Эксклюзив
02 сентября 2007
3556

Владимир Иваненко: Роль энергоресурсов во внешней политике России

"Запри двух экономистов в одной комнате и вы получите три мнения", смеются острословы. Многие политики согласны с этим наблюдением. Например, президент США Трумэн высказывал пожелание нанять "однорукого экономиста", поскольку его советники часто употребляли оборот "с одной стороны ..., а с другой ..." (по-английски: on one hand ..., on the other hand).

Все же в некоторых вопросах, профессии удается достичь удивительного согласия. Одной из таких областей является теория сравнительного преимущества в торговле. Датируемая временами Давида Рикардо, она гласит, что любой стране выгоден режим свободной торговли при условии взаимного открытия рынков торговыми партнерами.
Данная теория лежит в основе современной системы международной торговли, которая ставит своей задачей постепенное расширение как списка участников торговых соглашений, так и ассортимента товаров и услуг, свободно перемещающихся через границу. Однако, хотя подобное развитие событий согласуется с экономической теорией, следует учесть, что сложившаяся система не является совершенной. Она есть продукт эволюционного развития особых отношений между отдельными странами и который будучи настроен на реализацию теоретических положений экономистов в практическом плане подстроен под политические нужды своих главных участников. По историческим причинам страны ЕС, которые являются основными торговыми партнерами России, стояли у истоков создания этой системы, а Россия - нет и, следовательно, последняя не могла отразить свои национальные интересы в существующих договорах. Поэтому прежде чем принимать сложившиеся международные обязательства России следует обдумать насколько рамки предложенных международных договоров соответствуют ее национальным интересам. Поскольку европейские и российские торговые интересы могут отличаться, давайте рассмотрим позиции обеих сторон - как в вопросе общего режима торговли, так и интеграции своих рынков энергоресурсов - отдельно.

1. Интересы Европейского сообщества в торговле с Россией
ЕС, как организация, сложилась внутри системы международных обязательств, составленных Западом для решения своих внутренних задач, но впоследствии распространенных на остальной мир. Последнее есть нормальное развитие событий для любого преуспевающего клуба, в который новые члены стремятся вступить не взирая на стандартное условие "прими все правила или не вступай". Примерами могут служить требование acquis communautaire (по-французски "сложившийся порядок"), распространяемый на кандидатов в члены ЕС, или требование согласится на недавние протоколы Всемирной Торговой Организации (ВТО) по услугам, которые Россия должна подписать в процессе вступления раньше чем многие из уже принятых членов этой организации.
Возможно по инерции ЕС относится к России как к потенциальному кандидату в члены и автоматически переносит требование принять уставы сообщества за основу в переговорах с этой страной. Международная торговля для ЕС делится по секторальному, а не географическому принципу; что особенно заметно по его старейшим членам, которые присутствуют во всех частях света. С их точки зрения неважно какая страна является поставщиком, но важно, что поставки осуществляются стабильно и, желательно, по минимально возможной цене.
Поскольку энергоресурсы импортированные из России начинают доминировать на рынках ЕС, его члены начинают выражать беспокойство. Первый вопрос, который задают европейцы, касается гарантированности поставок; второй - "справедливости" цены. Рост российских поставок вызывает опасение, что ее производители получают возможность необоснованно повышать цены на свои товары предназначенные для ЕС. "Не переплачиваем ли мы России?", задаются вопросом европейские политики. "Конечно, да", отвечают экономисты, ссылаясь на рост индекса монополизации рынков энергоресурсов. "Можно ли что-то сделать?", продолжают политики. Экономисты отвечают, что, во-первых, нужно задействовать антимонопольное законодательство содружества для ограничения возможности монопольного ценообразования иностранными поставщиками и, во-вторых, диверсифицировать поставок для снижения доли самого крупного продавца (то есть России). Вопрос гарантии поставок, который приобрел практическую значимость для ЕС после российских газовых и нефтяных конфликтов с транзитными странами, придает дополнительный стимул для поисков источников поставок альтернативных России и дальнейшего развития системы запасов топлива, разработанной после нефтяного кризиса 1974 года.
Здесь наш рассказ подходит к истории создания Энергетической хартии, отказ ратифицировать которою Россией стало основным камнем преткновения для российско-европейских отношений. Хартия была подготовлена Международным энергетическим агентством (МЭА) в начале 1990-х гг. с целью гарантировать продолжение поставок советских энергоресурсов на европейский рынок через интеграцию энергетических рынков бывших социалистических стран с рынками ЕС. В результате переговоров удалось разрешить проблемы связанных с транспортировкой нефти и газа по трубопроводам проходящим за пределами бывшего СССР, но из-за начавшейся легальной неразберихи на пространстве СНГ, долгосрочных гарантий транзита через бывшие республики СССР добиться не удалось. Каковы возможности хартии в этом отношении?
С точки зрения ЕС, предполагаемые легальные инструменты вполне достаточны для разрешения накопившихся проблем связанных с добычей и транспортировкой энергоресурсов из СНГ в ЕС. Однако, следует отметить, что хартия предполагалась в первую очередь именно для решения энергетических проблем "старой" Европы, а не бывших республик советского блока. Начатая как частная инициатива ЕС, она была передана под патронаж МЭА, где позиции стран ЕС сильны. Последнее обусловлено тем, что МЭА была создана в рамках Организации по экономическому сотрудничеству и развитию (ОЭСР) с целью защиты импортеров от сбоев в поставках энергоресурсов во времена нефтяного кризиса 1974 года. В свою очередь, ОЭСР является реинкарнацией организационных структур, созданных США для управления послевоенной помощи европейским и тихоокеанским странам в рамках плана Маршалла. Поскольку страны-члены ЕС являлись непосредственными инициаторами и главными разработчиками Энергетической хартии, логично заключить, что последняя полностью удовлетворяет их интересам. Этого нельзя утверждать в отношении других стран, подпадающих под ее действие, таких как Россия.

2. Национальные интересы России и экспорт ее энергоресурсов в ЕС
Согласно социологическим опросам, рядовой россиянин больше всего сейчас заинтересован в повышении своего личного дохода. С таким подходом согласно и российское правительство, которое - вспомним подзабытый лозунг догнать Португалию по подушевому уровню доходов - ставит своей первоочередной задачей быстрый рост валового внутреннего продукта (ВВП). Поскольку участие в международном разделении труда является одним из главных факторов влияющих на богатство страны, получается, что Россия сделала осознанный выбор в пользу мировой торговли.
Хотя теория сравнительного преимущества и утверждает, что любая страна получает выгоду от торговли, она ничего не говорит о величине получаемой выгоды. Последняя зависит от абсолютной величины спроса и предложения, а также условий функционирования рынков, которые в совокупности определяют доход продавцов и цену товаров для покупателей товаров и услуг.
Если судить по абсолютным цифрам дохода от внешней торговли и сальдо торгового баланса, российские показатели выглядят очень хорошо. Цены на основные товары ее экспорта (энергоресурсы и металлы) стабильно росли на протяжении последних лет и опережали рост цен на основные продукты импорта (машиностроение и потребительские товары), что вело к росту валютных поступлений. К негативным явлениям можно отнести однобокость ассортимента экспортных товаров и односторонность движения товарных потоков. В частности, энергоресурсы составляют более половины в стоимости экспорта и направлены они в основном в страны ЕС. Известно, что зависимость от одного покупателя ведет к занижению цены, а скудость ассортимента вызывает неопределенность в получении дохода при прочих равных условиях. Соответственно, идущий сейчас рост российского национального состояния может оказаться эфемерным. Последнее обстоятельство вызывает озабоченность российского правительства и подталкивает его к поиску альтернативных экспортных продуктов и новых покупателей, то есть к диверсификации.
С точки зрения экономики, текущие поставки российских энергоресурсов в ЕС выглядят рациональным явлением. В отличии от России, Европа лишена существенных запасов извлекаемых энергоресурсов, но обладает огромным потенциалом в области обрабатывающих производств, чем не может похвастаться Россия. Поэтому естественно ожидать, что в экспорте России продолжат доминировать энергоресурсы, а продукция обрабатывающих секторов будет преобладать в российском импорте из стран Европы.
Последний вывод все же не означает, что в интересах России следует зафиксировать сложившуюся структуру торговли и перейти к стадии оптимизации издержек ее работы, в частности через ратификацию Энергетической хартии и последующей интеграции российского энергетического рынка с рынками стран сообщества. Для ЕС поставки российских энергоресурсов, особенно газа, становятся все более критичными; тогда как для России поставки из ЕС постепенно становятся заменимыми аналогичными товарами из других стран. Поэтому с российской точки зрения имеет смысл разнообразить географию поставок своих энергоресурсов. Данный аргумент нервирует ЕС и снижает ее переговорную силу, что позволяет России требовать дополнительных уступок. Например, для России имеет смысл увязать гарантию поставок своих энергоресурсов в Европу со встречной европейской гарантией стать подрядчиком в проектах необходимых для экономического развития страны - в частности в продаже новых технологий и технической помощи по становлению современной инфраструктуры. Получается своеобразная сделка, в которой Россия предлагает обменять свои энергоресурсы на европейское ноу-хау, что влечет за собой кардинальный пересмотр условий взаимодействия стран ЕС и России. Конечно, подобное предложение ЕС не примет без дополнительных условий, о которых мы поговорим позже, но и отвергать его в принципе не будет.
Кроме недавних структурных изменений на европейском рынка энергоресурсов, таких как рост цен и повышение российской доли в импорте региона, которые усиливают переговорную позицию России, существуют по крайней мере две другие причины почему России следует отнестись осторожно к интеграции своего рынка энергоресурсов с рынком ЕС на условиях последней.

3. Возможная роль энергоресурсов в возрождении СНГ
Несмотря на доминирование энергоресурсов в структуре российского экспорта, ассортимент продаж страны отличается по регионам. Для большинства стран, Россия есть просто поставщик энергоресурсов, который временно пользуется случайно сложившейся благоприятной конъюктурой мирового рынка. С их точки зрения отношения с Россией следует ограничить конкурентной торговлей, поскольку стоит только подождать, рынок переменится и Россия утратит свое преимущество. Однако для некоторых стран СНГ - таких как Беларусь, Казахстан и Украина - Россия является главным торговым партнером, с которым они заинтересованы в более глубокой экономической интеграции для решения своих внутренних, национальных проблем. Несмотря на политические трения, эти страны объединяет с Россией как одинаковость применяемых технологий, что поощряет техническую кооперацию, так и приблизительно схожие условия ведения бизнеса, что способствует кооперации предпринимательской. К тому же, сложившаяся в советскую эпоху общность предпочтений потребителей поддерживает взаимный спрос на товары друг друга.
Конечно, потенциальные возможности для партнерства не всегда реализуются, поскольку страны региона как сотрудничают, так и конкурируют друг с другом, в частности на рынке энергоресурсов. Недавние газовые конфликты России с транзитными странами (Украина и Беларусь) служат примером того как частные интересы берут верх над общественными и приводят к совокупным экономическим потерям. Например, украинское руководство неправильно оценило свою переговорную позицию, решив начать конкуренцию с Россией и договориться с Туркменистаном о прямых поставках газа. Последнее, по идее, должно было понизить цену выплачиваемую страной на величину прибыли получаемой, предположительно российскими, посредниками. В реальности, опасаясь потерять транзитный контроль над экспортом туркменского газа, Россия предложила Туркменистану лучшую сделку, перебив украинских конкурентов. Поскольку Украина не имела альтернативных поставщиков, она была вынуждена вернуться к поставкам туркменского газа через тех же посредников, которые вложили повышенную закупочную цену в стоимость своего продукта. Получилось, что начав конкурировать с Россией, Украина улучшила переговорную позицию Туркменистана, который и оказался единственно в выигрыше.
Более оптимальным для стран региона было бы не конкурировать, сбивая друг у друга экспортный доход и поощряя инвестиции в защиту от соседей (таких как обходные трубопроводы), а обговорить условия раздела дополнительной прибыли, полученной от скоординированных действий на внешних рынках. Таким гарантором кооперации может стать взаимный обмен акциями энергодобывающих и транспортных компаний стран региона. В этом случае, например, повышение прибыли Газпрома благоприятно скажется на финансовых результатах как казахского КазМунайГаза, так и Нефтегаза Украины, которые как владельцы его акций получат долю от дохода Газпрома и поэтому не будет создавать для него проблем.
При благоприятном развитии событий, страны СНГ могут договориться и подписать региональный договор по интеграции своих рынков энергоресурсов аналогичного европейской энергетической хартии, но построенного с учетом интересов его непосредственных участников. Кроме того что такой договор усилит переговорные позиции экспортеров СНГ в отношении европейских стран-импортеров, он может стать основой для создания местного торгового блока типа ЕС. Не следует забывать, что Европа начала долгий путь своего объединения с частного соглашения о создании единого рынка угля и стали на территории шести сопредельных стран в 1951 году.

4. Энергоресурсы как основа национальной специализации России
Поскольку Россия стремится занять достойное место на мировом рынке разделения труда, ей следует обратить особое внимание на те области, в которых у ней уже имеется сравнительное преимущество - таких как энергетика. Идея "энергетической сверхдержавы" была как-то очень быстро отброшена российской элитой как не имеющая смысла. Представляется разумным предположить, что ее потенциал недооценен. Страна вполне может поставить амбициозные задачи по развитию новых энергетических технологий и добиться статуса глобального лидера по их внедрению.
Энергетика может стать для современной науки основной сферой интереса. Разведанные мировые запасы энергоресурсов, которые можно извлечь при существующих технологиях, постепенно сокращаются, а добывать их становится все труднее поскольку геологические работы смещаются в сторону океанского шельфа и регионов с суровым климатом. С повышением цены на традиционные энергоресурсы растет интерес к альтернативным источникам энергии. Увеличивается экономическая целесообразность инвестиций в энергосберегающие технологии, что повышает интерес к разработке новых изоляционных материалов. Таким образом, процессы происходящие на мировом энергетическом рынке ставит перед прикладными учеными множество сложных технических задач.
Фундаментальные науки тоже имеют непосредственный интерес в энергетике. Случайно или нет, но проект по нанотехнологиям - уже заявленный в государственном бюджете - имеет к ней прямое отношение. Теоретически, можно поставить задачу научиться контролировать процесс сгорания топлива в двигателе на молекулярном уровне. Фундаментальные исследования в этой области сделают возможными как создание принципиально новых двигателей, так и регенерирацию использованных энергоресурсов обратно в нефтепродукты и водород. Почему бы России не сфокусировать свои научные ресурсы - и привлечь иностранных экспертов - на решении данной задачи, особенно учитывая тот факт, что двигателестроение является одной из немногих областей машиностроения где у России накоплен значительный потенциал?
Если рассмотреть современные действия российского правительства в области энергетической политики, то можно увидеть некое эволюционное и, вероятно, не до конца осознанное движение именно в сторону позиционирования страны как мирового энергетического лидера. Например, идея организации газового ОПЕК, хотя и лоббируется Газпромом для продвижения своих узких корпоративных интересов, одновременно предоставляет России возможность повлиять на установление таких международных стандартов газовых технологий, которые соответствуют российским нормам. Предполагаемое открытие нефтяной биржи в Санкт-Петербурге предположительно предпринимается с целью повышения мирового спроса на российскую валюту, но побочно спонсирует создание национального центра экспертизы международного класса по работе нефтяной отрасли. Постепенное сужение поля для маневра иностранных энергокомпаний работающих в России и Казахстане и расширение активности нефтяных и газовых компаний СНГ за рубежом свидетельствует о мировых амбициях региона. Все же остается вопрос: эффективно ли вмешательство государства в работу энергетического рынка?

5. Сотношение государственных и частных интересов в российской энергетике
По исторически сложившимся обстоятельствам, после либерализации и приватизации 1990-х гг.регулирующая роль российского государства была практически сведена на нет в нефтяной отрасли, но оставалась значительной в газовой промышленности. После прихода к власти нового руководства в 2000 г., политика Кремля постепенно менялась в сторону его более активного участия в принятии стратегических решений по управлению и развитию отраслей и менее - в областях связанных с перераспределением финансовых ресурсов (таких как ценообразование и налогообложение).
Уже отмеченная политическая поддержка правительством экспансионистских планов национальных энергетических гигантов, государственное планирование направлений энергетических грузопотоков и даже восстановление прямого государственного контроля над недавно приватизированными предприятиями свидетельствуют о переориентации экономической политики страны в сторону государственного капитализма. Подобное развитие событий осуждется ортодоксально-либеральными экономистами, которые видят в этом отход от наиболее эффективных форм хозяйствования и, соответственно, уменьшение возможностей для развития страны. Справедлива ли подобная интерпретация событий в российских условиях?
Согласно экономическим историкам, процессы экономического развития стран Запада не обязательно следовали либеральным рецептам, доминирующим в политике англосаксонских стран. Например, в Германии крупный финансовый капитал, поддерживаемый государством, сыграл ключевую роль в становлении крупной немецкой индустрии, в частности, химической промышленности. Государство играло значительную роль в развитии экономик Японии и других стран тихоокеанского региона. Нужно отметить, что и Россия исторически чаще всего преуспевала тогда, когда государство активно вмешивалась в экономику. Этот факт был отмечен Александром Гершенкроном, гарвардским экономистом и уроженцем России, который до конца жизни сохранил духовную связь со своей родиной. Пытаясь дать объяснение этому наблюдению, Гершеркрон пришел к выводу, что относительно более отсталые страны могут использовать опыт развития передовых держав, спонсируя внедрение новых технологий через государственное планирование. Таким образом, страна может совершить технологический прыжок и обойти развитые страны, процесс развития которых начинает замедлятся наличием устарелых, хотя и работающих, технологий.
Поэтому, можно заключить, что шанс доказать правоту своей энергетической политики у Кремля имеется. Все же настораживает то обстоятельство, что несмотря на кажущийся активизм государства, стороннему наблюдателю чрезвычайно трудно идентифицировать некую планомерную политику России в энергетической сфере. Создается впечатление, что Кремль не имеет четкой энергетической стратегии развития и предпочитает полагаться на тактику (то есть сиюминутные действия), решая текущие энергетические проблемы. Такое предположение соответствует противоречивым действиям Москвы как в решении проблемы транзита газа через Украину, так и консультациям с ЕС по вопросу Энергетической хартии или предполагаемая, но вечно откладываемая реструктуризация Газпрома.

6. Возвращаясь к причинам негативного отношения ЕС к российской экспансии
Вероятность того, что страны СНГ самостоятельно договорятся о ведении единой энергетической политики, а Россия упрочит свою позицию мирового энергетического лидера представляется ЕС опасной как из-за ожидаемого роста импортных цен, так и меньшей надежности поставок. Последнее положение имеет смысл, поскольку - заслуженно или нет - Россия имеет репутацию неправового государства, которое может пренебречь международными договорами или использовать методы давления на торговых партнеров не совместимые с духом кооперации.
Подобные опасения нельзя устранить в краткосрочном плане и поэтому, если Россия серьезно настроена на партнерские отношения с ЕС, в краткосрочном плане ей придется предоставить гарантии как надежности своих поставок, так и самоограничения своих возможностей для монополистического ценообразования.
Взаимозависимость экономик обеих регионов представляется наилучшей гарантией избежания политизации торговых отношений. Если ЕС решиться допустить зависимость от российских поставок энергоресурсов, то она будет ожидать ответных уступок со стороны России. Последняя может договорится о предоставлении предпочтений компаниям ЕС в тех сферах, где европейские позиции сильны. Такими могут стать, например, российское автомобилестроение и коммуникации, к которым проявляют особенный интерес фирмы Германии и скандинавских стран. Следует подчеркнуть, что влияние ЕС в этих, взаимно согласованных правительствами, областях должно стать действительно решающим, а не сводится к миноритарному интересу, как предполагается современными российскими реалиями и усиленно лоббируется местными монополистами типа АвтоВАЗ.
Во-вторых, допуск российских энергетических монополий на рынки ЕС должен дополняться постепенным выходом государства из управления последними. Данное положение особенно относится к Газпрому, который приобрел неблагоприятную деловую репутацию в Европе как "энергетическое оружие Кремля". Нужно отметить, что в этой области инициатива будет исходить от руководства ЕС, которое не приминет заметить, что оно обладает достаточными легальными средствами, таким как антимонопольное законодательство, для приведения действий этой компании в легальное поле сообщества. Поскольку в дальносрочной перспективе реструктуризация Газпрома, которую ЕС потребует с ростом ее проникновения на европейский рынок, соответствует и российским внутриэкономическим интересам - например, это касается допуска независимых производителей газа к системе газопроводов и предоставление газпромовских мощностей для утилизации попутного газа - то подобное развитие событий можно будет только приветствовать.
В долгосрочной перспективе, для достижения полноценного партнерства с ЕС России придется пересмотреть принципы управления государством. В настоящее время, российский государственный аппарат и частные лица живут как бы в параллельных мирах и только вынужденно контактируют друг с другом. Частные предприятия и граждане относятся к чиновникам с подозрением и предпочитают устраивать свои личные дела без их вмешательства. Государственные служащие испытывают взаимную неприязнь и не желают идти на поводу у назойливых клиентов при отсутствии особого вознаграждения со стороны последних. Такая неприязненная система отношений между государством и частным сектором противоречит базовым установкам ведения бизнеса в ЕС, особенно в самой развитой его части, и затрудняет межрегиональную горизонтальную кооперацию. Кроме того, регулярные сообщения о нарушений прав частных лиц в России создают впечатление неприемлимости присутствия России в Европе среди частных лиц. Например, для рядового британского обывателя сообщение о том, что в России человек попал в тюрьму по сомнительным с легальной точки зрения причинам, вызовет инстинктивное отторжение идеи о возможности установления отношений, которые идут за пределы обмена по принципу "груз сдал- груз принял". В отличии от британца, среднего поляка разговорами о российской тюрьме, возможно, не удивить, но рассуждения о том, что государство может заказать политически мотивированные убийства - вспомним дела Анны Политковской и Александра Литвиненко - определенно сказываются на его негативном отношении к возможности сближения ЕС и России.
Все же Россия объективно движется в направлении становления демократии и гражданского общества, которые совместимо с принципами ЕС. Для этого имеются объективные предпосылки. С ростом благосостояния российские граждане будут вынужденно обращать большее внимание на необходимость самоуправления не только в своих частных делах, но и в делах общественных. Например, известно, что покупка машины увеличивает "соприкасаемость" граждан и государства будь то разговоры о необходимости ремонта дорожного покрытия, контакты с дорожной милицией или прохождение процедур регистрации и страховки. Покупка жилья заставляет обращать внимание на общественное благоустройство территорий или контроля над преступностью в районе проживания. Развитие частных предприятий повышает их требования к общественной инфраструктуре, таких как транспортные магистрали или энергоснабжение. Пока граждане в общей массе стараются игнорировать недостатки работы бюрократического аппарата, но с ростом доходов стоит ожидать постепенного усиления давления с их стороны на власти и вынужденной подотчетности последних за свои действия. Все это со временем положительно скажется на имидж России и повысит "приемлемость" партнерства с Россией для европейского обывателя.

Заключение
В данной работе мы рассмотрели отношения ЕС и России в энергетической сфере и отметили асимметричность взглядов двух сторон. В то время как ЕС предпочитает ограничить кооперацию с Россией урегулированием долгосрочных поставок и гарантией транзита, в том числе через российские трубопроводы, роль энергоресурсов в политике России простирается намного шире. Кроме доходов от экспорта сырья, которое предлагает ЕС, Россия заинтересована в приобретений европейских технологий. Поскольку ЕС не спешит принять дополнительные обязательства, Россия не торопится тоже. Проблема замороженных отношений, которую можно решить через взаимные экономические уступки, усугубляется противоположностью интересов двух сторон в вопросах использования энергетики для воссоздания регионального блока СНГ и их разночтением роли государства в управлении энергетическим сектором. С точки зрения ЕС, страны СНГ должны конкурировать друг с другом, тогда как для России - их кооперация предпочтительней. ЕС полагает, что роль государства должна быть сведена к минимуму, но с точки зрения России, государственный контроль благоприятствует развитию ее экономики в краткосрочном плане.
Все же несмотря на выявленные разногласия, договоренность двух сторон не только возможна, но и обязательно будет достигнута, поскольку долгосрочные интересы двух сторон не противоречат друг другу.

Иваненко Владимир Александрович
2 сентября 2007 г.
www.viperson.ru
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован