12 февраля 2007
1800

Владимир Путин высказал свою точку зрения о ситуации на Ближнем Востоке

Россия знает себе цену

В преддверии визита в Саудовскую Аравию президент России Владимир Путин дал интервью арабскому телеканалу "Аль-Джазира". Его текст размещен на официальном сайте главы российского государства.

- Господин президент, я рад приветствовать вас на телеканале "Джазира". Большое вам спасибо за то, что вы нашли время для встречи с нашими телезрителями.

- Ваш канал приобретает все большее и большее значение и влияние не только в мусульманском или арабском мире, но вообще в мире в целом. И поэтому я рад возможности поговорить с вами и донести до ваших телезрителей точку зрения России на те или другие проблемы, которые для вас представляют интерес.

- Спасибо. Позвольте мне начать с одной из наиболее острых проблем - с проблемы Ирака. Какова ваша оценка ситуации в Ираке? Считаете ли вы, что там идет гражданская война?

- Вы знаете, изначально мы были против, и мы всегда против, это наша принципиальная позиция, решения мировых вопросов, решения любых проблем в международных делах военным путем, тем более без прямой санкции Совета Безопасности ООН. Потому что это подрывает международно-правовые основы всеобщего мира. Но случилось то, что произошло, и поэтому мы должны исходить из реалий. И мы намерены делать все для того, чтобы ситуацию урегулировать со всеми вовлеченными в этот процесс сторонами. Ситуация, конечно, крайне тревожная и печальная, трагическая, без всякого преувеличения. Но совсем недавно был казнен Садам Хусейн. Я не буду никак это комментировать. Но что ему инкриминировали? Расправу над жителями шиитских деревень, где были казнены примерно 148 человек. А в другом месте еще цифры вот такие - за время боевых действий в Ираке уже погибли более 3 тысяч американцев. Счет жертв среди мирных граждан Ирака идет уже, по разным экспертным данным, на сотни тысяч. Но разве можно сопоставить одно и другое? Конечно, мы должны думать о том, как выходить из этой ситуации, и мне представляется, что без того, чтобы передать самому иракскому народу право и возможность определять свою собственную судьбу, решить эту проблему будет невозможно.

- Каким образом?

- А способ самый простой: это укрепление сил безопасности и самой иракской государственности, вывод иностранного военного контингента с территории Ирака и предоставление иракскому народу возможности самостоятельно решить свою судьбу.

- Тогда позвольте, пожалуйста, задать такой вопрос. Каково ваше мнение по поводу так называемой американской стратегии, о который заявил господин Буш недавно по поводу Ирака? Является ли эта стратегия решением проблемы?

- Когда говорят о новой стратегии, мы, во всяком случае, под этим подразумеваем новое качество, новый подход к решению той или иной проблемы. Если речь идет только об изменении количественных показателей, никакой новизны мы здесь не видим. И когда наши американские партнеры говорят просто об увеличении военного контингента, то здесь нет, конечно, никакой новизны. Но можно ли сказать, что вообще в инициативах президента Буша нет ничего нового? Думаю, это не так. Я эту новизну усматриваю в том, о чем раньше так или иначе говорили, но что не было зафиксировано в официальной позиции. Речь идет именно о том, о чем я уже говорил выше, а именно о передаче всей полноты власти, прежде всего в сфере безопасности и правоохранительной, соответствующим иракским подразделениям и ведомствам. Вот об этом президент Соединенных Штатов сказал. Публично это зафиксировано в этой инициативе. И если считать, что это официальная позиция, то можно сказать, что это новизна. Только это, мне кажется, не будет работать, если мы заранее не определим сроки вывода иностранного контингента. Потому что, как это всегда бывает, в любом конфликте и в любой стране люди другой страны должны знать, что к такому-то сроку они должны будут быть готовы взять на себя полную ответственность. А когда у них нет определенного срока -непонятно. Когда зрелость соответствующих структур самого государства должна быть доведена до определенного нужного уровня, тогда как бы перекладывается на иностранный контингент. И мне представляется, что все-таки срок вывода иностранных войск должен быть определен.

-Вы простите, господин президент. Вы упомянули сейчас казнь Саддама Хусейна. Вы видели эту пленку?

- Видел. Ужасная. Варварство просто.

- Понятно. Теперь о другой острой проблеме. Это Иран. Господин президент, вы находитесь в постоянном контакте с представителями иранского руководства. Вы получаете сейчас какой-то позитивный сигнал из Тегерана для решения проблемы ядерного иранского досье?

- Мы действительно находимся в контакте с иранским руководством. Совсем недавно секретарь Совета безопасности России господин Иванов был в Тегеране. И сегодня, после встречи с вами, у меня как раз намечается беседа с представителем иранского руководства, который привез мне послание от религиозного лидера Ирана господина Хаменеи. Мы знаем позицию наших иранских партнеров. Мы очень рассчитываем на то, что они прислушаются и к нашим рекомендациям. Наша искренность в отношениях с Ираном, иранской стороной не подвергается и никогда не подвергалась сомнению. Все наши действия направлены на то, чтобы вывести иранскую ядерную проблему из конфронтационного поля. На наш взгляд, нужно сделать немного. Нужно ответить на озабоченность господина эль-Барадеи и возглавляемой им организации. И это никак не ущемляло бы, по нашему мнению, планов и права Ирана на развитие мирных ядерных технологий.

- Вот вы тоже упомянули господина эль-Барадеи. Он недавно, как вы знаете, предлагал иранцам остановить обогащение урана одновременно с остановкой санкций против Тегерана. А вы поддерживаете эту инициативу, я так понял.

- Да, мы поддерживаем. Мы считаем, что она является взвешенной и сбалансированной. И интересов Ирана не ущемляет.

- А в вашем контакте получаете какие-то позитивные сигналы именно по этой инициативе?

- Мы получаем сигнал о том, что иранская сторона хотела бы урегулировать эту проблему. Но о том, готовы ли наши иранские партнеры позитивно отреагировать на предложения эль-Барадеи по этому вопросу, пока ничего конструктивного мы не услышали.

- Ваш министр иностранных дел господин Лавров заявил несколько дней назад о том, что Вашингтон заверил его в отсутствии у него намерения военного вмешательства по этому вопросу.

- Вопрос, который вы затронули, является одним из ключевых в международной повестке дня, и не только применительно к Ирану. Речь идет вообще о гарантиях безопасности в мире, в современной архитектуре международных отношений, можно ли чувствовать себя за международным правом как за каменной стеной или мы будем продвигать в практику международных отношений односторонние решения, не основанные на международном праве. Нам бы очень хотелось, чтобы те заверения, которые господин Лавров получил от наших американских коллег, соответствовали бы действительности. Мы думаем, я надеюсь, что так и будет. Но вместе с тем, я думаю, что в том же Иране, да и во всем мире, прекрасно помнят, как развивались события и по иракской проблематике, о которой вы меня спрашивали с самого начала нашей беседы. Я позволю себе уточнить, что осенью 2002 года приняли резолюцию по Ираку. И МАГАТЭ зафиксировала, что Ирак активно сотрудничает с МАГАТЭ, позитивно оценила усилия Ирака по развитию этого взаимодействия. Несмотря на это, в 2003 году весной были начаты боевые действия. Это первое, что вызывает тревогу. Второе: в рамках той инициативы, о которой вы упомянули по Ираку, предусмотрено не только увеличение воинского контингента на территории самого Ирака, но и переброска (в регион новых) подразделений. По данным независимых военных экспертов, в этом нет необходимости для того, чтобы решить иракскую проблему. Кроме того, в зоне Персидского залива уже находится достаточно мощная военно-морская группировка, вооруженная ракетной техникой, которая по Ираку не используется. Все это вместе, конечно, вызывает вопросы и определенную озабоченность.

- Запад, США и Израиль критикуют Россию за сотрудничество с Ираном в военно-технической области, а также в сфере атомной энергетики. Намерены ли вы продолжать это сотрудничество, несмотря на всю эту шумиху?

- Всегда кто-то за что-то критикует. И я вообще не знаю ни одной страны, которая так или иначе не подвергалась критике при осуществлении своей внешней политики, если она в состоянии проводить активную внешнюю политику и независимую внешнюю политику, отвечающую ее национальным интересам. Наша внешняя политика является в высшей степени сбалансированной. Мы не только преследуем свои национальные интересы, но и строго подчиняем ее уставу Организации Объединенных Наций и международного права в целом. В этой связи я хотел бы сказать, что наше сотрудничество с Ираном и в ядерной сфере, и в сфере военно-технического сотрудничества не противоречит ни одному международно-правовому акту. Мы не сделали ни одного шага в нарушение принятых международных документов в отношении Ирана. Наша ядерная программа, программа по строительству атомной электростанции в Бушере, носит исключительно мирный характер и полностью контролируется инспекторами МАГАТЭ. Там и техника стоит, там постоянно присутствуют наблюдатели МАГАТЭ. Нет ни одной претензии к нашей программе по строительству атомной электростанции. Мы и в будущем намерены действовать только таким образом. Мы являемся категорическими противниками распространения ядерного оружия. И наши собственные национальные интересы не допускают даже мысли о том, что какая бы ни было другая страна будет приобретать ядерное оружие. Это не способствует укреплению международного мира. Что касается военно-технического сотрудничества, мы сотрудничаем со многими странами региона, в том числе и с Ираном. С Ираном около 40 лет идет такое сотрудничество. Оно носит весьма ограниченный характер. Мы в Иран поставляем очень мало вооружения. Последняя поставка - это поставка оборонительных противовоздушных систем среднего радиуса действия, от 40 до 50 километров. Повторяю, это оружие исключительно оборонительного характера. Поставка такого вида вооружений не нарушает баланса сил в регионе. И более того, если говорить о поставках в регионах в целом, мы, в отличие от многих других государств, в разы поставляем меньше вооружений в регионы Ближнего Востока. В этой связи считаю, что наши действия являются вполне обоснованными. Мы действуем в рамках международного права, как я говорил. Но применительно к данной проблеме есть еще одно обстоятельство, на которое я хотел бы обратить внимание. Мы полагаем, что Иран не должен чувствовать себя во враждебном окружении. Я считаю, что нельзя загонять такую страну, как Иран, и иранский народ в какой-то тупик и в какую-то ловушку. Иранский народ и иранское руководство должны чувствовать, что у них есть в мире друзья, что у них есть те, с кем можно вести диалог. У них есть те, кому можно доверять. Все это должно создавать определенную атмосферу для решения наиболее важной и острой проблемы, ядерной проблемы Ирана.

- Последнее время ваша страна вновь вернулась к идее созыва международной конференции по Ближнему Востоку. Господин президент, что может стать результатом подобной конференции?

- Вы знаете, только вчера мы обсуждали эту проблему с генеральным секретарем Лиги арабских государств. И мы разделяем соображения и позицию наших арабских коллег из Лиги арабских государств, которые говорят о том, что хотелось бы еще до начала подобной конференции быть уверенными в ее результатах и понимать, к чему мы можем придти. Конечно, это идеальный вариант. И нам бы тоже этого хотелось. Но давайте посмотрим, что сейчас происходит на Ближнем Востоке, в Палестине. Хаос - вот что там происходит. И нам нужны какие-то новые идеи, нужна консолидация позиций, нужен диалог, в ходе которого мы могли бы слушать друг друга, слышать друг друга. Может быть, влиять друг на друга в позитивном плане. И мне представляется, что и сама подготовка к такому масштабному мероприятию с вовлечением туда не только Палестины, Израиля, но и других государств региона, с привлечением ведущих арабских государств, конечно, с участием четверки квартета посредников. Вот все это вместе могло бы дать создать позитивную обстановку для решения назревших проблем и вывести ситуацию из той, в которой она находится.

- Вы думаете, что время подходит для такой международной конференции, и те страны, которые раньше отвергали и не хотели этой инициативы, могут согласиться?

- Мне кажется, да.

- Хорошо. Господин президент, год тому назад, если Вы помните, я Вам задал вопрос - как Вы оцениваете победу ХАМАС на парламентских выборах? Ваш ответ вызвал большой шум на Западе в связи с высказыванием о том, что Россия никогда не считала ХАМАС террористической организацией. Еще более бурную реакцию вызвал визит ХАМАС в Москву. Вы не раскаиваетесь сегодня в своей тогдашней позиции?

- Нет, ну что вы, конечно, нет. Мы ни о чем не сожалеем. Более того, мы считаем, что мы поступали правильно. Ситуация очень острая. Ну что сейчас вдаваться в детали всех событий, которые начались с конца 40-х годов в регионе и дошли до того состояния, в котором мы сегодня эту ситуацию видим? Я сейчас не буду делать этот анализ. У нас ни времени нет на это, и другой у нас совершенно жанр сегодняшней нашей встречи, но понятно, что ситуация сложная, много взаимных обид, претензий, накопившихся нерешенных проблем. Мы исходим из того, что все люди, которые проживают в этом регионе, имеют право на свою государственность и на безопасное существование. Вот это первое.

Второе. ХАМАС добивался заявленных этой организацией целей своими средствами, и я не уверен, что они всегда были хороши. Но ХАМАС победил на выборах, и мы всегда от наших европейских партнеров, от американских партнеров слышали и до сих пор слышим призыв к развитию демократии. Мы знаем даже о теории демократизации "большого Ближнего Востока". Правда, никто не знает, что такое "большой Ближний Восток", никто не может определить даже географических границ, но идея такая есть. А что такое "демократизация "большого Ближнего Востока", вообще, мне кажется, с трудом кто-то себе представляет. Тем не менее, эта идея тоже вброшена. Но если она вброшена, вот вам первый результат - победа ХАМАС на выборах в Палестине. Что такое демократия? Это власть народа, и нам все время говорят: надо уважать выбор народа. Ну так уважайте! Не надо стравливать сегодня палестинский народ между собой, его организации между собой. Это порочная практика и теория, потому что эта теория "разделяй и властвуй" до хорошего не доводит, она же только загоняет ситуацию в тупик. Ну хорошо, ХАМАС уйдет в тупик, уйдет в подполье, но проблемы в подполье не загнать, они все равно останутся. А можно посмотреть на проблему с другой стороны. Ведь если ХАМАС несет ответственность за судьбу палестинского народа, то он соответствующим образом и будет действовать, он вынужден будет просто считаться с реалиями. А реалии таковы, что государство Израиль существует. И реалии таковы, что международное сообщество, весь мир с этим не только согласился, но и закрепил это в международных документах, принятых на уровне Организации Объединенных Наций. И я думаю, что всем понятно, что если какая-то политическая сила претендует на то, чтобы руководить народом или страной, она не может не считаться с мнением всего человечества, по сути, выраженным в этих документах универсальной международной организации. И нужно, конечно, работать с организацией ХАМАС с тем, чтобы убедить ее в необходимости признания права Израиля на существование. Но это, конечно, сложно, наверное. Но лучше иметь дело с теми людьми, которые имеют влияние на свой народ, и трансформировать их позицию в ходе переговорного процесса, чем делать вид, что их не существует.

- А можно ли этого добиться - вот такой трансформации?

- Конечно, можно. Давайте вспомним про уважаемого в арабском мире такого политического деятеля как Ясира Арафата. Его же тоже считали когда-то террористом. Чем закончилось? Тем, что ему присудили Нобелевскую премию мира. Значит, это возможно. Нужно только набраться терпения и совместно работать.

- Господин президент, вы по-прежнему считаете, что сегодняшнее развитие ситуации на Ближнем Востоке является следствием неудач дипломатии США в этом регионе?

- А я никогда так не говорил. Почему вы говорите "по-прежнему"? Где это я так говорил?

- В прошлом году, когда вы отвечали на мой вопрос, вы сказали: "Это большой удар по американской дипломатии - победа ХАМАС".

- Да, это большой удар, конечно. Но это не значит, что за все, что происходит на Ближнем Востоке, несут ответственность Соединенные Штаты. Вы знаете, нам многое не нравится: мы со многим не согласны в политике Соединенных Штатов, но демонизировать их тоже было бы неправильно. Прежде всего ответственность за то, что там происходит, несут те, кто живут на этих территориях. Это арабские государства, это Израиль, это сама Палестина. Конечно, такие мощные страны, как Соединенные Штаты, Европа, Россия действуют в интересах региона. Сейчас можно говорить по-разному, как мы понимаем эти интересы региона, можно спорить, но со стороны решить эту проблему невозможно. И, собственно говоря, развитие событий в Ираке показало, что как бы ни была сильна страна, которая хочет в одиночку решить ту или иную проблему, это невозможно. Но страны с мощным политическим, экономическим, военным потенциалом, конечно, существенным образом влияют, могут способствовать либо разрушать ситуацию. И нам бы очень хотелось, чтобы и наши американские партнеры действовали более кооперабельно, чтобы они больше прислушивались ко всем участникам этого процесса.

- О Ливане. Может ли тот факт, что Россия поддерживает хорошие отношения со всеми сторонами ливанского конфликта, включая "Хезболлах", способствовать разрешению кризиса в этой стране?

- Я могу только продолжить практически то, что сказал, отвечая на предыдущий вопрос. Мы не можем за ливанцев, за ливанский народ решить их проблемы. Мы можем только помочь. У нас действительно очень добрые отношения и с правительством, и с "Хезболлах", и с другими политическими силами, это правда. У нас вообще традиционно очень хорошие, добрые отношения с арабским миром. Но решить за ливанцев их вопросы мы не можем. На что бы я хотел обратить внимание сегодня в нашей сегодняшней беседе - это на то, что мы призываем все ливанские политические силы при решении непростых вопросов внутриполитической жизни руководствоваться прежде всего интересами своего собственного народа. А мы со своей стороны сделаем все для того, чтобы использовать наше влияние, и прежде всего моральное влияние и доверительные контакты для того, чтобы найти компромисс.

- Кстати, господин президент, вы не могли бы пояснить, чем конкретно был продиктован выбор именно чеченского батальона или подразделения для охраны российского батальона, направленного вами в Ливан для восстановления мостов?

- Выбор был естественным, и здесь никаких секретов нет. Прежде всего мы исходили из того, что наши военнослужащие будут работать в непростой обстановке в стране, где только что закончился вооруженный конфликт, и внутренняя политическая ситуация не самая простая была, поэтому мы считали, что поскольку наши военные будут находиться в прежде всего мусульманских районах Ливана, то было бы правильно, если воинские подразделения, занимающиеся охраной российских военных строителей, были бы укомплектованы гражданами России из Чеченской республики, которые тоже, как известно, в подавляющем своем большинстве, почти сто процентов, являются мусульманами. И должен отметить, что мы не просчитались, потому что появление российских военных мусульман, российских военных и мусульман по вероисповеданию, в Ливане было встречено очень позитивно местными жителями, для которых это было, кстати говоря, открытием, что в Российских Вооруженных силах есть воинские подразделения, полностью укомплектованные мусульманами. Но это первое. И второе: это все-таки демонстрация того, что в самой Чечне произошли кардинальные изменения. Мы полностью доверяем людям, которые защищают интересы своего народа в Чечне с оружием в руках.

- Ясно. Теперь, господин президент, с вашего позволения, перейдем к более глобальным темам.

- Пожалуйста.

- Вы негативно оценили размещение элементов американской ПРО в некоторых восточных странах Европы. Значит ли это, что американская сторона нарушает тем самым все ранние соглашения, которые были по этому поводу?

- Я не могу сказать о нарушении каких-то конкретных соглашений, хотя на экспертном уровне на этот счет можно порассуждать. Я бы хотел сказать о том, что после крушения Берлинской стены мы очень много часто и подробно говорили о том, что мы должны создавать Европу без разделительных линий. Мы подписали договор по фланговым ограничениям обычных вооружений в Европе. Мы соблюдаем эти ограничения. Но одновременно видим, что создаются новые "виртуальные берлинские стены", никакого единого пространства мы не создаем, а просто отодвинули эту "виртуальную берлинскую стену" на восток и создаем здесь базы. Значит, мы соблюдаем соответствующие взятые на себя обязательства по сокращению вооружений, а наши партнеры как бы не чувствуют себя связанными этими обязательствами, они там многие не ратифицировали это соглашение. Поэтому это, конечно, вызывает у нас определенную озабоченность.

- Господин президент, продолжим вот эту тему: требует ли этот шаг со стороны США какого-то изменения в ваших военных планах?

- Конечно, мы вынуждены это учитывать. Потому что одно дело, когда мы слышим разговоры о политической трансформации, скажем, Североатлантического альянса. А другое дело - на практике. В реалиях мы видим приближение военной инфраструктуры к нашим границам. Ну, разумеется, мы должны на это как-то реагировать. И реагируем.

- Как?

- Мы соответствующим образом выстраиваем свою военную доктрину и переоснащаем под новые задачи наши вооруженные силы.

- Понятно. Многие на Западе рассматривают объявление России о наличии у нее ракет, которые не имеют аналогов в мире, как демонстрацию силы, что ли. Ваши комментарии.

- Правильно.

- То есть вы демонстрируете ваши силы?

- Конечно.

- Это вызывает иногда негативную реакцию, именно на Западе о России.

- Это вызывает негативную реакцию у тех людей, которые не понимают сути происходящих событий. А в чем суть происходящих событий? Я попробую в двух-трех словах объяснить, хотя это и непростой вопрос. Самым главным достоянием предыдущих десятилетий, да и вообще в мире в целом на протяжении всей истории человечества с точки зрения стабильности в том или ином регионе либо в мире в целом является баланс сил. Это одно из главных условий, важнейших условий в мировой стабильности безопасности. Когда мы видим, что наши партнеры разрабатывают новые системы вооружений, когда мы видим, что к нашим границам приближается военная инфраструктура, мы вынуждены как-то на это реагировать. Скажем, планы создания противоракетной обороны - они же меняют баланс сил. Одна из сторон может после внедрения этой системы почувствовать себя в безопасности, и это меняет баланс сил. Значит, это вызывает с нашей стороны необходимость, как минимум, как я говорил, асимметричного ответа. Если мы не строим сами систему противоракетной обороны, то мы должны создавать систему преодоления системы противоракетной обороны, которую выстраивают наши партнеры. Это же абсолютно логично и понятно. Именно это мы и делаем.

- После известного "газового кризиса" с Украиной в начале прошлого года, а также в связи с проблемами, возникшими с Белоруссией в этом году, многие на Западе заговорили о том, что Россия использует энергоносители как орудие политического шантажа. Как вы намерены в дальнейшем строить свои отношения с зарубежными потребителями ваших энергоресурсов?

- Я уверен, что такие заявления не имеют под собой никаких реальных оснований. Это либо линия атаки для недоброжелателей России, либо способ для недобросовестной конкуренции. Ведь ни от кого в мире не требуют нерыночных отношений и преференций в отношении кого бы то ни было. И мы не понимаем, почему от нас этого кто-то требует. Все наши усилия направлены только на одно - выстроить отношения с нашими партнерами исключительно на рыночных принципах. Как с потребителями, так и с транзитными странами. Никаких других предложений мы не делаем. Более того, я вам приведу пример, который самым ярким образом подчеркивает, что то, что я сейчас сказал, действительно является основой нашей энергетической политики. У нас не самые лучшие отношения в политическом плане со странами Прибалтики. Тем не менее, три-четыре года назад мы договорились с ними о том, что мы переходим к рыночному ценообразованию. Подписали соответствующие документы по мягкому переходу. И с этого времени мы продолжали датировать их экономики за счет дешевых энергоносителей, но постепенно повышая цену. А на политических взаимоотношениях с этими странами это никаких не сказалось. Они как были не очень хороши, так они до сих пор в большинстве своем и остаются. Мы никак не использовали наши энергетические возможности в отношениях с этими странами. Еще в прошлом году Латвия в начале года приобретала энергоносители, скажем, природный газ, и платила только 60% от рыночной цены. И только в этом году за три года мы с ними перешли мягко к рыночному ценообразованию. Все то же самое мы делаем и с другими нашими партнерами. А когда мы видим, что в отдельных местах критика России в связи с ее стремлением к переходу на рыночные отношения с партнерами переходит уже из этого качества в истерику, то за этим как раз и кроются политические цели в отношении России. Это как инструмент влияния на Россию. Но это покушение с негодными средствами.

- На Западе много говорят о нарушении прав и свобод человека в России. Немало критики в этой связи раздается и лично в ваш адрес. Как вы воспринимаете эту критику?

- Я воспринимаю это так же, как и дискуссию по нашей энергетической политике. Я считаю, что это в значительной степени взято на вооружение как инструмент влияния на внутреннюю российскую политику и как инструмент достижения одними государствами своих внешнеполитических целей в отношении России с помощью этой демагогии. Это первое. Второе: мне не очень понятно, почему некоторые наши партнеры возвращаются к ситуации, при которой они считают себя умнее, цивилизованнее, считают себя вправе навязывать свои стандарты в чем-то. Пускай поедут в Китай и поуправляют там полуторамиллиардным китайским народом. Я сомневаюсь, что это может сделать кто-то лучше, чем китайский лидер. А ведь это стандарты, которые навязываются со стороны, в том числе и в регионе Ближнего Востока. Если это навязывается извне, а не вызвано естественным развитием самого общества изнутри, то это приводит только к трагедии. И лучший пример тому - Ирак.

- Господин президент, одним из главных итогов своего семилетнего пребывания у власти вы назвали восстановление территориальной целостности России. Вы имели в виду Чечню?

- Я имел в виду не только Чечню. Я имел в виду, что после распада Советского Союза тенденции центробежного характера и центростремительного не находились в известной гармонии. И у нас в очень многих регионах и в национальных, и даже в тех, где проживает преимущественно этнически славянское, русское население, мы наблюдали различные тенденции не просто к федерализации, а к выходу за границы своих прав в рамках федеративного государства. Это, конечно, наносило значительный ущерб государственному строительству и развитию новой российской государственности, подрывало основы российской государственности. И вот именно эти тенденции были прекращены. Ну а что касается Чечни, то это, конечно, в этом контексте имеет особое значение. Как вы знаете, чеченский народ в ходе всенародного голосования на референдуме по конституции Чеченской Республики подтвердил свое желание остаться в рамках Российской Федерации. И это была с точки зрения восстановления территориальной целостности последняя точка.

- Вы никак не хотите указать на вашего преемника. Это, конечно, ваше право. Согласитесь, и народ России, и ее друзья за рубежом имеют право знать заранее, будет ли нынешний курс российского руководства сохранен. Поправьте, если я ошибаюсь.

- Нет, нет, вы не только не ошибаетесь, более того, вы попали в "десятку". Самое главное - не все зависит от личности, и в России в том числе. Но самым главным является преемственность курса, который проводится и который себя оправдал с учетом восстановления государственности, территориальной целостности, развития экономики, социальной сферы. У нас очень много социальных программ намечено и с этого года уже начали реализовываться. И, конечно, люди беспокоятся, а будет ли это сохранено, будут ли выполнены те обязательства, которые государство взяло на себя перед населением. Будет ли обеспечена экономическая база для того, чтобы эти социальные обязательства исполнять. В этом смысле очень важным является вся система государственной власти в России. И не менее важным я считаю избрание Государственной думы, а затем и президента. Все органы и ветви власти должны консолидировано работать на интересы граждан Российской Федерации. Поэтому говорить нужно не о преемнике, а о преемственности проводимой политики.

- Вы пользуетесь большой популярностью не только в России, но и за рубежом. В частности, кое-кто из ваших друзей среди арабских лидеров советовал, вернее, выразил пожелание, чтобы вы остались на своем посту еще на один срок. Чтобы вы ответили им?

- Вы знаете, не только лидеры арабских государств, может быть, я скажу вещь неожиданную, но даже лидеры европейских государств говорили мне в личных беседах о том, что Россия - не Европа, к сожалению, с точки зрения стандартов жизни и этапа своего развития, и этапа развития своей современной государственности. Поэтому в этот переходный период они тоже считали бы целесообразным мне оставаться на посту президента Российской Федерации. Но не только зарубежные деятели, но и внутри страны я тоже часто слышал подобные рекомендации. Что касается моих друзей внутри страны, тех людей, которые одобрительно отзываются о результатах моей деятельности, я могу их только поблагодарить, но сказать, что, во-первых, вы - еще не весь российский народ. Это первое. Второе: я считаю крайне важным внедрять в практическую жизнь нашей страны демократические принципы и институты, уважение к закону и Конституции. Это является глубинной основой, базисом стабильности в стране. Руководствуясь этими соображениями, я считаю, что мы должны позволить российскому народу сделать осознанный выбор и в конце 2007, и в начале 2008 года.

- Господин Путин, после событий 11 сентября мусульманские общины, живущие в Европе и на Западе, живут в состоянии тревоги в связи с нарастающими антимусульманскими настроениями. В России в этом смысле положение пока более спокойно. Существует ли гарантия того, что это спокойствие сохранится в будущем?

- Конечно, и это продиктовано той разницей в положении мусульманского населения в европейских странах и в России. В странах Европы мусульманское население - это даже если люди приобрели гражданство во втором поколении, это все равно поколение мигрантов. В России мусульмане - это неотъемлемая часть многонационального и многоконфессионального российского народа. У этих людей нет никакой другой родины, кроме их республики, края, кроме России в целом. Россия - это их родина. Они - полноправные члены нашего общества, полноправные граждане нашей страны. Такое состояние российского общества имеет внутреннее происхождение. Оно создавалось веками, более тысячи лет. Мусульмане и христиане жили совместно на этой территории. Более того, за все эти многие годы, за столетия совместной жизни, я просто уверен, выработалась и была создана некоторая особая этнокультурная общность с очень схожими, а часто с полностью совпадающими гуманистическими принципами и нормами. Все это делает наше общество очень устойчивым. И именно поэтому Россия стала наблюдателем в Организации Исламская конференция. Мы очень благодарны нашим партнерам за то, что они проголосовали за это решение. Российские мусульмане могут и должны чувствовать себя органичной частью мусульманского мира.

- Должен сказать, господин президент, что многие из иностранных граждан, живущих в Москве, в особенности студенты, узнав, что я собираюсь встретиться с Вами, просили меня поднять вопрос о росте враждебности к иностранцам со стороны радикальных организаций. Вам наверняка известны случаи гибели граждан от рук экстремистов. Что вы намерены делать для исправления этого вопроса?

- Сложный и острый вопрос. Я полагаю, что причины этого явления заключаются как раз в тех сложных процессах, которые происходили в нашей стране за последние 15 лет. Во-первых, у нас, как вы знаете, полностью исчезла государственная идеология. Во-вторых, значительное количество граждан нашей страны оказалось за чертой бедности в результате тех экономических потрясений, которые происходили в начале и середине 90-х годов. Третье: после распада Советского Союза мы должным образом не отрегулировали наши отношения с бывшими республиками Советского Союза ни в экономической, ни в социальной сфере. И большое количество граждан бывших союзных республик, а ныне независимых государств, оказались вовлеченными в экономическую деятельность на территории России, причем в таких секторах экономики, которые вполне могли бы быть замещены гражданами РФ. Вот все это вместе породило недоверие к иностранцам. Я полагаю, что как раз возврат к основополагающим ценностям и православия, и ислама, других наших традиционных конфессий в сочетании с целенаправленными действиями государства по защите интересов иностранцев и обеспечению законных интересов граждан России - все это большой комплекс мер, который должен ситуацию исправить.

- Вам предстоит совершить первый в истории визит российского президента в страны Персидского залива. До сих пор этот регион находился на окраине внешнеэкономического и внешнеполитического внимания России. Каковы ваши прогнозы на будущее?

- Так было потому, что в советские времена у нас существовали с этими странами определенные идеологические барьеры и противоречия. Одним из положительных явлений последнего десятилетия или последних 15 лет является как раз то, что эти барьеры исчезли. У нас исчезли вообще в арабском мире страны, с которыми у нас есть вообще какие бы то ни было противоречия. Их просто не существует. И это дает нам возможность развивать отношения, в том числе отношения со странами Персидского залива. Действительно, нам бы очень хотелось, чтобы имеющиеся у этих стран ресурсы, прежде всего финансовые ресурсы, были использованы и в растущей российской экономике. Для того, чтобы это было так, нет никаких ограничений. И одна из целей моей поездки как раз заключается в том, чтобы подтвердить сегодняшний высокий статус наших межгосударственных отношений и найти те пути, которые позволили бы нам развивать отношения в экономической сфере.

- Скоро будет канал на арабском языке в России, который будет показывать то, что происходит в России, с точки зрения России. Это, по-вашему, помогает налаживать мосты между арабскими странами и Россией?

- Собственно, мы для этого и строили такие планы. И поэтому эти планы будут реализовываться. Это, конечно, должно помочь выстраиванию прямых отношений в информационном поле между арабским миром и РФ как государства и между нашими гражданами, которые традиционно тянутся к арабской культуре, интересуются арабской культурой, любят арабскую культуру.

- Господин президент, следует отметить, что среди простого населения арабских стран существует своего рода ностальгия, что ли, по Советскому Союзу. Многие из них считают, что ваша внешняя политика вернет России то место, которое в свое время занимал Советский Союз. Что вы можете им сказать?

- Я бы хотел сказать, что Россия не претендует на роль сверхдержавы. Россия не собирается ни с кем конфликтовать. Но Россия знает себе цену, и мы будем стремиться к тому, чтобы мир был многополярным. Мы не хотим вернуться к блоковому противостоянию. Мы не хотим колоть мир на различные военно-политические группировки. Но у России достаточно потенциала для того, чтобы влиять на строительство нового миропорядка, на то, чтобы будущая архитектура международных отношений была сбалансированной и учитывала интересы всех участников международного общения.

- Последний вопрос. Недавно вы упомянули, что ваша супруга подарила вам сборник стихов Омара Хайяма и что вы время от времени обращаетесь к нему. Удалось ли вам за это время почитать что-нибудь из Омара Хайяма?

- Ну конечно. Больше того, я когда сидел на пресс-конференции, когда об этом говорил, я там так пописывал некоторые четверостишья, которые ваши российские коллеги смогли зафиксировать на фотопленку. Хорошая книга. Омар Хайям, как известно, был не только поэтом и писателем, он считался прежде всего естествоисследователем, естествоиспытателем, физиком, химиком, математиком. Но то, что он делал между прочим, как бы между основным своим делом, его литературное творчество - это только один из образцов, один из примеров великолепной и очень глубокой культуры Востока, которая всегда привлекала особое внимание в нашей стране.

- Господин президент, спасибо вам большое за это интервью.

- Спасибо вам.

11.02.07.
Национальная информационная служба Страна.Ru, 2000-2007.
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован