25 марта 2006
3053

Владимир Сафронов: `В молодости я не верил в свои силы`

Эксклюзивный фоторепортаж специального корреспондента KM.RU Геннадия Гахова

Пролог.

Театральная площадь - место с давней и интереснейшей историей. За моей спиной сейчас располагаются Большой театр, ЦУМ, Малый театр. Рукой подать до Красной площади. Давным-давно, когда площадь не была заставлена машинами, здесь проезжали красивые экипажи, а дамы шуршали платьями. Именно тогда на этой площади появился древнейший театр - Малый театр России. Это было в 1756 году. Императрица Елизавета Петровна издала указ о создании театра. Слово "малый" в те времена даже не писали с заглавной буквы. Это объяснялось размерами здания относительно Большого театра. Но вскоре слова "большой" и "малый" стали именами собственными. Кстати, Малый театр, или, говоря иначе, "Дом Островского", не так давно стал национальным достоянием России. Стоит ли говорить, как престижно выходить актерам на сцену "Малого".

Владимир: Ощущение, когда ты входишь сюда, а здесь еще продолжается что-то: персонажи, актеры еще существуют и сегодня игравшие, и очевидно, наши предки, которые на нас смотрели, ушедшие от нас недавно люди, как мы это делаем. Потому что был всегда такой густой воздух здесь, а из зала веет теплом ушедших зрителей, оттуда теплый воздух надвигается.

Народный артист России Владимир Сафронов предан этой сцене более 37 лет и уверен, что лучшего места ему не сыскать.

Глава 1. Война.

Владимир: Родился я, как тогда писалось в анкетах, "в семье служащего". Мой отец, когда я родился, был студентом последнего курса института Народного хозяйства им. Плеханова. И в 1941 году (я родился в 1940-ом еще), он ушел добровольцем на фронт. Провоевал всю войну, был демобилизован в чине капитана, и тут же из армии его комиссовали по болезни, потому что он после одного из ранений очень тяжело заболел. И он закончил институт, закончил аспирантуру по специальности "Политэкономия", была такая наука, "Политэкономия капитализма", "Политэкономия социализма", давно забытая, да и тогда-то, судя по его впечатлениям и по тому, что я ее еще учил, наука многими непонятая. А мама была бухгалтером, в семье нас было трое сыновей, я старший.
Дом, в котором жила большая семья Сафроновых, находился недалеко от станции Плющево. В довоенное время это была еще не Москва, но уже вскоре границы расширились, и район Плющево вошел в пределы столицы.

Владимир: Если говорить о картинках, то это я на руках у матери, в небе прожекторы, которые ловят самолеты, это, очевидно, уже поздняя осень-зима 1941 года, и мы спускаемся в то бомбоубежище, которое вырыл мой дед на огороде. Я не знаю, почему он так боялся, что попадет именно в этот дом или где-то рядом, но он, по-моему, единственный на улице, кто вырыл яму, накрыл сверху какими-то бревнами или досками. И вот утверждаю, что мы там иногда отсиживались, когда шла волна фашистских самолетов на Москву.

Годы войны тянулись долго, но детское восприятие отказывалось принимать всю тяжесть этого времени. У него были свои детские радости, какие-то игрушки, увлечения. Но Володя не переставал мечтать о том, чтобы из жизни людей ушло это страшное слово "война", о том, чтобы папа вернулся домой.

Владимир: 9 Мая 1945 года. Мой отец, уже практически демобилизовался из армии, в апреле его комиссовали по ранению, а потом по тяжелой болезни, последовавшей за этим ранением. И вот мы с ним там, на этой самой площади.

Звучит песня: "Этот День Победы порохом пропах, это праздник с сединою на висках, это радость со слезами на глазах..."

Глава 2. Хочу в артиллеристы.

Владимир: Я даже не знал, кем я хочу быть. Как-то я очень долго этим вопросом не задавался до одного случая, когда я сразу решил, что вот я им - артистом - и буду. На станции Перово Казанской железной дороги почему-то в один из дней сидела женщина, которая торговала билетами в театр. Вот она сидела, у нее на коленках был какой-то чемоданчик, там лежали билеты. Что меня потянуло подойти, посмотреть? И она предложила мне билет в Малый театр на "Волки и овцы". Нельзя сказать, что я до этого не был в театре, со школой водили нас. Я очень хорошо помню театр Гоголя, почему-то именно в театр Гоголя, тогда он назывался театром Транспорта, водили, и я помню все, по крайней мере, два спектакля я точно помню: "Хижина дяди Тома" и "Зеленый сундучок". И я купил у нее билет на "Волки и овцы", приехал на утренний спектакль в 12 часов, посмотрел, и с тех пор мне захотелось стать актером.

Спектакль Владимир Алексеевич помнит до сих пор. С кем-то он впоследствии работал, с кем-то работает и сейчас. "Волки и овцы", которые он увидел еще в детстве, стали для него судьбоносным спектаклем.

Владимир: Записался в драмкружок в соседнем клубе, стал ходить в драмкружок в школе. Хотя, честно говоря, я стеснялся. И когда мы на уроке у Сары Марковны Гальпериной тоже писали сочинение "Кем я хочу быть", я как-то пишу первую строчку сочинения "Я хочу быть арти...", а рядом со мной Лариска Огиенкова сидела. Она так глянула, кем я хочу быть, и что-то прыснула, засмеялась. Мне стало неловко, мне стало как-то стыдно, поселок у нас рабочий, все хотели быть инженерами, летчиками. Мальчишки, если шли в армию, то хотели служить в подводниках, несмотря на то, что это дольше, чем два года - другие немножко понятия были обо всем. И я быстро к этому "арти...." приписал "...ллеристом" - артиллеристом. И дальше я все, что знал о мощи и могуществе советской артиллерии, написал, чем вызвал удивление у той самой Сары Марковны Гальпериной. Она мне честно сказала: "Очень своеобразное сочинение". Но не одобрить мои желания она не могла, педагог не должен, так сказать... Вот так.

Но в артиллеристы не пошел, пошел в артисты, в Щепкинское училище.

Владимир: Первый раз я пришел читать что-то, в числе слушающих, а, вернее, возглавляла слушающих Вера Николаевна Пашенная. Я начал читать первые стихи, отрывок из поэмы Симонова "Сын артиллериста" (к этой "артиллерии"), и она прервала меня: "Мы тебя возьмем",- и еще поинтересовалась у сидящего рядом педагога: "А его в армию не возьмут?" Она так спросила, он говорит: "Нет-нет, Вера Николаевна, у нас военная кафедра". А у нас тогда только-только ввели эту военную кафедру, и не успел я окончить училище, военную кафедру ликвидировали, а всех, кто учился, и меня в том числе, отправили рядовыми в запас.

По окончании Щепкинского училища Владимир Сафронов должен был остаться работать здесь, на сцене Малого театра. Но по непонятным причинам он оказался совсем на иных подмостках. Владимир: Цепь случайностей не случайна. Поступил я в это училище при Малом театре, в течение училища умудрился сыграть здесь, скажем так, два эпизода, но в театр взят не был, там была какая-то дурь с распределением, и оказался я в Московском областном драматическом театре. Там меня заметила тогда еще студентка ГИТИСа с "театроведения" Светлана Овчинникова. Она сейчас очень часто пишет, пишет много о Малом театре, книжки об актерах, была даже женой одного из актеров нашего театра (Овчинникова). А она в то время очень тесно соприкасалась с работой театра Пушкина через свою маму (и она там сама бывала без конца) и с Борисом Ивановичем Равенских. Он позвал меня, она ему порекомендовала, и взял. Я там 7 лет очень даже хорошо работал.

Работать с Борисом Равенских было бесконечно интересно, но и невероятно трудно. Не раз Сафронов намеревался бросить театр, но что-то его останавливало, благодаря чему он оказался в родных стенах Малого.

Глава 3. "Дом Островского".

Владимир: Здесь поменялся уже полностью весь состав, который сидел за те годы.

KM TV: А цвета?

Владимир: Нет, это все осталось, и слава тебе Господи, что не перекрашивают ничего. Вот это было так, по крайней мере, я с 50-х годов, со студенчества своего помню, что это были вот такие стены.

Островок прошлого. Сюда Владимир Алексеевич возвращается снова и снова. Да и как не вернуться? В коридорах театра дух прошлого. Он вернулся в "Малый" вместе с Равенских в 1970-ом, Борис Иванович привел с собой трех единомышленников: Алексея Локтева, Валерия Носика и Владимира Сафронова. Все они прежде вместе играли в Художественном театре им. Пушкина.

Владимир: Мы тогда втроем вошли, придя только-только, еще даже не оформившись, мы пришли для знакомства с Малым театром. Алексей Локтев, Валера Носик (царствие им небесное, они уже ушли из жизни). И вот мы пришли сюда, мы едва дошли до того бетонного противопожарного занавеса. И у меня было ощущение, что мы идем через какой-то густой воздух, наполненный персонажами, актерами, только что закончившими спектакль, и еще чем-то. Также из зала шло тепло ушедших зрителей, причем, как выяснилось, мы все об этом подумали, мы это почувствовали, но не поделились друг с другом этими странными ощущениями. Мы даже, так сказать, несколько испугались и, может быть, застеснялись их, но по просшествии какого-то времени совершенно непроизвольно рассказали друг другу о тех ощущениях.

В "Дом Островского" Сафронов пришел зрелым мастером. Он был уже состоявшимся артистом, наделенным ярким талантом, редким обаянием, прекрасными внешними данными. На сцене "Малого" он создал более трех десятков ролей: Погуляев из "Пучины", Борис из "Грозы", Быков в спектакле "Касатка", Василий Шуйский в "Царе Федоре" и Семен Годунов в "Царе Борисе". Артист считает, что на спектакли, хороших партнеров и режиссеров ему везло.

Владимир: Трудно работать с теми режиссерами, которые не очень видят, что они хотят сделать, когда они блуждают в каких-то потемках: то так, то эдак, то будет, то не будет, ждут, что-то их осенит. А те режиссеры, которые... Собственно говоря, если стал я хоть чуточку значащим артистом, то они, как раз, знали - это и Борис Иванович Равенских, и Борис Андреевич Бабочкин, это (в театре Пушкина) Оскар Яковлевич Ремез, это Петр Павлович Васильев (и в театре Пушкина, и здесь). Вот это - режиссура, мне с ними было легко.

Сафронов снимался и в кино. Среди фильмов с его участием "Осенние свадьбы", "Следствие ведут знатоки", "Гранитные острова" и многие другие. Но сам он говорит, что на театральной сцене добился большего успеха.

Владимир: То ли это от Сары Марковны Гальпериной пошло, но я очень много в молодости своей испортил себе ощущением, когда "а я сегодня не люблю Пушкина, я люблю Маяковского". В том смысле, что я приходил и у одного очень известного режиссера пробовался, а потом увидел фотографию актера, грандиозного совершенно актера, как выяснилось потом, (тогда он уже был хорошим актером, я с удовольствием видел его в других театрах). Я говорю: "А что, он тоже пробуется на эту роль?" А это был Леонов. Говорит: "Да". Я говорю: "А как же так-то? Мы же такие разные?" Он был старше меня, и внешне мы разные абсолютно. Я говорю: "Так вы что же, не знаете, каким должен быть этот персонаж?" Как вы думаете, будет со мной кто-нибудь из режиссеров потом разговаривать? Конечно, нет.

Кино отошло на второй план. Но артист, работавший с такими мастерами, как Равенских, Бабочкин, Львов, Анохин, Хейфиц, не мог не попробовать себя в режиссуре.

Владимир: С одной стороны, режиссура, так или иначе, больше педагогическая, конечно, началась в училище. Потом была неудачная попытка здесь, в Малом театре, неудачная по многим причинам, в том числе и по собственной глупости. А потом обстоятельства сложились так, что сейчас я руковожу маленьким муниципальным театром, сразу за кольцевой дорогой, в городе Реутов. И когда там так сложилось, я думал, надо ли этим заниматься, и вдруг понял, что у меня есть какое-то собственное, пусть достаточно ограниченное, но немножко непохожее на все, что делается вокруг, представление о том, что такое театр, кто в нем главный и как все задумки должны осуществляться.

Город Реутов - новая глава в жизни Владимира Алексеевича. И он очень надеется, что в ней все сложится успешно.

Глава 4. Вне сцены.

Владимир Сафронов хорошо известен и по программе "Впрок", которая выходила на одном из ведущих телеканалов. Долгие годы он был неизменным ее ведущим.

Владимир: Вы знаете, у нас был очень хороший коллектив. В этом коллективе я был самым старым, а вокруг меня ходили молодые корреспонденты, молодые редакторы, вот только-только они откуда-то, так сказать, вылупились. И молодые телевизионные режиссеры, операторы, и сам руководитель программы, Антон Понизовский, тоже был совсем для меня мальчишка. И, вы знаете, они меня многому научили. Они научили меня, вернули какой-то азарт к работе, этим было нельзя не заразиться. Во-вторых, мне безумно понравилось тогдашнее НТВ, вот именно тогдашнее. Сейчас я не знаю, какое оно внутри, я не бываю, а снаружи оно мне нравится все меньше и меньше... Потому что там и в коридорах витал какой-то другой дух, дух именно независимого телевидения.

Но когда произошел разлом канала, программу закрыли.

Владимир: Когда ко мне обратились все работники "Впрок", говорят: "Владимир Алексеевич, вы с нами? Или остаетесь здесь, на НТВ?" И была такая возможность, я сказал: "Ребята, ну а куда же я теперь без вас-то?" А потом, в этот момент лицо мое для этой программы что-то значило, и я прекрасно понимал, что их могут без меня на другой канал и не взять. В итоге, мы перешли на телеканал "Россия", где проработали года три, наверное. А потом, думаю, не качество программы повлияло, а какие-то внутри отношения авторов этой программы, ее руководителей с руководителями канала.

Уже многие годы профессор Владимир Сафронов занимается педагогической деятельностью. 15 лет он преподавал в Щепкинском училище, где выпустил более сотни студентов.

Владимир: Самое главное - научить будущего актера всю жизнь учиться. Вот если он это поймет, причем, поймет не умозрительно, а от встреч с разными педагогами в училище, потому что они всегда чуточку разные, с разной режиссурой в театре. Вот когда он это поймет, во-первых, он состоится, при наличии, конечно, способностей, а во-вторых, надо себе с театральной юности усвоить, что театр не место, где можно стать благополучным человеком. Да, здесь много не заработаешь, здесь ущемляются какие-то твои интересы, совершенно естественно, потому что ты думаешь, ты будешь занят в новой постановке, а тебя там не занимают, ты хочешь работать с этим режиссером, а он на тебя смотрит, в лучшем случае, с ожиданием, что ты такое. То есть устроить свое благополучие очень трудно.

Может быть, зная это в юности, Владимир Алексеевич и не пошел бы в актеры? Но нет, отвечает он, быть артистом, работать в "Малом" - это судьба.

Эпилог.

С любимой супругой они вместе долгие годы. Дочь Владимира Алексеевича пошла по стопам папы. Сегодня она актриса в "Малом", а вот сын жизнь с театром не связал. А еще у актера подрастает четверо внуков.

Владимир: Отговариваю. Сына уговаривали вокруг, я тоже отговаривал. Его уговаривали идти в актеры, у него великолепные внешние данные, красивый парень, ничего не скажешь. И, кстати говоря, мог бы быть, у него, судя по всему, были и способности к этому, но он не пошел. А дочку я отговаривал, потому что трудно женщинам в театре, труднее, чем нам. Хоть и говорят, что это женская профессия, но театр - это дело мужское, как ни относись. И в любой пьесе три-четыре-пять от силы женских ролей, а все остальное - мужчины.

Вот и сегодня Владимир Алексеевич стойко и по-мужски переносит временный период затишья.

Владимир: Если говорить о Малом театре, я живу ожиданием, что на доске приказов я увижу свою фамилию в распределении новых спектаклей. Это длится уже два года, фамилия не появляется, но есть ожидание. Есть спектакли, на которые я прихожу сюда с удовольствием, с удовольствием их играю. Да, по сути, от всех, которые остались и в течение последних лет не сняты с репертуара, я испытываю большое удовольствие. Ломаю себе голову, что мне делать с моими студентами в МГУ, где на факультете Искусств я преподаю Мастерство актера и теорию этого дела. Чем это закончится?.. Они уже третий курс, значит, нужно думать о выпускных работах. И заботы по художественному руководству в городе Реутов.

25.03.2006
tv.km.ru
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован