенческие годы хвалят, превозносят, а потом не видно человека, и наоборот: тот, кто был в тени, после института становится хорошим мастером своего дела. Тихомиров любил природу и умел ее "схватить" на кинопленку. И последний немаловажный факт: он прекрасно водил автомашину. Более того, он обещал, что если с нашей "М-72" произойдет какая-либо серьезная авария (утонет в Иртыше или в Амуре, сгорит от удара молнии или будет изуродована встречным транспортом), он, Тихомиров, не раздумывая, отдает свою "Победу" "М-20" для продолжения путешествия от того пункта, где произойдет несчастье. О переброске его автомашины к месту возможной аварии мы заранее договорились с Министерством путей сообщения. Платформу нам обещали дать немедленно.

Итак, Тихомиров стал нашим спутником. Прибавились новые учреждения, которые надо было аккуратно посещать, чтобы ни в чем не нуждаться в дороге. Например, Центральная студия документального фильма. Здесь мы раздобыли еще один киноаппарат непонятной фирмы - гибрид "Аймо" и "КС-50", а также хороший штатив. После дружеских напутствий директора студии В. Головни и декана кинооператорского факультета ВГИКа А. Головни с кинохозяйственной подготовкой было покончено.

Все шло хорошо, и только магнитофон до сих пор еще был в производстве. В радиоклубе его конструировала целая бригада во главе с девятнадцатилетним Володей Худяковым.

Нам нужен был аппарат, которого не было ни в одном магазине. Все магнитофоны, находившиеся в продаже, питались от электросети. Как раз это нас не устраивало: мы собирались производить ферромагнитные записи на полях, на берегах рек, в горах и среди лесов. Чтобы запечатлеть говорок работающего комбайна или голоса амурских волн, шум водонапорной струи, размывающей гору, или песни электропил, нам нужен магнитофон с питанием от аккумулятора нашей автомашины.

Работа в радиоклубе шла полным ходом, и я должен был каждый день возить Худякова в институт звукозаписи, где он получал консультацию самых видных специалистов-магнитофонщиков. Они относились к нам скептически, но помогали.

Это было уже шестьдесят второе учреждение, в которое мы обращались, собираясь в поездку. И вообще, за исключением Оргкомитета союза художников, нам нигдe не отказывали.

Как все граждане, я стоял в знаменитой автомобильной очереди, внес деньги и стал хлопотать, чтобы вместо "Победы" "М-20" дали "М-72". Министр автомобильной промышленности Н. И. Строкин написал резолюцию: "Направьте одну машину "М-72" в счет рыночного фонда в московский магазин". Оказалось, что попасть на прием к министру гораздо легче, чем думалось мне прежде.

Неожиданно у нас на руках появилось много документов, справок, отношений. Так мы получили Открытый лист N 28/4447: "Всем управлениям Главнефтесбыта". Этот документ дает нам право получать нефтепродукты и 1000 килограммов бензина на любой нефтебазе нашей страны.

Есть у нас и маршрутный лист Центрального московского автомотоклуба ДОСААФ, в котором сказано, что мы совершаем туристское путешествие по маршруту Москва - Урал - Сибирь - Забайкалье - Дальний Восток - Приморье и все областные автомотоклубы должны нам оказывать всяческое содействие.

Есть документ из Главного управления грузовой Работы и планирования перевозок за N 521340/225, который гласит: "...в случае затруднений предоставлять железнодорожную платформу для перевозки автомашины через мосты...>> Копия - НОД (начальникам отделения дорог): Горьковской, Казанской, Южно-Уральской, Свердловской, Омской, Красноярской, Восточно-Сибирской, Забайкальской, Амурской, Дальневосточной.

У членов автомотоклуба мы закупали автотуристический инвентарь. Амплитуда колебания цен на эти предметы - от 350 рублей за спальный мешок до 25 рублей за номерной замок на руль. Цены падали и снова поднимались до высокого уровня надувных, матрацев, багажника и лебедки Синельникова.

Все созданное по последнему слову автотуристской техники, все самое модное, самобытное и остроумное к 28 апреля было в наших руках. Прежде всего хочется назвать бензозаправочный гарнитур. Он состоит из ведра, масляного бачка с фигурным днищем и воронки, в которую вставлялся резиновый шланг для перекачки этилированного бензина. Есть у нас в хозяйстве сетки от комаров на окна машины, электрострубцина, фигурные столики на руль и под пишущую машинку, над которыми, когда это нужно, зажигается переносная лампочка с зажимом.

В машине разместились: саперная лопатка, которая может превратиться в маленькую мотыгу, надувная лодка со складным байдарочным веслом, спиннинги и ружья, портативный охотничий примус и таблетки сухого спирта; шесть пар запасных цепей на колеса и десятка два целлофановых мешочков для хранения продуктов; две канистры, топор и шкаф кинофотохозяйства...

Как говорится, не хватало только птичьего молока. Но зато было молоко сгущенное, порошковое, миндальное (чтобы не обветривались лица) и даже кофе с молоком в трехлитровом китайском термосе, который подарил нам поэт Павел Антокольский.

Завтра мы уезжаем. Несколько месяцев мы жили только подготовкой к этому дню. Все это время у меня не было свободной минуты, и только сейчас я вспоминаю и записываю стремительные события этих дней.

Так бывает перед поездкой: упакованы чемоданы билет в бумажнике - остается только присесть и помолчать минутку, чтобы счастливой была далекая трудная дорога.
1 мая

Мы хотели покинуть Москву 29 апреля, но Тихомиров сказал, что фильм должен начинаться первомайскими кадрами.

- Получится праздничная рама: Москва-майская и Октябрьские праздники во Владивостоке. А в середине - пятилетка...

Началась киносъемка. Посмотрите на плащ Виноградова.

Центральный Московский автомотоклуб дал нам официальный старт. Время отъезда не засекалось. Ведь мы совершали не спортивный автопробег, а многомесячное автотуристическое путешествие. На старте, около нового здания МГУ, нас напутствовали Друзья и у микрофона выступили два оратора: от Союза писателей В. Н. Ильин и начальник автомотоклуба А. А. Виноградов.

Тихомиров начал киносъемки: сопровождаемая мотоциклистами-одноклубниками, наша "М-72" покидает столицу. Далее - проезд по первомайской Москве. Только что окончилась демонстрация. Но песни, цветы и флаги по-прежнему цветут на улицах города. Солнечная, киносъемочная погода обещает сочные, красочные кадры. Пленка у нас цветная, и, может быть, хорошо получится такое: на балконе стоит красивая девушка в красном платье. Как флаг. Люди идут, смотрят на эту девушку, улыбаются ей, и кажется, все ее любят. Она машет нам рукой. Москва машет нам рукой.

Прощаемся с Москва-рекой. Ломакин записывает цифру на спидометре (4262 км), чтобы потом сравнить ее с той, что будет на берегу Великого океана.

Мы выезжаем из Москвы по бывшей Владимирке, по будущему тракту Москва - Пекин, по нынешнему шоссе Энтузиастов.

Шоссе Энтузиастов! Хорошее название для начала пути. Долго выезжаем из Москвы. Даже на окраине она высится новыми домами, потом домиками, доживающими свой век, заводскими зданиями. Идут автобусы с именами центральных улиц на табличках, всюду праздничные толпы жителей рабочих поселков.

Но вот, наконец, первый подмосковный лесок. А по другую сторону шоссе широкая, обнаженная даль - луг или поле. Кажется, небо стало выше. И обнаруживается еще одна черта сегодняшнего дня: это день последней встречи зимы с весной. Зима тоже провожает нас. По кюветам и овражкам - белые платочки последнего снега. А весна уже машет свежими ветками вербы и ивы. Ветки еще не оперились зеленью листочков, и пушистые цветы похожи на маленьких желтых цыплят.

Кроме мотоциклистов, за город проводили нас одноклубники-автотуристы. Наконец автомашины остановились у леса.

Еще перед отъездом я сказал своим спутникам:

- Денег не брать.

- Но на первое время?

- Ни в коем случае! Мы едем работать. Проверьте свои фотоаппараты. Мы напишем стихи и очерки. Дадим фоторепортаж. Если во Владимире мы не опубликуем свои материалы, - Владивостока нам не видать, как своих ушей.

И вот сейчас, когда автомашины остановились, все могли убедиться: в дорогу мы с собой не берем ни копейки. Мы даже карманы вывернули. Ни копейки! На первое время продуктами мы обеспечены. Более того, под сиденьем у нас припрятаны брезентовые мешочки с концентратами - НЗ. Что касается бензина, то баки и канистра заполнены.

И вот мы остались совсем одни - втроем.

В пластмассовом стаканчике рядом с московскими тюльпанами появляются подмосковные ветки ивы. Только сейчас окончательно осознаем, что путешествие началось.

Странно. Мы немало уже поездили по Москве в нашей машине. Но сейчас, когда мы почти физически ощутили начало долгого пути, каждый из нас словно впервые примеряется к своему месту, привыкает к нему, обживает его. Слева руль. Справа пишущая машинка. Сзади кинофотоцех.

Ломакин, которому как профессиональному водителю доверено первому сидеть за рулем, подчеркнуто сосредоточен. Он словно прислушивается к дыханию, к сердцебиению машины. Как-то она чувствует себя в этот важный час? И машина, мне кажется, тоже заново знакомится с нами, теперь уже не пассажирами, суетливо гоняющими по Москве, а товарищами в новом трудном пути. Итак, путешествие началось.

2 мая

- Рабочий класс всё может, ясно?

На рубеже Московской и Владимирской областей, около дорожного знака "Ст. Усад - 7 км", стоял подросток в ремесленной куртке, расстегнутой как раз настолько, чтобы вы могли обратить внимание на его тельняшку.

Паренек "голосовал". Мы потеснились, и Олег Подобаев стал теперь четвертым в нашей крепко загруженной машине.

Итак, на первом километре Владимирской области мы познакомились с первым владимирцем.

Чуть нахмурясь, он старался притушить огоньки ребячьих любопытных глаз, чтобы выглядеть солиднее.

Олег узнал, куда мы едем, и его глаза все-таки вспыхнули тем особенным, жадным огоньком, который обычно появляется у юности, столкнувшейся с чем-то очень для нее желанным.

- Ух! Мне бы туда!..

И, как бы спохватившись, добавил с солидностью:

- Вот окончу ремесленное - подамся, а то пора мне тоже на призывы откликнуться.

И Олег объяснил, что, поскольку партия и правительство приглашают молодежь принять участие в освоении целинных земель Сибири, а он, Олег Подобаев, как раз заканчивает РУ-7 во Владимире и получает квалификацию токаря, - кому же еще, как не ему, податься в какую-нибудь сибирскую МТС или зерносовхоз.

- Только я не комсомолец, - виновато сообщил он.

- Это почему же?

- Да Ивановна не советовала, говорит: "Тебе еще рано".

- Ивановна?

- А кто ж еще? - по-детски пожаловался Олег. И снова солидный рабочий человек объяснил: - Как не посчитаться, она нас шестерых, мал-мала меньше, сама воспитала, отец после армии от рака помер.

- Что ж ты мать-то Ивановной называешь?

- Ее в колхозе все так зовут... Это в деревне Рукав... Только Ивановна одна колхозничает, а мы все заводские...
До деревни Рукав было восемьдесят два километра. Олег пригласил нас переночевать у него. Дверь нам открыла еще не старая женщина в сером вязаном платке и в курточке-спецовке с боковым нагрудным карманом, к которому был приколот орден Материнской Славы.

- Ивановна, - сказала она и пригласила к столу: - Милости просим, садитесь с нами, хлеб и соль...

- Ивановна двигалась по комнате не спеша, но деловито. Она не хлопотала по хозяйству, а именно хозяйничала. Ни одного лишнего или неровного движения.

Несмотря на высокий рост и крупную фигуру Ивановны, комната и стол казались несоразмерно велики для нее, путь от посудного шкафа к столу очень длинным, стойка тарелок - громоздкой. Так казалось потому, что Ивановна в этой просторной комнате была одна.

Но не прошло и часа, как за столом стало настолько тесно, что пришлось брать чемодан и подсаживаться с краю. Хорошие дети у Ивановны. Любит она их, жалеет. Одно обидно, что отбились они от колхозных рук, в деревне словно чужие, одно только знают: "Дай, мама, поесть" - и до свидания. А ночевать слетаются в Рукав, под материнскую крышу.

Примерно так и говорила Ивановна, а дети слушали ее по-разному. Старший, демобилизованный моряк, двадцатитрехлетний Николай, помалкивал, уплетая одно яйцо за другим, и, видимо, раздумывал, остаться ему в колхозе или пойти на завод. Работница трикотажной фабрики, курносенькая сверложница Валя, удивлялась, как может мать тянуть "обратно в колхоз". Фрезеровщик с тракторного завода Саша и официантка с завода "Электроприбор" Нина (близнецы с разницей в возрасте на четыре часа) поддержали Ивановну, когда та сообщила всем постановление общего собрания колхозников: кто проживает в селе из рабочих, должен отработать в артели пятьдесят трудодней.

- Интересно, форменным образом! - встрепенулась Валя. - Нам правительство в субботний день постановило на два часа раньше работу кончать, чтобы в бане помыться, прибраться, а что выходит?..

- А выходит то, - решительно кивнул Олег, - что матери нашей, Ивановне, подсобить надо.

- Ты и соглашайся, а я уж как хотите...

- Зря, Валька, - неожиданно пробасил Николай, и от того, что он все время молчал, а может быть, потому, что был старше других, его слова прозвучали особенно убедительно.

Олег с благодарностью посмотрел на брата. Он хотел что-то сказать, но Валя окатила его ледяным взглядом:

- Ты за все берешься и хочешь одновременно кончать ремесленное, ехать в Сибирь и работать в Рукаве колхозником...

- А что... - Олег дерзко улыбнулся. - Рабочий класс все может. Ясно?

Он говорил теперь возбужденно, торопливо, стараясь пробиться сквозь частый говорок сестры. Видно, тут было уже не до солидности. И все же именно теперь до конца поверилось, что он, Олег Подобаев, не просто подросток, а в самом деле рабочий класс и действительно все может. И несмотря на то, что Валя усердно продолжала язвить, уместно и чаще не уместно повторяя "форменным образом", - ее авторитет заметно угасал, хотя она и перевыполняет на фабрике свое сменное задание и, как лучшая сверложница, красуется на Доске почета.

Все это произошло вчера. А сегодня утром Ивановна сказала нам:

- У Олежки нынче выходной от завода. Так он, представьте, отыскал старый отцовский ватник и подался в поле. "Я, говорит, Ивановна, иду в правление. Часа четыре поработаю на сеялке". Свое доказывать пошел.

- А окажите, Ивановна, верно ли, что вы удерживали Олега от вступления в комсомол? - спросил Тихомиров.

- Что правда, то правда, - призналась Ивановна. - Не откажусь. А почему? Боялась, милый, что от дома родного отобьется, на собрания, в кружки ходить будет. А домой-то, чай, не близко... Но теперь-то он уже годами взял. И пусть записывается, я не против. Видать, у него на все в жизни времечка хватит.

3 мая

Энергопередача "Куйбышев - Москва".

По соседству с деревней Рукав выстроились нарядные домики юного рабочего поселка Энергетик.

Здесь проходит высоковольтная линия электропередачи Куйбышев - Москва. Ее многочисленные опоры, словно железные великаны в остроконечных шлемах, сказочной дружиной шагают по полям колхоза имени Мичурина, получившего только недавно электрическую энергию.

В поселке Энергетик, как и во всяком новорожденном населенном пункте нашей страны, имеется и новый клуб, и рабочая столовая, и ясли, - но не об этом речь.

Важно, что монтажный участок Владимирского стройуправления - сто пятнадцать километров - был сдан государственной комиссии первым по всей трассе от Волги до столицы, получил отличную оценку и до сих пор никаких неисправностей на участке не обнаружено.

Слышите, как постукивают на ветру провода?

Ток, ток, ток...

Напряжение четыреста киловольт! Но почему лежат на земле то тут, то там еще не поднятые опоры, похожие на букву Л?

- А это потому, - объясняет начальник монтажного участка Владимир Леонидович Шелякин, - что одна линия не в состоянии передать полную мощность Куйбышевской ГЭС в Москву.

Два миллиона сто тысяч киловатт! Эту мощность могут передать только две параллельно работающие цепи. Вот и трудятся рабочие из поселка Энергетик, чтобы к первому октября электропередача по обеим цепям, как здесь говорят, "заиграла на полную мощность".

С интересом смотришь на медленно подымающуюся опору высотой в сорок метров, подчиненную всего двум-трем рабочим. Эти люди не кажутся маленькими в сравнении с громадной опорой потому, что, когда это нужно, они смело подымаются на самую вершину и становятся выше поднятой ими башни. Страшно смотреть! Как они там работают?

На вершине опоры молодые монтажники Василий Сенин и Геннадий Дворецкий. Это они, воспитанники мастера монтажного дела Федора Александровича Хилкова, принимали участие в сборке и установке сорока четырех сложных анкерных опор весом до пятидесяти тонн каждая. Не было ни единой аварии.

Сорок метров - высота немалая!

Мы стояли в рубашках - так было тепло, а на сорокаметровой высоте Василий Сенин плотно застегнул ватник и даже приподнял его к ушам, соорудив себе воротник.

Местные электрики изменяют установленный ритм работ. Например, Хилков использовал обычную семнадцатиметровую стрелу для подъема сорокаметровой опоры. Смело экспериментируя, он взял опору не за верхушку, как это делалось всегда, а за середину. Так теперь и работают на этом участке. Если бы, как говорят в поселке Энергетик, не "сработала" творческая мысль рационализатора, пришлось бы изготавливать для опор типа П-35 стрелу высотой в двадцать семь метров, а это во многих отношениях удорожило бы и затянуло работу.

Электросварщики "цементируют" крестовину металлической опоры. Во все стороны летят слепящие белые брызги.

Мне захотелось хотя бы зрительно добраться до неба: начал я считать, сколько пролетов в опоре, но у меня ничего не вышло! Опора так высока, что, огромные внизу, пролеты, поднимаясь, становятся крохотными и у самой вершины сливаются.
При въезде во Владимир нас встречает придорожный щит, на котором имя города написано славянским шрифтом. Каждая буква выложена светящимися кружками.

Река Клязьма. Левитановские места.

Вдалеке, на высоком берегу Клязьмы, виднеются белокаменные стены древних соборов. Выделяются пятиглавая колокольня Успенского и высокий шпиль Дмитриевского, Оба эти собора построены в начале XII века.

Стены Успенского собора украшены каменной резьбой, внутри сохранились фрески и росписи работы Андрея Рублева.

Город был основан князем Владимиром Мономахом, как военная крепость. Сохранились остатки земляных валов, белокаменные Золотые ворота, украшенные бойницами и башнями.

Останавливаемся у Золотых ворот простоявших вот уже восемьсот лет. Владимир был одним из самых красивых и самых богатых городов древней Руси. Но после татарского разгрома он теряет свое политическое значение и долгие века остается мелким провинциальным городом, населенным чиновниками-мещанами и мелким купечеством. В городе почти не было промышленности. "Почти", так как в 1898 году во Владимире насчитывалось 29 промышленных заведений, на которых работало 274 человека. Самым "крупным" предприятием был свечной завод. В XIX веке тротуары были только на центральной улице Владимира, а освещали город двести пятнадцать керосиновых уличных фонарей. (Как тут не вспомнить наши вчерашние встречи в поселке Энергетик!) Впрочем, некоторое промышленное значение имели богатые фруктовые сады - владимирская вишня. Кто ее не знает!
Яндекс.ДиректВсе объявления
Окунев Юрий Книги с доставкой в OZON.ru. Закажи сейчас! ozon.ru

Мне хочется привести цитату из воспоминаний писателя-владимирца Н. Н. Златовратского: "...лишенный всякого промышленного значения, он (Владимир) мог гордиться только своими историческими древностями... да вишневыми садами".

Как же изменился Владимир за сорок советских лет? Это город новых улиц, многоэтажных рабочих поселков, троллейбусных и автобусных линий, город с десятками школ, техникумов и пединститутов. Электричество и асфальт.

Владимир. Золотые ворота.

Современный Владимир - крупный промышленный, индустриальный центр. Завод автоприборов, химический завод, "Электроприбор" и построенный в годы Отечественной войны тракторный завод. Да, Владимир и Владимирская область знамениты теперь не только владимирской вишней! Владимирские тепловозы осваиваются сейчас в Муроме! Малогабаритные, но с большим экраном телевизоры "Рекорд" выпускает радиозавод города Александрова, новые колесно-дизельные тракторы "ДТ-24-2" дает Владимирский тракторный завод, а на Ковровском экскаваторном создали замечательную машину - гусеничный кран "Э-505". Грузоподъемность этого крана - десять тонн.

Производят владимирцы и более "легкие", но не менее заманчивые изделия. Александровский завод "Искождеталь", например, изготавливает искусственный каракуль. Он отлично носится и по внешнему виду мало чем отличается от настоящего. Манто из искусственного каракуля стоит не более восьмисот рублей! А на Гусевском заводе выпускают нежные, полупрозрачные ткани из стеклянного волокна. По красоте и прочности они, пожалуй, не уступят отличным натуральным шелкам Киржачского шелкового комбината. А кто не знает шкатулки работы мастеров Мстеры!

У нас в машине сломалась электрозажигалка-прикуриватель. Думали, приедем в Горький, на родину нашего вездехода, там и достанем новую. Но совершенно неожиданно на владимирском заводе "Электроприбор" после нашего выступления в цехах нам подарили сразу три таких зажигалки. Заводские девушки записали в "Бортовом журнале": "От имени цеха N 5 дарим путешественникам изделие своего завода ПТ 3-4". Оказывается, эта драгоценная для курильщика вещица выпускается во Владимире и отсюда транспортируется на автозавод. А ведь целесообразнее было бы электрооборудование для автомашин выпускать в самом Горьком...

Изделия Владимира, Киржача, Мстеры, Гусь-Хрустального... Мы пользуемся многими нужными, красивыми вещами, порой не подозревая, что изготовлены они на Владимирщине. "Хороший у нас трудовой народ". Эти слова о гусевских хрустальщиках принадлежат Максиму Горькому. Они звучат как присказка. А сказка, настоящая сказка - впереди. Завтра (рабочие Гусь-Хрустального отмечают двухсотлетний юбилей своего завода.

7 мая

Сегодня ночью с нами случилось происшествие.

В Москве мы договорились, что при всех обстоятельствах один из нас должен спать в машине. Для этого знатоки-автотуристы специально переконструировали переднее сиденье, которое отодвигалось вперед, затем спинка отваливалась, и получалось великолепное ложе. Оставалось сунуть под голову подушку-думочку с буквами М - В (Москва - Владивосток) и уснуть крепким сном.

На ночь включалась сигнализация. Под бампером находился тайный выключатель. Стоило его нажать, как "система" приходила в действие. Теперь уже никто не сможет бесшумно забраться в машину. Если вы злоумышленник и вам удалось открыть дверцы, моментально заговорит непрерывный гудок, который ошеломит вас и повергнет в бегство.

Итак, один спал в машине (на этот раз Ломакин), а двое - на втором этаже гостиницы "Клязьма", из окна которой можно было увидеть нашу "М-72".

Утомленные вчерашним выступлением и хлопотами на заводе "Электроприбор", посещением школы и поисками горючего, мы дружно уснули. И вдруг...

Я вскочил как ужаленный. Я отчетливо слышал безостановочный жалобный баритон своей машины. Я закричал через форточку: "Ломакин! Ломакин!" Никто не отзывался. Тихомиров стал заряжать мелкокалиберную винтовку, а я схватил карабин, и мы босиком помчались по коридорам гостиницы - выручать Ломакина.

В нашем воображении рисовались страшные картины. "Система" сигнализации сработала. Это значит: Дверь взломана, Ломакин, очевидно, оглушен или убит, киноаппараты, чемоданы и магнитофон похищены... Все пропало! Пропало - черт с ним. Только бы Ломакин остался в живых.

Под рев гудка мы побежали к автомашине, и наше волнение усилилось: в окне мы увидели Ломакина, он лежал пластом. Убит! Но дверцы машины закрыты. Видимо, бандиты захлопнули их. Мы так растерялись, что не могли сразу сообразить, что произошло.

И вдруг Ломакин зашевелился. Слава богу! Он скинул ногу с блестящего сигнального кружка на руле, приподнялся и, как ни в чем не бывало, спросил:

- Что случилось?

Он и не подозревал, что несколько минут ногой сигналил нам и всей гостинице. В окнах уже торчали сонные любопытные физиономии. Все ругали ни в чем не повинного Ломакина. Мы стали думать, как сделать, чтобы это не повторилось.

- Машина крепко загружена, надо на ночь выносить вещи.

- Вообще много лишнего. Например, надувные матрацы.

- Лишние? Сегодня не нужны - завтра пригодятся.

- Не в этом дело... слишком много у нас механизации...

И Ломакин предложил вообще ликвидировать гудок. Он ссылался на то, что вся Москва недавно перешла на бесшумное автомобильное движение. А поскольку мы москвичи, наша задача нести новинки столичной жизни в гущу масс.

- Хорошо, - сказал я. - Днем гудком можно не пользоваться и пропагандировать этот крик, вернее гудок моды, но на ночь систему сигнализации все же надо включать.

- Пожалуйста. Только я за свои ноги не отвечаю.

Уже во Владимире выбыл из строя магнитофон конструкции Володи Худякова. На заводе "Электроприбор" мы отдали свой злосчастный звукозаписывающий агрегат владимирскому конструктору Марату. Он сконструировал какой-то новый беспроволочный телефон и при нас говорил своему другу, который находился на другом конце города:

- Алло! Магнитофончик - дрянь. Но исправить можно...
10 мая

Во владимирских газетах опубликовали наши материалы, и теперь мы могли двинуться дальше.

Едем в Горький. По дороге останавливаемся в селе Неверкове и ночуем у Андрея Матвеевича Черноброва.

- В колхозе у нас шесть доярок, седьмая доярка - я.

Эту фразу Андрей Матвеевич произнес с юмором. Так обычно говорит человек, который хочет подчеркнуть, что, несмотря на видимую комичность создавшегося положения, он вполне доволен. Видели бы вы, с каким усердием Андрей Матвеевич доит закрепленных за ним коров Чернавку, Красульку, Невянку!..

Как-то само собой получилось, что скотник-пастух стал колхозным дояром. В конце прошлого года закрепили за Чернобровом восемнадцать нетелей. За ними он и ухаживал несколько месяцев: поил, кормил, чистил их, в стойле убирал, все делал. И так привязался, что, когда Чернавка отелилась, сказал председателю:

- Закрепляй за мной, и я доить буду.

И стал Андрей Матвеевич Чернобров колхозным дояром.

- Работу он любит, даже от своей коровы жену гонит, сам доить хочет... - говорят деревенские.

Трудную жизнь прошел колхозник Чернобров. Его родители еще в 1919 году вступили в коммуну. В двенадцать лет юный коммунар уже ходил на сенокос. Ему было трудней, чем другим: в малолетстве он потерял глаз. Когда началась Отечественная война, Андрей Матвеевич твердо решил: поеду ка фронт, стану артиллеристом. Но врачи не соглашались. Чернобров в те дни прошел десятки кабинетов и комиссий. Он Добивался права воевать так же упорно, как Маресьев - права летать.

И Чернобров стал артиллеристом.

Начал с Курской дуги и закончил войну в Берлине. Летом сорок пятого года он вернулся в Неверково и стал одним из лучших животноводов Камешковского района, Владимирской области. Совсем недавно родился у него сын, Колька.

- Наследник. Потомственный животновод. Инженером будет. А как же? Электродойка! Верно, Коль?..

Будущему животноводу колхоз преподнес приданое: комплект для новорожденного.

11 мая

Впечатлений много и выбрать главное - трудно, тем не менее постараюсь рассказать о самом значительном.

Город Ковров раскинулся в живописном месте на реке Клязьме. Здесь родился первый советский экскаватор. Это было в апреле 1931 года. В то время в цехах ковровских железнодорожных мастерских ремонтировались землеройные машины иностранных марок. После XVI съезда партии, который поставил задачу "решительного высвобождения промышленности и народного хозяйства от иностранной зависимости", ковровцы приступили к строительству отечественного экскаватора. Он успешно прошел испытания и стал появляться на стройках страны. И на Волго-Доне, и на строительстве Сталинградской ГЭС мы привыкли наряду с шагающими "Уральцами" видеть скромных и трудолюбивых "Ковровцев". От "Ковровца" N 1 до дизель-электрического экскаватора "Э-509", детища шестой пятилетки, завод прошел славный путь нелегких творческих исканий. За последнее время на заводе создан экскаватор на пневмоколесном ходу, экскаватор-кран для монтажных работ, экскаватор для работ в заболоченных местах.

Любопытна история "Ковровца" N 1, на котором двадцать три года проработал экскаваторщик А. Николаев. Еще в 1933 году он работал на стройке Беломорканала. Николаев получил одну из самых первых машин ковровского завода, с которой долгие годы не расставался. За четверть века "Ковровец", управляемый Николаевым, вынул и перенес более трех миллионов кубометров земли. Сложить бы всю эту землю в пирамиду, так она бы в три раза превысила любое высотное здание в Москве. "Ковровец" Николаева работал и на севере, близ Мурманска, и на юге, на Балхашстрое, и в карьерах Казанской железной дороги.

После XX съезда КПСС завод получил задание выпустить за пять лет значительно больше экскаваторов и запасных частей, чем это было в четвертой и пятой пятилетках, вместе взятых. Эту задачу ковровчане решили выполнить, не увеличивая числа рабочих, своими силами - за счет использования внутренних резервов и дальнейшего технического прогресса. Так, например, токарь Дмитрий Мартынов применил минерально-керамические резцы. Обладая большой стойкостью, эти резцы позволили повысить скорость резания в шесть раз.

Множество экскаваторов Коюровакого завода ныне направляется в страны народной демократии, в Индию, в Финляндию. Продукция старейшего экскаваторного завода нашей страны завоевывает уважение и популярность далеко за пределами такого скромного городка, как Ковров.

Мы видели первый серийный дизель-электрический экскаватор. Дизель-электрический привод позволил резко сократить количество деталей, что и уменьшило вес машины. Далеко позади остался "Ковровец" N 1, громоздкий и тяжелый, весящий семьдесят пять тонн. По мысли конструкторов того времени, металл должен был обеспечить прочность и долговечность экскаватора. Дизель-электрический экскаватор "Э-509" производит впечатление внушительное, и в то же время он какой-то ажурный, изящный. Эта машина с дизель-электрической силовой установкой и более экономичным двигателем - коллективное творчество инженеров и рядовых рабочих завода...
http://gaz20.spb.ru/books/179_days_04.htm

Документы

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован