14 августа 2000
1163

Я хочу, чтобы нас понимали


Я ХОЧУ, ЧТОБЫ НАС ПОНИМАЛИ Имя главного налогового полицейского области в последнее время буквально "у всех на устах", особенно в свете последних событий, связанных со скандалами вокруг "Саратовсорго", Совета безопасности, радиоприборного завода и т.д. и т.п. Если раньше действия налоговой полиции оставались как-то в тени, а сама служба полиции была неким придатком налоговой инспекции, то за последний год многое изменилось в этой структуре. Такие перемены многие связывают с назначением начальником Управления федеральной службы налоговой полиции по Саратовской области (УФСНП) генерал-майора налоговой полиции Анатолия Федоровича Яцкова. -- Так ли это? -- С этого вопроса мы и начали свой разговор с Анатолием Федоровичем. -- Нет. Дело не во мне. Усовершенствовались законы, "налоговики" получили больше прав и более конкретизированный круг своих полномочий. Изменилось время. Пора неразберих подходит к концу: что вчера казалось смутным, завтра окажется ясным. -- Более жестким? -- Нет! Конкретней. Налоговая полиция не карающий орган, наша саратовская налоговая полиция одно из структурных подразделений федеральной службы России, которая сейчас находится на подъеме благодаря пакету законов, принятых на федеральном уровне, а также президентскому Указу "Об утверждении нового положения о Федеральном Управлении налоговой полиции". Все это позволило реанимировать нашу структуру, которая еще полтора года назад занималась дублированием функций налоговой инспекции. -- В чем различие между налоговой инспекцией и полицией? -- Инспектор отслеживает правильность ведения документации, отчетности, бухгалтерских нормативов. Полицейский подключается тогда, когда необходимо проанализировать, нет ли в действиях предприятия или частного лица состава экономического преступления, в частности сокрытия доходов и ухода от налогов. -- За какой период времени вы рассматриваете документацию для выявления нарушений. -- Как правило, три года. В особых случаях можем и больше. -- Но за этот период нормативная база, а также исполнительные законы ведения отчетности, отчисления налогов менялись неоднократно, зачастую противореча друг другу. -- Кажется, китайцы говорили: "Не дай вам бог жить в эпоху перемен". Неразбериха в законодательной базе не дает нам права грести под единое. С каждым случаем, годом, а если нужно и месяцем, разбираемся как можно тщательнее: с документацией 1997 года -- по законам 1997 года, а 1999 год рассматриваем в соответствии с нормативами 1999 года. -- И все же о "налоговиках" сложилось далеко не лестное мнение. -- Любой контролирующий орган всегда под критическим взглядом народа. Полицейский не Дед Мороз. Хоть и в нашей системе хватает всякого и всяких. В прошлом году уволено 69 человек, да и в этом году не меньше. Мы не боимся возбуждать и уголовные дела против наших же сотрудников. -- А почему ваши сотрудники прячут свои лица в черные маски как... -- Мы не бандиты,и стыдиться нам нечего. Есть закон, запрещающий сотрудникам в сложной ситуации находиться без маски в целях собственной безопасности. Но у каждого на груди свой номер. Так, если сотрудник что-то нарушил, звоните, называйте его номер, и мы обязательно разберемся. А вообще порядок таков: никогда изначально мы в масках с оружием не идем. Ведется большая аналитическая работа. А когда у нас появляется достаточно оснований, то физическому или юридическому лицу выписывается предписание для изучения документации, и уж если диалога не получается, документы не предъявляют, то приходят другие люди, но уже в масках. -- С сотрудниками ясно, они защищены хотя бы масками, а вы? Даже в редакцию вы приехали без охраны. -- Охраны у меня нет, и думаю, не нужна, а, что касается угроз -- я знал, что за работа меня ждет и какая "благодарность". -- И все же пытались на вас повлиять? -- Было время, пытались, потом бросили, поняли -- бесполезно. Но в начале года избили сына, я догадываюсь кто и почему. Но поверьте, любое влияние на меня бесполезно. -- Даже губернатора? -- Перед законом равны все. -- И все же возможен ли вариант, скажем так, "смягчения ситуации". -- Нет. Результаты любой нашей проверки могут быть перепроверены прокуратурой. Так что, идя на уступки кому-то, невольно становишься его своеобразным заложником. Сегодня хорошие отношения, а завтра? -- Многих интересует, как купить квартиру и машину. Каким образом будут проверяться доходы как покупателя, так и продавца и насколько выборочно... -- Нет не выборочно. Все покупки квартир свыше пятисот тысяч, а также дорогих автомобилей мы будем отслеживать как со стороны покупателя, так и продавца. Дело в сроках. -- А вы сами делали какие-либо приобретения за последние годы. -- Пока нет. У меня трехкомнатная квартира. Дачи нет, машины нет, я не охотник, не рыбак. -- А как в хорошей компании за рюмочкой? -- У меня аллергия на водку. Увы, это тоже в некоторых кругах считается недостатком. Хотя я слышал, что у вас в редакции есть человек, который тоже совершенно не пьет. -- Да, есть, но нам это говорит о том, что служба информации у вас поставлена на высоте. Впрочем, наша служба информации работает тоже неплохо, нам даже известно, что ваш любимый цвет белый. -- Да, это так. -- И последний вопрос. Возвращаясь к многочисленным скандалам, удивляет обилие громких имен: это что, сама цель или принцип работы? -- Не в скандалах дело и не в именах. Если вы подойдете к человеку, который перед этим с вами полностью рассчитался, и скажете ему, что долг выплачен не полностью, как вы думаете, какая будет у него реакция?! Суть нашей работы заключается в том, чтобы доказать неплательщику то, что он не прав. Еще раз повторюсь: мы не карательный орган. И хотя возбуждаем уголовные дела, до лишения свободы виновных стараемся не доводить. Так, только за пять месяцев этого года крупных налогоплательщиков, которые добровольно в рамках возбужденных уголовных дел возместили в полном объеме ущерб, было 130. Это столько, сколько было за минувшие три года. Естественно, все те уголовные дела при полном возмещении ущерба были прекращены. Наша же задача состояла только в том, чтобы доказать людям, что это необходимо сделать. Например, радиоприборный завод. Мы возбудили уголовное дело по очень высокой задолженности - 6 млн. в Пенсионный фонд. Пришлось долго и кропотливо доказывать, что белое -- это белое. В конце концов, люди сами, не захотев громких последствий, пришли и говорят: "Вы все доказали, задолженность погашена". Что они не могли это без нас сделать? Могли. Но что-то им мешало. И мешало бы до тех пор, пока мы не вмешались. -- А были случаи, когда приходилось сажать в тюрьму за неуплату налогов? -- Были. В прошлом году впервые за семь лет существования налоговой полиции были осуждены два человека за налоговые преступления. Но это крайняя мера. В этом году у нас такого нет. Потому что цели мы такой не ставим. Я хочу, чтобы нас понимали! Благодарность налогоплательщика! Уважаемый Анатолий Федорович! В конце января сего года я решил сообщить в УФСНП об имеющихся у меня фактах экономических и налоговых преступлений одной фирмы. В итоге ваши сотрудники -- В.Г. Корнилов и Л.В. Рыбникова путем многочисленных встречных запросов и проверок, сопоставив и проанализировав множество противоречивых документов, опросив десятки лиц, смогли выявить финансовые и налоговые нарушения этой фирмы. Считаю, что при расследовании по моему заявлению эти сотрудники проявили высокий профессионализм, способность отбросить второстепенное и выявить главное, особенно при анализе многочисленных финансовых и бухгалтерских документов. В связи с вышеизложенным прошу вас: найти возможность особо отметить высокопрофессиональную работу В.Г. Корнилова и Л.В. Рыбниковой. Довженок А.А., преподаватель, стаж 30 лет.

14 августа, 09:10
http://news.sarbc.ru
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован