Эксклюзив
Подберезкин Алексей Иванович
26 января 2022
432

Возможные структуры МО как последствие противоборства двух крупнейших ЛЧЦ

Main 26012022 1

Экономическое развитие усиливает напряженность между азиатскими странами и Западом, главным образом – США, и повышает способность азиатских стран добиваться своего в этой борьбе

С. Хантингтон, политолог

 

Складывается странное впечатление, когда длительное обострение международной обстановки, развитие её по худшему варианту военно-политического сценария, как будто не замечается некоторыми либеральными российскими политологами, утверждающими, что нас в очередной раз ожидает «разрядка», для чего мы должны только «чуть-чуть потерпеть и немного уступить».  Особенно часто такие призывы раздаются из РСМД и аналогичных конформистско-либеральных институтов, которые возглавляют либералы и бывшие последователи Сороса.

Между тем, трезвая оценка и долгосрочный прогноз не должны никого вводить в заблуждение. И не создавать иллюзий и ложной атмосферы, которая препятствует общенациональной мобилизации. Это особенно важно в периоды кризиса, как, например, в начале 2022 года, когда от правящей элиты и экспертов требуется оценка (хотя бы как в США), отражающая национальные интересы.

В 2013-2022 годы я не раз предлагал вполне определенные сценарии, которые, к сожалению, были не только достаточно пессимистическими, но и полностью оправдались. В частности, я исходил из того, что наиболее вероятный сценарий развития МО до 2050 года, на мой взгляд, будет сценарием – «Эскалация военно-силового противоборства в целом по отношению ко всем центрам силы и ЛЧЦ», который не исключает, конечно, что при сочетании определенного числа негативных факторов западной ЛЧЦ не удастся сохранить свое доминирование длительное время. Она потеряет имеющиеся преимущества, чем воспользуются другие ЛЧЦ и центры силы, которые смогут сформировать свои коалиции.

В этом случае западная ЛЧЦ займет подчиненное, но важное место в новой архитектуре МО. Именно так, например, рассуждал С. Хантингтон, имея в виду, далекую перспективу. Но такая перспектива с точки зрения прогноза развития ВПО не имеет практической ценности потому, что она теряется где-то за горизонтом. Действительно, какой смысл говорить о ВПО после 2050 года, когда мы не гарантированы от фундаментальных перемен в развитии человеческой цивилизации?

Тем не менее, в принципе вероятность подобного развития отношений между ЛЧЦ, центрами силы и их коалициями относительно велика, как, впрочем, велика и вероятность появления каких- то новых архитектур к середине столетия. Важно, однако, что вместе с такими новыми архитектурами будут появляться и новые сценарии развития МО, а вместе с ними и новые сценарии развития ВПО. В любом случае стратегическое планирование должно, как минимум, учитывать факт непредсказуемости возможного развития МО для того, что исключить (или смягчить) крайние варианты.

Важно сразу же сформулировать мою позицию: я уверен, что международная и военно-политическая обстановка (МО и ВПО) в мире в нашем веке уже не только радикально отличаются от того, что было ещё два десятилетия назад (т.е. в конце ХХ века), но ещё больше будут отличаться через 25–30 лет. Именно тогда, ЛЧЦ создадут по сути дела совершенно новую конфигурацию сил, в которой будет как минимум 4 вполне сопоставимых центра силы, конкурирующих за доминирование в формировании МО и ВПО в виде отдельных суверенных военно-политических коалиций. Другое дело, что доминировать и в этой архитектуре будет «коллективный Запад».

При этом следует подчеркнуть, что именно будущая структура МО, где будет вероятно по-прежнему доминировать западная ЛЧЦ, в наибольшей степени будет влиять и на формирование будущих структур глобальной и региональной ВПО. Эта зависимость демонстрируется на простом рисунке, отражающем разные варианты влияние или доминирования той или иной ЛЧЦ или центра силы.

На среднесрочную и даже долгосрочную перспективу (до 2045 года) можно вычленить следующие варианты в качестве наиболее вероятных:

Во-первых, структура МО, как минимум, до 2040 года, где будет сохраняться доминирование западной ЛЧЦ.

Во-вторых, структура МО, где в результате кризиса Запада роль лидера перейдет к китайской ЛЧЦ.

Наконец, в-третьих, когда установится некий «баланс» сил между китайской и западной ЛЧЦ, где важнейшая роль будет принадлежать индийской ЛЧЦ и другим субъектам МО, от позиции которых будет зависеть результат противоборства этих коалиций.

Другими словами, до 2050 года стратегической целью США и Запада будет укрепление собственной и ослабление враждебных коалиций. В частности, присоединение Индии, Индонезии и Бразилии к западной коалиции будет означать изначально сохранение господствующих позиций Запада. И, наоборот, – присоединение этих стран (БРИКС +) к Китаю будет означать переход доминирования в мире к Китаю.

От подобного распределения сил в коалициях зависит и реальное соотношение военных сил – демографических, военно-технических, военно-экономических. Достаточно привести простой прикладной пример взаимозависимости развития ЛЧЦ, их коалиций и сценариев развития ВПО. В 2020 году Стокгольмский международный институт исследований проблем мира (СИПРИ) опубликовал доклад о состоянии мировой торговли вооружениями, из которого следует, что доля военного экспорта России в мировом объеме за последние пять лет снизилась на 6 процентов (до 21%) в сравнении с показателями периода 2010–2014 годов. Особенно сильно сократился объем поставок в Индию – на 47%. Эксперты связывают это с проводимой Индией политикой диверсификации. Индия заинтересована в приобретении оружия, которое по своим техническим характеристикам превосходит российские аналоги.

В 2015–2019 годах Россия поставила оружие 47 государствам. Более половины этого объема пришлось на Индию, Китай и Алжир. Значительно снизились российские поставки оружия в Сирию. Сейчас они составляют 0,7% общего объема глобального экспорта вооружений России. В период 2015–2019 годов Россия поставила Сирии всего 45 подержанных бронетранспортеров и боевых танков и небольшое количество артиллерийских систем. Также в 2018 году Россия безвозмездно поставила Сирии три дивизиона зенитной ракетной системы С-300ПМ.

Объем военного экспорта США в тот же период вырос на 23%. Поставки основных видов вооружений страна осуществляла в 96 стран, половина экспорта приходилась на Ближний Восток. Вместе с тем вырос спрос на современные военные самолеты из США – больше всего ими интересуются в Европе, Австралии, Японии и Тайване.

Для России в конечном счёте не важно принципиально, кто конкретно, какая ЛЧЦ или коалиция будет доминировать в будущей МО потому, что для России подобное развитие МО означает только одно: она слишком слаба для того, чтобы стать самостоятельным (равноценным) центром силы, но категорически не воспринимает своё вхождение в какой-то из сложившихся центров силы, понимая что платить за это вхождение придётся суверенитетов, идентичностью, в конечном счёте существованием государства и нации.  Выход один – опережающее развитие человеческого капитала и его институтов, а также формирование пророссийской широкой коалиции

Но от формирования архитектуры взаимоотношений между ЛЧЦ во многом, если ни в решающей степени, зависит формирование сценариев развития МО и, естественно, ВПО. С точки зрения отношений с ЛЧЦ и центрами силы России предстоит в конечном счёте выбор, от которого и будет во многом зависеть ВПО в мире. Прежде всего выбор между Западом и Китаем, от которого будет зависеть её политика в мире.

Так, если сохранится (как и прогнозируется) нынешний сценарий развития МО, то неизбежно будет не просто продолжение военно-силового противоборства с Западом, но и его усиление («Сценарий ВПО № 1»). При этом возможно, но совсем не обязательно, и параллельное развитие отношений с КНР («Сценарий № 2») или даже формирование союзнических отношений («Сценарий № 3»).

В любом случае развитие базового сценария МО – «Эскалация военно-силового противоборства с Западом» во многом будет зависеть и формироваться под влиянием отношений с китайской (прежде всего) и другими ЛЧЦ. Очевидно, что США и их коалиция не будут в состоянии одновременно бороться с российской и китайской ЛЧЦ, но также не известно насколько удастся договориться лидерам этих государств и союзов.

Как видно из схемы, сценариев и вариантов развития ВПО в долгосрочной перспективе 2035–2040 годов может быть значительное множество, из которых невозможно сегодня даже теоретически выбрать наиболее предпочтительный и наиболее вероятный. При этом надо помнить, что эти варианты – отнюдь не центральные. Они «боковые отростки» базового сценария развития МО.

Другая сторона вопроса заключается в том, стратегическое противоборство между ЛЧЦ неизбежно нарастает по мере усиления возможностей и влияния цивилизаций и превращения их в самостоятельные военно-политические центры силы. Это происходит в той или иной степени даже между теми ЛЧЦ, которые до настоящего времени не проявляют враждебности по отношению друг к другу. Как это было недавно между западной и китайской ЛЧЦ. Более того, даже между союзниками. Так, на рынке вооружений в будущем неизбежно будет возникать противоречие между Россией и КНР (которое пока что существует в слабой форме) на рынках практически всех стран. И у Китая есть огромные потенциальные преимущества: его экономика многократно больше российской, а производственные мощности не сравнимы с теми, которые есть в нашей стране, а, кроме того, в КНР развивается быстрее и масштабнее фундаментальная наука и технологии, а также НИОКР. Это означает, что процесс вытеснения российского экспорта КНР будет нарастать.

В этой связи возникает принципиальный вопрос о переоценке характера и масштаба внешних опасностей и угроз России, возникающих в связи с появлением новых центров силы и коалиций, за которыми стоит развитие ЛЧЦ, неизбежном пересмотре принципиальных внешнеполитических и военно-политических подходов. Сегодня эти подходы сводятся к простому, даже упрощенному внешнеполитическому принципу ориентации на некую «многополярность», которая, как предполагается, «сама по себе» будто бы обеспечит отход западной ЛЧЦ и коалиции от силовой политики. Эта «многополярность» («прагматизм») – бесперспективная внешнеполитическая стратегия, которая стала уроком не только для Казахстана, Узбекистана и Киргизии, но и для России.

Между тем, даже если предположить, что такой отход произошел мирным путём и с минимальными потерями для мировой безопасности и экономики, это совсем не означает, что будущая «многополярность» будет гарантировать мир и процветание. Совсем наоборот – более вероятно, что конфликт между двумя ЛЧЦ и коалициями, в который (на разных условиях) будут втянуты другие ЛЧЦ в XXI веке становится более вероятным. Поэтому внешнеполитическая стратегия России (а не «прагматизм») должна быть направлена на формирование широкой военно-политической коалиции из тех субъектов МО, которые по разным причинам не вошли в западную коалицию и боятся доминирования Китая.

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован