05 марта 2013
23112

Выступление Алексея Подберезкина на международной конференции Федерации мира и согласия 4-5 марта 2013 г. по теме: `Международная безопасность новые вызовы и перспективы. Евразийская ВКО: основные выводы`

Доктор А.И.Подберезкин


Международная безопасность: новые вызовы и перспективы

Евразийская ВКО: основные выводы


... мы говорим о противоракетной обороне в Европе. А, кстати, как насчет Азии?
А. Арбатов,
Академик РАН


Необходимо также перестать воспринимать многосторонние институты как дипломатические декорации
А. Торкунов,
Ректор МГИМО (У)


1. Сегодня принято считать, что успех или неудача в процессе региональной (в т.ч. евразийской) интеграции зависит от экономического сотрудничества. На самом деле в основе успешных интеграционных процессов лежат интересы более высокого - политического и военного - уровня, прежде всего в области национальной безопасности. Именно эти интересы объясняют наиболее успешный пример интеграции - создание Евросоюза. Можно напомнить и другой пример - интеграция в рамках Совета Экономической Взаимопомощи (СЭВ) социалистических стран, в основе которой также лежала идея военно-политической интеграции стран Организации Варшавского Договора (ОВД).

Поэтому процесс реинтеграции на постсоветском пространстве и во всей Евразии может и должен стимулироваться процессами военно-политического и военно-технического сотрудничества. Наиболее актуальной областью практического продвижения военно-политической интеграции становится интеграция систем ПВО и ПРО, и в целом ВКО большинства евразийских государств, создания в конечном счете объединенной, а затем и единой Евразийской ВКО.

Подписание в декабре 2012 года в Ашхабаде на саммите глав государств-членов СНГ ряда документов, прежде всего решения по перспективным направлениям развития Объединенной системы противовоздушной обороны (ОС ПВО) СНГ и назначение нового председателя координационного комитета Содружества по вопросам ПВО российского заместителя министра обороны О. Остапенко, - не случайно. (Именно он командовал ВВКО России с момента их создания в России в декабре 2011 года). Это - тенденция, отражающая обеспокоенность евразийских государств стремительным развитием стратегического потенциала наступательных вооружений и создания региональных компонентов глобальной ПРО США и их союзников в Евразии.

МЕЖДУНАРОДНАЯ РАСШИРЕННАЯ КОНСУЛЬТАТИВНАЯ ВСТРЕЧА

Понятно, что это только самый первый шаг, ведь и до этого формально Объединенная система ПВО десяти стран существовала с 1995 года: проводились учения не менее двух раз в год, уточнялись совместные задачи, были выделены соответствующие силы и средства (20 авиаполков, 23 зенитных ракетных полков и т.д.). Но именно в декабре 2012 года главы стран СНГ поддержали инициативу Москвы, чтобы в ОС СНГ были интегрированы ВВКО России. Более того, речь идет уже о создании не только объединенной, но и в перспективе единой (с единой системой управления) системы ВКО ОДКБ или СНГ

2. С военно-политической точки зрения необходимо признать, что создание эффективной ВКО территории России неизбежно и не может быть компенсировано никакими политическими (односторонними инициативами "а-ля Э. Шеварднадзе"), дипломатическими (переговорами с США) или военно-техническими ("асимметричными" мерами по развитию СНВ) мерами. Необходимо признать, что такие попытки, сделанные с конца 80-х годов советским и российским руководством, не привели ни к каким практическим результатам: США не только продолжали НИОКР в области ПРО, но и стали развертывать элементы глобальной ПРО и стратегической потенциал ядерных и неядерных вооружений.

Дальнейшее сдерживание развития ВКО неизбежно приведет к тому, что в США в среднесрочной перспективе будет создан не только потенциал для нанесения "разоружающего" удара, но и потенциал, нейтрализующий уцелевшие силы ответного удара. Как минимум, это дестабилизирует ситуацию в мире, сделает военную силу вновь глобальным инструментом внешней политики США и НАТО.
России предстоит в короткие сроки не только восстановить НИОКР и кадровый потенциал ВКО, но и убедить потенциальных союзников в необходимости сотрудничества в области производства и развертывания систем ВКО и создании единой системы военно-политического управления ВКО континента.

3. Создание структуры ВВКО и ее оснащение новыми ВВТ в России происходит медленно и не соответствует масштабам возможной угрозы для страны. Это связано как с интересами ряда родов и видов вооруженных сил, так и нерешенностью принципиальных доктринальных вопросов относительно оценки будущих военных угроз, отсутствием качественного стратегического прогноза и системы стратегического планирования как в общенациональном масштабе так и в военно-политической и военно-промышленной областях. Как следствие, требуется и корректировка Концепции ВКО, которая в 2013 году уже не отражает существующие реалии.Значительно обострилась ситуация и с качеством человеческого потенциала не только в России, но и в ОПК и ВКО. Подготовка личного состава ВВКО требует ежегодно более 1200 офицеров. Иначе просто некому будет служить в тех 28 полках С-400, которые планируется развернуть к 2020 году.


Итоговые документы и материалы

Последние решения нового НГШ ВС России В. Герасимова о создании специальной рабочей группы, которая должна проанализировать силы и средства, входящие в ВКО, свидетельствуют о возможном пересмотре прежних решений , которые необходимы практически во всех областях -от концептуальной проработки военной стратегии и корректив в Военную доктрину и Концепцию ВКО, до программ создания ВВТ, которые должны исходить как из задач стратегического планирования, так и расширения возможностей российского ОПК.

4. Принципиальное значение имеет создание системы управления ВКО
и четкое определение задач, стоящих перед силами и средствами ВКО
России и ее союзников, чего до сих пор нет. Как отмечают эксперты, "...
главные проблемы новых войск - не в их оснащении и не в недостаточной
мощи огневой составляющей ПРО - ПВО. Дело в том, что уже в январе
2012 г. из публичного доклада самого генерала О. Остапенко неожиданно
выяснилось, что у России "в действующих на сегодня доктринальных документах нет четкого понятия системы ВКО". По его словам, "... под системой ВКО следует понимать развернутые на земле и на море, в воздушном и околоземном пространстве объединенные функциональными связями силы и средства обеспечивающие защиту РФ и ее союзников от нападения с воздуха, из космоса и через космос". Исходя из такой собственной трактовки он же сам сформулировал и "совокупность задач" нынешней и будущей ВКО, куда были включены:

- предупреждение о ракетном и космическом нападении, разведка космической обстановки и оповещение о ней войск;
- уничтожение боевых блоков межконтинентальных баллистических ракет и баллистических ракет подводных лодок, уничтожение или функциональное подавление военных КА противника;
- предупреждение о воздушном нападении, разведка воздушной обстановки и контроль использования воздушного пространства, оборона важнейших объектов государственного и военного управления от ударов СВКН экономики и инфраструктуры, основных группировок войск и объектов Вооруженных сил;
- вскрытие радиоэлектронной обстановки, обеспечение радиоэлектронной защиты объектов ВКО.

5. Важно, чтобы при доработке стратегических документов и принятии
организационных решений по ВВКО учитывались политические потребности интеграции в Евразии и перехода ВТС России с ее союзниками на новый уровень сотрудничества. Изначально необходимо проводить параллельно консультации с союзниками и партнерами, которые бы уже сейчас (как в случае с соглашением о размещении военной инфраструктуры на территориях стран ОДКБ) формировали единое пространство безопасности и сферу деятельности будущей объединенной ВКО.
Следует отдавать отчет в том, что процесс евразийской интеграции вообще и ЕвразВКО, в частности зависит, во-первых, от адекватной оценки элитами этих государств ситуации в мире и развитии основных политических тенденций, а, во-вторых, от выбора ими вектора развития. Этот вопрос становится на постсоветском пространстве, в Евразии и в со-временной России центральным политическим вопросом, от решения которого будет зависеть в том числе интеграция стран Евразии и развитие ЕвразВКО.

6. Очевидно, что современная российская элита разделена в подходах к рещению этого вопроса на две основные группы. Первая из них, как и прежде, ориентирована на "европейскую систему ценностей", исходя из чего сама по себе евразийская интеграция (а тем более ее военно-политическая составляющая) не находится в системе приоритетов. Более того, подобный выбор означает изначально готовность пойти на серьезные уступки как в области национального суверенитета, так и национальных интересов. Эта группа со времен М. Горбачева настойчиво проводит политику, которая в конечном счете привела не только к развалу ОВД и СССР, но и неизбежно приведет к развалу России.

Вторая группа элиты ориентирована на сохранение национальной идентичности, защиту национальных интересов и суверенитета, хотя из-за отсутствия четкой политической идеологии и других издержек эффективность ее влияния на политику страны, в том числе военную, справедливо ставится под сомнение. Запоздалая смена руководства Минобороны продемонстрировала не только неэффективность государственного управления и запредельный уровень коррупции, но и фактический провал военной реформы. Этой фуппе национальной правящей элиты предстоит серьезная коррекция военной политики страны и исправление допущенных ошибок.

Противоречие между этими двумя группами элит отчетливо проявляются в вопросах создания и развертывания ВКО. Представители первой группы, как и во времена М. Горбачева и Б. Ельцина, продолжают настаивать фактически на отказе от создания национальной ВКО и, соответственно, на необходимости поиска союзников в Евразии. Они по-прежнему продолжают продвигать идеи "асимметричных" мер, под которыми в конечном счете предполагается свертывание НИОКР в области ВКО и отказ от массового производства соответствующих видов и систем ВВТ. Они же настойчиво продолжают продвигать идею "компромисса" с США и НАТО, переговоров по ограничению и сокращению СНВ без учета неядерного стратегического потенциала США и СЯС их союзников.

Представители второй группы правящей элиты с опозданием пришли к выводам относительно опасности такой политики СССР и России, но в последние годы пытаются перехватить инициативу. На их стороне - адекватность оценки существующих реалий и прежде всего характера возможной военной угрозы. Как и на общенациональном уровне, где происходит прямое противоборство этих групп в экономике, финансах, образовании, культуре и т.д., подобное противоборство существует и в области военной политики, в центре его находится вопрос о ВКО и евразийской интеграции.

7. Вслед за изменением соотношения сил в мире (процесс которого резко ускорился в XXI веке) происходит и резкое усиление борьбы за продвижение и силовое навязывание одними государствами своей системы ценностей - другим государствам. Эта тенденция характерна для большинства государств: страны Евросоюза эволюционизируют от защиты интересов к "защите ценностей", Китай - после ноябрьского съезда (2012 г.) КПК-также делает акцент на такую политику. Но наиболее эффективно это делают США, которые смогли обеспечить свою политику не только "мягкой силой" (soft power), но и мощным военно-космическим ресурсом - интегрированными наступательными и оборонительными вооруженными силами НАТО, способными фактическими безнаказанно уничтожать политические, административные центры управления и инфраструктуры государств,сопротивляющихся такой политике. Гарантией от ответного удара служат современные системы ПРО и ПВО.

Примеры последних лет - Югославия, Ирак, Афганистан, Ливия, Сирия - наглядная иллюстрация этой стратегии. Очень показательна в этой связи стратегия нанесения Израилем ударов по ХАМАС в секторе Газа, в ноябре 2012 года, когда точечно уничтожались конкретные лидеры этой организации и ПУ ракет (операция "Облачный столп"), а созданная система ПРО "Железный купол" обеспечила уничтожение большинства запущенных в сторону Израиля ракет.

Поэтому любые, даже, казалось бы, частные аспекты военной политики, включая переговоры об ограничении и сокращении вооружений и военной техники, являются в конечном счете следствием этих новых реалий -т.е. ставки на силовое продвижение западной системы ценностей, обеспеченной мощным гуманитарным воздействием, который "подкреплен" интегрированным военным потенциалом в воздушно-космической области.

8. Новой геополитической реальностью становится формирование двух
военно-политических центров силы - Китая и США, - которые будут не только соперничать, но и сотрудничать в ближайшее десятилетие. Масштабы сотрудничества и соперничества, их последствия трудно предугадать,но очевидно, что и первое, и второе может осуществляться за счет других стран, которые могут стать в том числе и "разменной монетой" такого "соперничества-сотрудничества". В этой связи можно согласиться с некоторыми выводами авторитетного французского эксперта Ж.-Б. Пинателя,который полагает, что:

"- Россия и Европа_должны объединиться, чтобы контролировать евра?зийский хартленд;
- США делали и делают все возможное и невозможное, чтобы поме?шать этому;
- и Китай, и США уже работают негласно совместно, чтобы поделить мир и не допустить появления третьего игрока;
145
- НАТО необходима в первую очередь для того, чтобы "раздражать" Россию и предотвращать объединение Европы;
- внешняя политика США по-прежнему, как и предостерегал великий мериканский полководец президент Д. Эйзенхауэр, во многом определяется интересами военно-промышленного комплекса".

9. Силовое продвижение западной системы ценностей в отношении России предполагает не только изменение российской национальной системы ценностей, но и отказ в конечном счете от суверенитета и территориальной целостности. Это важно подчеркнуть для тех российских политиков и экспертов, которые, как и в горбаческие времена, наивно полагают (или делают вид?), что "России никто не угрожает". Подобная наивность, казалось бы, уже дорого обошлась СССР и России, но она продолжает оставаться "аргументом", иногда даже претендующим на научность.
При этом военная сила, как политический инструмент Запада, может быть по-прежнему использована в двух формах. Во-первых, для политического давления на правящую элиту и поддержку тех кругов, которые разделяют эти цели (так, известный оппозиционер писатель А. Быков заявил, что "Россия упустила момент, когда еще можно было жить единой территорией", а также, что надо будет привыкнуть жить с независимым Кавказом, Сибирью, Дальним Востоком"). Создание военных условий, в том числе в области СНВ и ВКО, для обеспечения политики силы, безусловно, является доминирующим фактором в политике США, который становится особенно актуальным по отношению к современной ситуации в Евразии.

Во-вторых, военная сила в ее прямой форме по-прежнему рассматривается как средство нанесения военного поражения и получения "традиционного" военного и политического результата. Хотя именно это и пытаются отрицать не только на Западе, но и в России, утверждая, что "в новом мире захват прямого контроля над территорией и находящимися на ней ресурсами... действительно больше не работает". Любопытно, хотелось бы возразить, если это действительно так, то зачем нужно было оккупировать Афганистан, а до этого Ирак и Югославию? Зачем нужны многочисленные базы за рубежом и широкая инфраструктура, которая стоит десятки миллиардов долларов ежегодно? Наконец, практика США свидетельствует как раз об обратном. Сеть баз расширяется и модернизируется, а их дислокация приближается к районам потенциальных конфликтов. Даже сокращение войск США в Ираке и Афганистане отнюдь не означает, что они готовы уйти из этих стран.

И в первом, и во втором случае использования различных форм военной силы, речь идет в конечном счете не только о государстве - его территории, суверенитете, ресурсах, транспортных коридорах, - но и о существовании самой нации, ее самоидентификации, борьбе этносов в Евразии. "Размывание" национальной идентичности и суверенитета уже в действительности происходит во многих областях, что, естественно не может не беспокоить.

Так, арест В. Бута, российских граждан в Ливии, "список Магницкого", явная поддержка из-за рубежа политической оппозиции и другие примеры свидетельствует о том, что стратегия "демократизации" России осуществляется жестко последовательно.
На этом фоне усилия российской власти обеспечить военно-техническое равновесие пока что выглядит не вполне убедительными. И не только в силу объективных причин - огромной разницы в военно-экономических потенциалах России и США, которая (учитывая потенциалы союзников) составляет десятки раз, - но и в силу субъективных причин. Прежде всего ошибки военно-политического характера, которые стремительно нарастали с конца 80-х годов XX века. Лишь во второй половине первого десятилетия нынешнего столетия ситуация стала медленно изменяться: некоторые разрушительные тенденции были остановлены, а некоторые даже удалось исправить. Но, во-первых, эти исправления происходили медленно и нередко непоследовательно (что, кстати, характерно для систем ВКО), а, во-вторых, некоторые тенденции так и не удалось исправить до сих пор. В частности, если речь идет о реализации государственного оборонного заказа, приватизации военных активов, развитии кадрового потенциала (чего стоят одни реформы бывшего руководства МО в области военной науки), развитии НИОКР и т.д. В итоге, по свидетельству бывшего начальника ГОУ ГШ РФ, "оснащенность современными вооружениями, военной и специальной техникой -три-пять процентов".

10. Во втором десятилетии XXI века продолжается стремительное превращение воздушного, космического и информационного пространства в единое поле боя, где не будет ни четких границ "по высоте", ни "по пространству", ни по информационному воздействию. Этот новый глобальный театр военных действий становится решающим, оттесняя на второй план традиционные пространства использования военной силы - сухопутные и морские. Соответственно средства ведения военных действий в таком едином воздушно-космическо-информационном пространстве становятся ключевыми, решающими для победы. Такая интеграция неизбежно приведет к интеграции государственного и военного управления стратегически?ми наступательными (ядерными и обычными) и оборонительными вооружениями (СНВ и ВКО), а также средствами информационного воздействия. Она должна учитываться не только в стратегических прогнозах и планировании, но и уже сегодня приниматься во внимание при бесконечных реорганизациях органов политического и военного управления страны.
Учитывая геополитическое положение большинства стран Евразии, это процесс в наибольшей степени и быстрее всего затронет именно этот континент.

Разрабатываются новые виды и системы ВВТ, концепции их использования именно с учетом переноса основного акцента в использовании - политическом и военном - военной силы в эту сферу, что превращает проблему защиты в наиболее актуальную проблему для евразийских государств. Они уже не могут гарантировать свою безопасность национальными средствами (кроме России, Китая и Индии в определенных масштабах). Поэтому будут вынуждены идти не просто на закупку ВВТ, но и на военно-политическую интеграцию, смену политики "разновекторности" на более определенно ориентированную политику по отношению к тем или иным странам.

Интеграция воздушно-космического и информационного пространства, с одной стороны, и наступательных, информационных и оборонительных систем, с другой, позволяет говорить уже сегодня, что традиционное деление на наступательные и оборонительные системы и военную технику устарело. Речь идет о формировании единого комплекса, в который входят как СЯС, так и системы ПРО, ПВО и обычные вооружения, способные решать стратегические задачи. Признание этой тенденции означает, что про?исходит революционная ломка стратегии и концепции, традиционной организации вооруженных сил, систем управления, подготовки кадров, ВВТ, а, главное, - ментальности высшего политического и военного руководства.

По своим политико-психологическим последствиям этот процесс не менее радикален, чем появление в конце 40-х годов ядерного оружия и стратегических средств его доставки. Это - революция не только в воен-ном деле, но и в политике, и в дипломатии, включая переговоры по ограничению и сокращению вооружений. Так, сегодня уже нельзя игнорировать при переговорах об ограничении СНВ, как минимум, четыре фактора:

- стратегические неядерные вооружения;
- системы ВКО;
- стратегические потенциалы третьих стран;
- ВВТ, размещенные в космическом пространстве.

8. Пока что процесс интеграции в России проявляется на интеграции от?дельных средств защиты. Это нашло свое отражение в создании в декабре 2011 года войск воздушно-космической обороны (ВКО) - принципиально нового рода войск, который предназначен для обеспечения безопасности России в воздушно-космической сфере. Причем нельзя сказать, что за про?шедший год удалось сделать многое, исходя из тех задач, которые были поставлены перед ВВКО к декабрю 2011 года. Так, предполагалось, что Войска воздушно-космической обороны решают широкий спектр задач, основными из которых являются:

- обеспечение высших звеньев управления достоверной информацией об обнаружении стартов баллистических ракет и предупреждение о ракет?ном нападении;
- поражение головных частей баллистических ракет вероятного противника, атакующих важные государственные объекты;
- защита пунктов управления (ПУ) высших звеньев государственного и военного управления, группировок войск (сил), важнейших промышленных и экономических центров и других объектов от ударов средств воздушно-космического нападения (СВКН) противника в пределах зон поражения;
- наблюдение за космическими объектами и выявление угроз России в космосе и из космоса, а при необходимости - парирование таких угроз;
- осуществление запусков космических аппаратов на орбиты, управление спутниковыми системами военного и двойного (военного и гражданского) назначения в полете и применение отдельных из них в интересах обеспечения войск (сил) Российской Федерации необходимой информацией;
- поддержание в установленном составе и готовности к применению спутниковых систем военного и двойного назначения, средств их запуска и управления и ряд других задач.

Решение этих задач частично или полностью требует времени (которое ограничено для России 2020-2030 гг.) и средств (которые ограничены ГОЗ-2020 примерно в 3 трлн рублей). Но, главное, решение этих задач ограничено качеством национального человеческого потенциала (НЧП) страны, который требуется как ОПК и ВВКО, так и для военно-политического руководства страны (пример смены руководства МО и ГШ очень примечателен).

12. Обеспечение надежной безопасности России, суверенитета и безопасности ее союзников в Евразии предполагает принятие решений для ускорения развития следующих тенденций:

- создание в России единой системы сдерживания потенциальных агрессоров, в которую входили бы как СНВ, так и системы ВКО, а также те неядерные вооружения и ВТ и информационно-коммуникационные средства, которые будут способны обеспечить надежную защиту от угрозы воздушно-космического нападения как с помощью обычных, так и ядерных и информационных ВВТ;

- поэтапное развертывания системы ВКО (а не только ПВО) на территории России, Белоруссии и Казахстана и других государств Евразии, включая создание объединенной системы ВКО Евразии и (внутри ее) единой системы ВКО, управляемой из одного центра.

Объединенная ЕвразВКО должна обеспечивать не только гарантирован?ную защиту традиционных стратегических объектов от воздушно-космического нападения, но и защиту евразийской инфраструктуры, прежде всего транспортных коридоров, коммуникаций, трубопроводов и политико-административных центров евразийских государств, а также приграничных акваторий морского пространства. В определенном смысле эта идея аналогична тому, что делают сегодня в Персидском заливе США, где по информации "The New York Times", "... США вместе с рядом арабских стран активизировали усилия по созданию в регионе укрепленного района системы противоракетной обороны для защиты месторождений углеводородов и перерабатывающей инфраструктуры от ракетной угрозы, исходящей от Ирана".

В определенном смысле США показывают России конкретную цель и план действий по созданию евразийской ВКО. Конечно, можно игнорировать эти реалии. Для того, как всегда, можно найти множество аргументов. Но следует понимать, что реальность такова: стратегические средства нападения и защиты неуклонно продвигаются Соединенными Штатами вглубь Евразии и, соответственно, приближаются к районам центральной России. "В регионе (Ближнего Востока - авт.) будут размещены американские радары раннего обнаружения, ракеты-перехватчики, а также единый командный и информационный центр, - пишут эксперты. - В общую систему ПРО будут также включены расквартированные на американских базах корабли ВМС США, оснащенные зенитно-ракетными комплексами Aegis.

Как отмечает New York Times, Пентагон уже поставил странам Персидского залива вооружений, оборудования и материалов на несколько миллиардов долларов".
- Объединенная ЕвразВКО должна стать частью более широкого политического соглашения, аналогичного Хельсинскому Акту ОБСЕ 1975 года, в котором она бы гарантировала суверенное право обеспечения военной безопасности национальных территорий. Тем более, что ряд евразийских государств, прежде всего Китай и Индия, быстро продвигаются в этом на?правлении самостоятельно. Расширяется и двухстороннее сотрудничество.

Так, США разрабатывают совместно с Японией противоракету SM-3IIA, которая будет состыкована с боевой информационно-управляющей системой "Иджис". Индия уже добилась прогресса в разработке национальной двухуровневой системы ПРО, компонентами которой являются противоракеты AAD для перехвата баллистических ракетных носителей ядерного оружия в пределах земной атмосферы. Кроме этого, они создают заатмосферную ракету-перехватчик, базой для которой служит модифицированная баллистическая ракета "Prithvi". Уже сейчас, как считается, их система ПРО способна перехватывать ракеты противника с дальностью стрельбы до двух тысяч километров, а к 2016 году ей будет по силам сбивать ракеты с радиусом действия в пять тысяч километров. Руководитель индийской Организации оборонных исследований и разработок /DRDO/ Виджай Кумар Сарасват признал, что создаваемая его подчиненными ПРО по возможностям уже вполне сопоставима с первыми вариантами американского комплекса "Patriot". На очереди новые модификации индийских противоракет и завершение работы над планом размещения системы ПРО, который будет передан на утверждение правительству страны. Найдется ли в этих планах DRDO место сотрудничеству с американцами - это вопрос открытый. Во всяком случае, как следует из слов заместителя главы Пентагона Э. Картера, этого за океаном весьма хотели бы. Тем более что индийцы в принципе не отвергают взаимодействие с иностранцами в сфере создания ПРО - участие в их программе принимает Израиль, оказывающий помощь в разработке РЛС раннего предупреждения о ракетном нападении .

13. Не только будущие переговоры об ограничении и сокращении СНВ,но и переговоры ДОВСЕ, переговоры о неразмещении оружия в космосе, РФ приостановила действие программы как неравноправной и др. ставятся сегодня в зависимость от темпов и эффективности развития будущих систем ВКО США и НАТО, с одной стороны, и России и государств Евразии, с другой. В случае отказа США от ограничений ВВТ в области ВКО под реальной угрозой оказывается вся существующая практика переговоров по ограничению вооружений и военной деятельности.

Это может привести к бесконтрольному распространению ОМУ и современных военных технологий в мире прежде всего, в Евразии, на которую приходится в XXI веке более 80% всех военных конфликтов. Стремительный рост военных расходов в АТР (более чем в 2 раза за последние 10 лет) наводит на мысль о том, что это процесс уже не просто запущен, но и приобретает необратимый характер. Фактически речь идет о том, что вели?кие державы, прежде всего, США, Япония и их союзники в АТР, переносят главный акцент в планах военного строительства в Евразию.

14. Требуется программа мобилизации национальных ресурсов в интересах быстрого развития возможностей ВКО России. Эта программа должна состоять из двух уровней. Первого, отражающего развитие современной пускающей системы ПВО и ПРО промышленности, где необходимы ско?рейшие меры по ее модернизации. Причем не только отраслей ОПК, но и смежных гражданских отраслей, без которых отдельные отрасли ОПК раз?виваться не в состоянии.

Второй уровень - интеграция всех мощностей и активов ОПК, изготав?ливающих ВВСТ к ВКО в одной вертикально-интегрированной структуре с целью избежать дублирования, форсирования НИОКР, а в целом НЧП, финансовых и материальных ресурсов.

1. Камышанов Виктор Иванович

Kamyshanov Victor International Federation for Peace and Conciliation Президент ФМС, профессор
2. Михайлов Геннадий Степанович

Mikhaylov Gennady International Federation for Peace and Conciliation Вице-президент ФМС, профессор

3. Зорин Валентин Сергеевич

Zorin Valentin International Federation for Peace and Conciliation Почётный президент
ФМС, профессор

4. Колесников Сергей Иванович

Kolesnikov Sergey International Federation for Peace and Conciliation член Бюро ФМС, академик РАМН

5. Чжу Жуй

Zhu Rui Secretary General
Chinese People`s Association
for Peace and Disarmament

Генеральный секретарь Всекитайской народной ассоциации за мир и разоружение

6. Хоу Хонюй

Нои Hongyu Chief of the Research Division of Chinese People`s Association for Peace and Disarmament Руководитель Отдела исследований Всекитайской народной ассоциации за мир и разоружение

7. Гао Цзудуй

Gao Zugui Professor with the Institute for International Strategic Studies of the Party School of the Central Committee of the CPC. Council Member of the Chinese People`s Association for Peace and Disarmament Член Совета Всекитайской народной ассоциации за мир и разоружение

8. Чжон Цзиньхуа

Zhong Jinhua Chairman of the Board of Guangdong Taijiafeng Investment Co. Ltd, Council Member of Chinese People`s Association for Peace and Disarmament Член Совета Всекитайской народной ассоциации за мир и разоружение

9. Да Вей

DaWei Research Fellow of the China Institutes of Contemporary International Relations. Guest Research Fellow of Chinese People`s .Association for Peace and Disarmament Научный консультант Всекитайской народной ассоциации за мир и разоружение. Институт современных международных отношений

10. Шеен Фан

Shen Fang Research Fellow of Chinese People`s Association for Peace and Disarmament,
1п1ефге1ег of English Сотрудник Всекитайской народной ассоциации за мир и разоружение, переводчик

11. Томасде Толедо

Thomas de Toledo Centro Brasileiro de Solidariedade aos Povos e Luta pela Paz Cebrapaz Генеральный секретарь Бразильского центра солидарности и борьбы за мир СЕБРАПАС

12. Вевертон Брито Лима

Wevergton Brito Lima Centro Brasileiro de Solidariedade aos Povos e Luta pela Paz Cebrapaz Бразильский центр солидарности и борьбы за мир, журналист

13. Сокорро Гомеш

Socorro Gomes President Centro Brasileiro de Solidariedade aos Povos e Luta pela Paz Президент Бразильского центра солидарности и борьбы за мир. Президент Всемирного совета мира

14. Джинтендра Шарма

Jintendra Sharma President. Indian Association of Lawyers,
Honorable President of the International association of Democratic Lawyers. Президент Индийской Ассоциации юристов

15. Каннан Лакшминарай анан

Kannan Lakshminaravanan Vice President of AlPSO Вице-президент Всеиндийской организации за мир и солидарность

16. Нилотпал Босе


Nilotpal Bose the General Secretary of AIPSO Генеральный секретарь Всеиндийской организации за мир и солидарность

17. Палаб Сенгупта

Pallab Sengupta the General Secretary of AIPSO Генеральный секретарь Всеиндийской организации за мир и солидарность

18. Крис Матлако

Chris Matlhako SA Peace Initiative (SAPI) Координатор. Южноафриканская инициатива за мир

19. Поль Джикека

Paul Jikcka SA Peace Initiative
(SAPI) Южноафриканская инициатива за мир

20. Малесела Малека


Malesela Malcka SA Peace Initiative
(SAPI) Южноафриканская инициатива за мир

21. Ахмед Аззи

Ahmed Azzi Civil Association "Jarit" Координатор гражданской ассоциации "Джарит" по Южным Средиземноморским странам и Магрибу

22. Хорхе Каэтано Заин

Jorge Cayetano Zain Writer Писатель, публицист

23. Хельми эль-Хадиди

Helmy Al-Hadidi Head of Afro-Asian Peoples` Solidarity Organization Председатель Организации солидарности с народами Азии и Африки

24. Эрмаван Юлиус Пурвади

Yulius Purwadi Hermawan University Parayhangan in Bandung Руководитель департамента политических исследований Бандунгского университета Парайаханг

25. Мохаммед Хасан ХАНИ

Faculty of Political Science & Islamic Studies Imam Sadiq University

Руководитель отделения Международных отношений факультета политических наук и исламских исследований университета Имам Садык

26. Кусаинов Аскарбек

Kusainov Askarbek Academy of Educational Sciences Президент
Академии педагогических наук

27. Азербаев Салават

Azerbaev Salavat International Federation for Peace and Conciliation Член Совета ФМС

28. Сарыбаев Акпай

Sarybaev Akpay International Federation for Peace and Conciliation Член Совета ФМС

29. Мажейкене Бируте

Mazeikene Biruta International Federation for Peace and Conciliation Член Совета ФМС

30. Д. Цахилгаан

D. Tsakilgaan Mongolian Union for peace and friendship Президент Монгольского союза за мир и дружбу, профессор


31. Крис Акани

Chris Akani Chief Political Science Department
Ignatius Ajuru University of Education Профессор Университета образования Игнатиуса Аджуру

32. Холиков Камил

Kholikov Kamil International Federation for Peace and Conciliation Член Совета ФМС

33. Тюркели Али

Ali Ertugul Turkeli Turkish-Russian Culture Foundation Генеральный секретарь Турецко-российского культурного фонда

34. Нгуен Ван Нин

Nguyen Van Huynh Vietnam Peace Committee Вице-президент Вьетнамского комитета мира


35. Толипов Фархат

Tolipov Farkhat International Federation for Peace and Conciliation Эксперт Федерации мира и согласия

36. Горелик Александр Семенович

Gorelik Alexander UN Information center Директор Информцентра ООН

37. Смирнов Вильям Викторович

Smirnov William International Federation for Peace and Conciliation Член Бюро ФМС

38. Никитин Александр Иванович

Nikitin Alexander International Federation for Peace and Conciliation Член Бюро ФМС

39. Матвеенко Юрий Иванович

Matveenko Yuriy International Federation for Peace and Conciliation Член Бюро ФМС

40. Мишин Виктор Максимович

Mishin Victor International Federation for Peace and Conciliation Член Совета ФМС

41. Карпов Анатолий Евгеньевич

Karpov Anatoliy International association of Peace Foundations Президент Международной Ассоциации Фондов Мира

42. Требков Андрей Адамович

Trebkov Andrey International Layers Association Президент Международной ассоциации юристов

43. Красноруцкий Павел Павлович

Krasnorutskiy Pavel Russian Youth Ifnion Член Совета ФМС. Председатель Российского союза молодежи

44. Васильев Алексей Михайлович

Vasiliev Alexey Institute of Africa of Russian Academy of Science Директор Института Африки РАН. академик РАН


45. Титаренко Михаил Леонтьевич

Titarcnko Mikhail 1 nstitute of Far East of Russian Academy of Science Директор Института Дальнего Востока PAH. академик РАН

46. Миронов Владимир Борисович


Mironov Vladimir expert Академик РАЕН, эксперт-докладчик

47. Подберезкин Алексей Иванович

Podberezkin Alexey Center for military and political studies Директор центра военно-политических исследований МГИМО

48. Киршин Юрий Яковлевич

Kirshin Yuriy expert

Доктор философских наук

49. Муравьев Андрей Михайлович

Muravjov Andrey expert Проблематика
молодежного сотрудничества

50. Михалевич Екатерина

Mikhalevich Ekaterina expert

Проблематика молодежного сотрудничества


51. Евтодьева Марианна Георгиевна

Evtod`eva Marianna expert ИМЭМО, вопросы военного партнёрства и безопасности

52. Лях Николай Иванович

Lyakh Nickolay Secretary General, International education center "Atlantis" Генеральный секретарь Попечительского Совета Международного центра образования "Атлантис".

Председатель Совета Землячеств Украины в Москве и России, действительный государственный советник РФ 1 класса.

53. Костин Алексей Евгеньевич

Kostin Alexey Director of the CSR-Russian center Директор КСО-Русский центр

54. Богданов Игорь Васильевич

Bogdanov Igor Russian Foundation of Free Elections Исполнительный директор Российского фонда свободных выборов, член Бюро ФМС

55. Большаков Сергей Владимирович

Sergey Bolshakov Institute Of Electorate Diplomacy Исполнительный директор АНО "Институт электоральной дипломатии"

56. Иванов Игорь Сергеевич

Ivanov Igor Russian InternationaLAffairs Council Член-корреспондент РАН. Президент РСМД

57. Горячев Юрий Алексеевич

Goriachev Vuriy Center for International Education "Etnosphera"

Председатель центра межнационального образования "Этносфера"


58. Щербакова Валентина Андреевна

Sherbakova Valentina International Federation for Peace and Conciliation Executive secretary of the .Meeting Ответственный секретарь Встречи


59. Лебедев Михаил Александрович

Lebedev Mikhail International Federation for Peace and Conciliation

Ответственный секретарь Российского пагуошского комитета ученых




Invited Guests



I. Мерайми Мухаммед

Merajmi Mohammad Embassy of Alger 1-й секретарь посольства Алжира
China


2. Чень Дзисянь

Chen Dzisian China Embassy in Russia Советник Посольства КНР в России
CIS


3. Лебедев Сергей Николаевич

Lebedev Sergey Chairman of CIS EC Председатель Исполкома СНГ CSTO


4. Ананян Рубен Карленович

Ruben Ananyan Head of Department CSTO

Начальник Управления по противодействию вызовам и угрозам ОДКБ


5. Шишацкий Михаил Владимирович

Shishatskiy Michail Adviser to the Secretary General of EuroAsEC Советник Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС)
SOC


6. Мезенцев Дмитрий Федорович

Mezentsev Dmitriv General Director SOC Генеральный директор ШОС
India


7. Сэмми Котвани

Kotvani Sammy President of Indian Business alliance in Russia Президент Индийского бизнес-альянса в России
Indonesia


8. Нугрохо Сетьяди

Nugroho Setyadie Embassy of Indonesia Полномочный министр, советник. Глава Политического отдела Посольства Республики Индонезии в РФ
Indonesia


9. Винарди Ханафи Луки

Winardi Hanafi Lucky Embassy of Indonesia

Первый секретарь, Политический отдел Республики Индонезии в РФ



10. Косачев Константин Иосифович

Kosachev Konstantin Federal Agency for CIS, compatriots living abroad and international humanitarian cooperation Глава Федерального агентства по делам Содружества Независимых Государств, соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству



11. Иванов Сергей Александрович

Ivanov Sergey Ministry of Foreign Affairs Советник МИД РФ



12. Васнецов Олег Владимирович

Vasnetsov Oleg Ministry of Foreign Affairs Директор департамента МИД РФ


13. Ксенофонтов Иван Валериевич

Ksenophontov Ivan Alexander Gorchakov Public diplomacy Fund PR-директор Фонда поддержки публичной дипломатии и.м. A.M. Горчакова



14. Гришенин Роман Викторович

Roman Grishenin Alexander Gorchakov Public diplomacy Fund Заместитель исполнительного директора Фонда поддержки публичной дипломатии им. A.M. Горчакова



15. Дрюков Анатолий Матвеевич

Drukov Anatoliy Alexander Gorchakov Public diplomacy Fund Советник Фонда поддержки публичной дипломатии им. A.M. Горчакова




Материал выложен на сайте Центра военно-политических исследований

http://eurasian-defence.ru/node/23778

Персоны (27)

Показать все

Скрыть

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован