01 февраля 2007
3485

Я не знаю, кто такой Олег Кашин

Олег Кашин - журналист с именем, с собственным стилем и еще с репутацией. Сегодня, когда бодро пишущих - десятки, а то и сотни, быть в тонусе, быть успешным - сложно. У Кашина это получается.

Он выглядит старше своих лет, и пишет тоже, пожалуй, старше своего возраста. Я не разделяю его убеждения, и даже не знаю готов ли умереть за права Кашина их высказывать. Но сегодняшний разговор получился к моему удивлению интересным. И важным. Ну, лично для меня.

Хотя бы потому, что я еще раз убедился в одном своем наблюдении. На каком-то ином, скажем, ментальном уровне, нас мало что разделяет: людей, отстаивающих противоположные точки зрения. Так вот думаю. Не знаю, плохо это или хорошо. Мне кажется, что хорошо.

- Расскажи, кто такой Олег Кашин? Где родился, как учился, кто отец, кто мама?

- Я родился в Калининграде 26 с половиной лет назад, в Калининграде же до сих пор живут мои родители - мама, врач-иммуногематолог в роддоме и отец, моряк. Он стал моряком поздно, в тридцать три года, имея два высших образования и неплохую должность в местном авиаотряде. Но вот в тридцать три года его переклинило - мол, сижу, работаю, а жизнь проходит мимо, так состарюсь на одном месте со своими дипломами. Бросил все и пошел в море. Собственно, именно советам отца я обязан тем, что учился на инженера-судоводителя. Идея была простая - если отец нашел свое место в жизни после таких амплитуд, стоит воспользоваться его опытом и начать в семнадцать лет с той точки, в которую он пришел только в тридцать три.

Конечно, это было очень наивное решение. К двадцати годам, когда до диплома мне оставалось два с лишним года, я понял, что моряком быть не хочу - а вот газета, в которой я к тому моменту уже начал подрабатывать, для меня значит больше, чем что-то другое. Свою морскую академию заканчивал уже по остаточному принципу - в свободное от газетной работы время. Закончил - и практически тут же уехал в Москву, которую как тогда, так и сейчас считаю единственным в стране городом, пригодным для полноценной журналистики.

Нарочно не отвечаю на первый вопрос - кто такой Олег Кашин. Очевидно, потому, что сам не вижу четкого ответа. То есть понятно, что журналист, но этого ответа мне, по крайней мере в последнее время, недостаточно самому. И дело не только в том, что, проведя два лучших (с профессиональной точки зрения) своих года в "Коммерсанте" и уйдя оттуда после того, как газету возглавили очень одиозные эмиссары Березовского, я так и не нашел того места, о котором мог бы сказать: вот я отсюда. А это, оказывается, для меня очень важно. Поэтому на вопрос "Кто такой Олег Кашин?" отвечаю - я просто журналист, но этот ответ не устраивает меня самого.

- Олег, знаешь, я когда-то читал твои древние тексты, написанные еще в Калининграде. Там был такой драйв, такая злоба, такой стёб (к примеру, такое было мини-эссе про Анатолия Рыбакова, отличное). А еще ведь ты в "Лимонке" публиковался, не помню только под своим именем или нет. Тексты нынешнего Кашина - тексты другого человека. Это, кстати, не претензия, просто констатация факта. Тот Кашин мне очевидно ближе. Нынешний Кашин спокоен, умиротворен, ироничен, а если зол - то чаще всего на тех, кто похож на Кашина вчерашнего. Так? Или ошибаюсь?

- Я приятно удивлен, что ты помнишь мое десятилетней давности эссе про Рыбакова - мне казалось, его вообще никто не прочитал, хотя такими текстами я при всем их несовершенстве дорожу больше, чем какими-то другими. Нечто подобное я пытался делать полтора года назад на "Взгляде", но к собственному неудовольствию быстро соскочил на оперативное комментирование текущих событий - часто малоинтересное мне самому. Публиковался я и в "Лимонке" - подписывался своим ником из ЖЖ, но не из конспирации, а потому, что глупо было бы писать "Олег Кашин, "Коммерсантъ", специально для "Лимонки"".

Наверное, сейчас такие публикации вряд ли возможны - в том числе и потому, что редакция "Лимонки" наверняка не захотела бы видеть моих статей на своих страницах (да и я от нынешней НБП, мягко говоря, не в восторге). Но все же я не стал бы проводить какую-то границу между мной нынешним и тем Олегом Кашиным, который был два-три года назад. Даже если это сейчас вижу только я - я действительно все тот же, изменившийся ровно в той мере, в какой меняются люди, повзрослевшие с двадцати трех лет до двадцати шести.

И уж точно я не стал более умиротворен и спокоен - как раз наоборот, гораздо спокойнее я был в те времена, когда мне самому было все понятно и просто - вот есть плохая власть и хорошая уличная оппозиция. Симпатии - всецело на стороне последней, антипатии достаются только власти. Поблагодарить за отрезвление я должен братский украинский народ и находившегося с этим народом в дни оранжевой революции своего старшего товарища и тогдашнего сослуживца Валерия Панюшкина - нас почему-то многие считают чуть ли не врагами при том, что Панюшкин (к слову, как и я, после "Коммерсанта" явно не сумевший найти себе настоящего места) относится к тем немногим, чье мнение обо мне для меня важно примерно так же, как мое собственное.

Впрочем, я отвлекся. А тогда была осень 2004-го, была революция на Украине, были восторженные репортажи Панюшкина о том, как счастлив украинский народ, который приводит к власти оранжевых, была оранжевая эйфория, переходящая в истерию в ЖЖ - а я не без ужаса наблюдал, как через Украину на Россию наступает нормальный такой тоталитаризм, гораздо более настоящий, чем тот, который принято было приписывать режиму Путина.

Поссорившись с режимом Путина ты, по большому счету, ничем не рискуешь (я сейчас не говорю о сидящих в тюрьмах НБП-шниках - они, чтобы оказаться в тюрьме, совершили некое активное действие, я же говорю об обычных людях, к которым отношу и себя), поссорившись с либеральной или патриотической общественностью (тем более - присвоившей себе право говорить от имени всего общества), ты рискуешь получить клеймо "нерукоподаваемого", приобрести сотню-другую настоящих врагов (а это гораздо страшнее, чем один омоновец, которому ты, по большому счету, даже не враг - просто у человека работа такая) и так далее. В общем, меня действительно испугала Украина - и это было первоначальным импульсом для того, что сейчас принято считать моей эволюцией. Для меня до сих пор очень многое следует из осени 2004-го, остальное - вторично.

Пережили ли эволюцию мои взгляды? Очевидно, усложнились - я действительно стал задумываться о том, о чем раньше мне задумываться: не хватало толи опыта и знаний, толи просто времени. В совсем тинейджерской юности я называл себя, наверное, абсурдным словосочетанием "анархо-сталинист", сейчас от подобной самоидентификации, пожалуй, воздержусь, - как, впрочем, и от любой другой.

Наверное, становясь журналистом, человек должен жертвовать (хотя бы частично) правом на взгляды - но это не значит, что он должен их не иметь. Человек без взглядов - по-моему, калека. По абстрактной "лево-правой" шкале я (и вот это действительно стоит отнести к приобретениям последних двух-трех лет) я отношу себя к правым, но, поскольку в России взглядами принято называть принадлежность к той или иной группировке, то лозунгом своим (неизменным на протяжении уже долгого времени) назову строчку Высоцкого - "Слева бесы, справа бесы, эй, по-новой мне налей, эти с нар, а те из кресел, не поймешь, какие злей". Очень дискомфортный лозунг, кстати.

- Как ты оцениваешь прошедший политический год? Что ждешь от нового политического года? Как будет разрешаться "проблема-2007" (она же "проблема-2008")? Есть ли такая проблема вообще?

- Проблема, безусловно, есть. Наверное, за нее мы должны поблагодарить ельцинских пиарщиков из 1996 года, которые так основательно приучили страну к тому, что любые выборы у нас судьбоносные, что даже через десять лет эта, в общем, вредная привычка остается неизменной. Выборы (и вообще - вопрос о власти) действительно слишком многим людям кажутся вопросом жизни и смерти. И это ужасно, потому что когда у всех вокруг - судьбоносный момент, их истерическая суета мешает жить и тем, кто понимает, что это не более чем выборы. Я очень жду утра после выборов президента, чтобы хотя бы чуть-чуть пожить в спокойной стране. Но до этого утра еще очень долго. И следующий "политический год" будет таким же ужасным как прошлый - когда вопрос "Ты за тех или за этих?" (вариация "Так ты продался что ли, сука?") будет заслонять все остальные, гораздо более важные вопросы.

- У меня создалось ощущение, что ты следишь за литературой. Есть какие-то приоритеты? Чего ты ждешь от литературы в ближайшее время? И от кого именно?

- Жду новых имен. Когда литературным событием года становится книжка серии "ЖЗЛ" - это, при всем уважении к Быкову и к Пастернаку, все-таки ненормально. В прошлом году похоронил себя крупный писатель Сорокин, зачем-то написавший "День опричника" - я и сам не хочу фофудьеносно-чекистской диктатуры, но залогом ее ненаступления я всегда считал существование писателей, живущих вне "дискурса", каким до "Дня опричника" как раз Сорокин и был.

- У меня еще такой вопрос есть. Я читал в твоем ЖЖ интересные заметки о Леониде Леонове. Для кого-то это культовая фигура, для кого-то забытый напрочь совпис. Я считаю его крупнейшим писателем XX века. На чем основан твой интерес к этой фигуре?

- Мой интерес к Леониду Леонову основан на том, что Леонид Леонов действительно был крупнейшим писателем своего времени. В 16 лет я случайно прочитал его повесть "Evgenia Ivanovna", и был потрясен тем, как просто и мощно можно объяснить то, что случилось со страной после Октябрьской революции. Действительно, жаль, что Леонов забыт. Может, попробуем как-нибудь заново пробудить к нему интерес?

- Я уже пробую. Надеюсь, что и ты мне когда-нибудь в этом деле чем-нибудь поможешь, при случае. А сам в художественной литературе не хочешь удачи попытать?

- Если бы хотел, то есть если бы сидел и думал - а не попытать ли мне удачи в художественной литературе? - это гарантировало бы мне неудачу. Я допускаю, что потребность в художественной книге придет, но меньше всего хотел бы эту потребность, когда она возникнет, анонсировать.

- Ты вообще тщеславен? Честолюбив? Что тобой движет вообще? Желание заработать кусок хлеба? Или кусок пирога?

- Я никогда не скрывал ни того, что тщеславен, ни того, что честолюбив. Более того - желание быть прочитанным, услышанным и непревратно понятым для меня действительно гораздо более важно, чем желание заработать кусок хлеба.

- Давай я тебе обидный вопрос задам. Вот тебе Лимонов как-то ответил в статье: "Кто такой Кашин, кому он нужен?" Что ты по этому поводу испытываешь? Можешь сам ответить, кто такой Кашин и кому он нужен? Понимаешь ли ты, что у тебя есть шансы войти в историю именно с этой рекомендацией, а не с какой-либо иной? Ведь век журналистики краток. Нет?

- Что касается Лимонова, то здесь-то как раз ничего для меня обидного нет. Когда я был Лимонову нужен (как симпатизирующий ему репортер влиятельной газеты) - он улыбался мне и вообще был вежлив и предупредителен. Когда я перестал быть ему нужным - он улыбаться перестал. Полагаю, такой подход не красит, прежде всего, самого Лимонова. Какой бы ни была его роль в литературе, она не дает ему моральных индульгенций - ни в случае со мной, ни в случае с кем-то еще. С тем, что век журналистики краток, спорить глупо. Войду я в историю или нет, зависит все-таки от меня. А для этого я должен найти устраивающий меня ответ на вопрос "Кто такой Кашин?". Сейчас у меня такого ответа, как я уже сказал, нет.

- С кем из современных политиков, писателей, общественных деятелей ты хорошо знаком, кто тебя, скажем так, очаровал? Кого ты считаешь крупной, знаковой, важной фигурой, чья деятельность переживет наши странные дни? С кем хотел бы познакомиться, пообщаться?

- Жизнь (не сразу и, пожалуй, даже с боями) приучила не очаровываться. И уж тем более не дружить с теми, о ком пишешь. Обозначение "крупная, знаковая, важная фигура" для героев нашего времени считаю слишком сильным и не стал бы, пожалуй, кому-то его присваивать. Самым ярким политиком, с которым приходилось сталкиваться в прошлом году (он и на свадьбу ко мне приходил) считаю Александра Белова из ДПНИ, но не могу сказать, что я в восторге от того, что такие политики оказывают какое-то влияние на происходящее в нашей стране, этнонационализм действительно опасен, а болтовня о "гражданской нации" так болтовней и останется. Из представителей своего поколения, занимающихся политикой, выделил бы Алексея Навального и Сергея Шаргунова - оба они, полагаю, крупнее тех партий, в которых им сейчас приходится состоять. Очень ярким политиком мог бы стать Василий Якеменко - правда, по-моему, его больше устраивает роль "ходячей политтехнологии", и я не думаю, что его за это стоит осуждать - в конце концов, заниматься нужно тем, что лучше всего получается.

Единственный, в ком не сомневаюсь, что его деятельность переживет наши дни - это Максим Соколов, которого отношу больше к литературе, чем к журналистике. Познакомиться и пообщаться хотел бы с Рамзаном Кадыровым. То, что этого до сих пор не произошло - следствие прежде всего моей лени. Постараюсь исправить.

Еще очень бы хотел пообщаться с Людмилой Путиной - однажды уже пытался, но получилось только получить от нее поздравление с Новым годом для читателей калининградской газеты.

- У Путина интервью брал? Если б брал, что спросил бы? Если брал уже - что забыл спросить?

- Интервью у Путина не брал и точно не хочу. Дело в том, что интервью такого рода фигуры по определению не может содержать ничего нового и интересного - если Путин что-то захочет сказать, он сделает это сам, а не отвечая на чей-то вопрос.

- Какие газеты, журналы, сайты читаешь и почитаешь? И с каким чувством?

- Чтение "Коммерсанта" - это даже уже не привычка, а часть жизни. Безумно расстроила недавняя толи статья, толи расшифровка думского доклада Дмитрия Медведева: по-моему, не существует большего надругательства над традициями этой газеты, чем публикация казенного чиновничьего доклада; даже истерические писания Латыниной на полосах "Коммерсанта" смотрелись органичнее - хотя казалось бы, что может быть ужаснее Латыниной.

Много лет читаю газету "Жизнь" (сейчас она называется "Твой день", и я даже сам стал писать для нее статьи) - и потому, что считаю репортерское мастерство авторов этой газеты непревзойденным, и потому (это даже важнее), что вижу в ее часто дутых, часто реальных сенсациях единственную (по крайней мере, пока) альтернативу бессмысленным "повесткам дня" - провластной, либеральной и националистической. В поисках этой альтернативы несколько месяцев назад обнаружил, что журнал "Smart Money" - не менее интересное чтиво, стал читать и его, и надеюсь, что после ухода его главного редактора Леонида Бершидского он не испортится. Что касается сайтов - уже пять лет синонимом слова "интернет" для меня стало буквосочетание "ЖЖ". Практически все интернет-издания посещаю по ссылкам из ЖЖ.

Вообще же мне - и как читателю, и, может быть, как автору, - не хватает большой настоящей газеты, которая была бы чем-то средним между "Твоим днем" и "Ведомостями". Наверное, такой газетой могли стать года два назад "Известия", когда их главным редактором стал Владимир Бородин, но, к сожалению, эта газета быстро стала частью государственной пропагандистской машины. Я сам иногда публикуюсь в "Известиях", но даже это не может заставить меня относиться к этому изданию как к той газете, которую можно читать.

- А с каким чувством смотришь ОРТ и РТР?

- Думаю, что не удивлю тебя, если отвечу, что почти совсем их не смотрю. Однако значительную часть новогодних праздников я неожиданно для себя провел у телевизора, смотрел "Первый канал" и, кроме "Карнавальной ночи-2", к собственному изумлению, не увидел ничего тошнотворного - нормальное развлекательное телевидение для нормального обывателя (причем без Петросяна и без Аллы Пугачевой - что удивительно и приятно вдвойне). По-моему, это даже хорошо - из СМИ (а точнее - средства пропаганды) телевидение превратилось в отрасль шоу-бизнеса. Туда ему и дорога, говорю это совершенно без издевки и злорадства.

- Надо ли политикам слушать писателей и журналистов? Памятуя о том, сколько бреда они произнесли и написали в последние 20 лет?

- Политики должны слушать общество. Журналисты должны перестать ощущать себя четвертой властью, субъектом и стать посредниками между обществом и элитами. Ничего унизительного в этом нет, времена "уникальных журналистских коллективов" почти уничтожили русскую журналистику.

А писателей слушать не надо, их надо читать.

- Кем бы ты был, если б не журналистом?

- Всегда думаю, что моряком, а на самом деле, подозреваю, никем бы не был. Пропал бы и деклассировался. Ну, в ЖЖ, может быть, сидел бы.

- Вообще журналистика - это всерьёз? Смертельно?

- Журналистика - это действительно всерьез. Очень на любителя, но если ты себя в ней нашел, то вряд ли сможешь чем-то ее для себя заменить.

- Как ты относишься к убийствам журналистов, к мифу о том, что это опасная профессия? Я всегда считал, что это пошлый миф. А ты как думаешь?

- Когда я только-только устроился в "Коммерсантъ", и у меня вышло три, что ли, заметки - о ситуации в турбизнесе на египетском направлении, о перекрытиии движения по какой-то улице и о драке жителей дома со строителями, которые что-то строили во дворе, - так вот, как раз в те дни какой-то хулиган в темном парке ударил меня бутылкой по голове, желая отобрать мой мобильный телефон. Я убежал от этого хулигана, добрался до компьютера и написал в ЖЖ: Очередное нападение на журналиста! Ушиблен бутылкой по голове автор смелых статей о строительстве и дорожном движении Олег Кашин! Возмутительное наступление на свободу слова!

Конечно, чаще всего "опасность профессии" к этому и сводится. И часто бывает стыдно слушать, как на эту опасность списывают абсолютно бытовые эпизоды вроде знаменитой истории с молдаванином, убившим репортера НТВ. Такого рода эпизоды приведут к тому, что, если вдруг наша профессия станет по-настоящему опасной, в это просто никто не поверит.

- Как бы то ни было, ты один из самых известных политических журналистов в России. Конкурентами кого-то воспринимаешь? Врагами? Или - каждый делает свое дело? Голышев, Ольшанский, Чадаев, Иванов, кто там еще, продолжи список.

- У Лимонова в "У нас была великая эпоха" был замечательный момент - отец героя (кажется, лейтенант) постоянно рассказывал матери о каком-то полковнике, который почему-то чаще всего вызывал в нем какие-то эмоции. Полковника звали Левитин. Мать внимательно слушала и каждый раз отвечала - "Мне кажется, Левитин тебя подсиживает". "У каждого есть свой Левитин, - добавлял от себя Лимонов. - У меня, например, это поэт Бродский".

Примерно таким же Левитиным у меня достаточно долго был уже упомянутый Валерий Панюшкин. Сейчас сопоставимых с ним претендентов на роль этого Левитина не вижу. Перечисленные тобой имена - это из какой-то другой области, далекой от того, чем занимаюсь я.

Ольшанский - талантливый провокатор из ЖЖ и не очень порядочный человек в жизни; Голышев - это вообще черт знает что, по-хорошему, им с Максимом Кононенко нужно поменяться доменными именами своих сайтов, блогу Кононенко больше подошел бы адрес "Назлобу.ру" и наоборот. Чадаев - член Общественной палаты (как у Домбровского - "Я повстречал чекиста, и о нем мне нечего сказать. Он был чекистом"), Виталий Иванов - такая программа "Время" в интернете.

Я бы составил другой ряд. В нем оказался бы Дмитрий Соколов-Митрич, основной проблемой которого я считаю превалирующие над работой взгляды - дело даже не в том, что я их не разделяю, а в том, что не должны они влиять на то, чем занимается журналист (В ЖЖ у него недавно было написано, что, съездив в Тверскую область, где во время пожара погиб сельский священник с семьей, Митрич узнал что-то такое, что переворачивает общее представление о случившемся со священником. Но писать об этом он не будет, потому что не хочет вмешиваться в следствие. По-моему, это недопустимый подход). В нем оказалась бы коммерсантовская Ольга Алленова - лучший из репортеров, работающих на Кавказе. Дмитрий Бутрин - тоже из "Коммерсанта", пишущий об экономике, но всегда умеющий проникать через нее в политику. В газете "Жизнь" есть Леонид Шахов, который пять лет подряд ежедневно комментировал политические события, как он сам говорит, крестьянским языком - а это очень сложное умение.

Мне трудно себя с кем-то из этих людей сравнивать, но коллегами я могу назвать именно их.

- Кто, на твой взгляд, является наиболее разумным и адекватным политическим аналитиком в России? Павловский и Белковский - что роднит и что отличает эти фигуры?

- Полагаю, имен настоящих политических аналитиков мы не знаем - они работают где-то в крупных компаниях или спецслужбах, что-то анализируют, пишут записки для своего начальства. Абсолютно непубличная история. Павловский и Белковский - наоборот, настоящие поп-фигуры, причем, как бы они сами ни относились к тому, что для всех их имена идут через запятую, так и есть - их можно назвать "Пепси" и "Кока-колой" русской политологии. В "Коммерсанте", когда в заметке нужен был комментарий политолога, мой редактор, аполитичный человек, постоянно говорил - "И обязательно позвони Павловскому или Белковскому". В самом деле - какая разница?

- Круг Павловского - насколько, на твой взгляд, люди, собранные там, искренне верят в произносимое ими? И насколько искренни их оппоненты - я в том числе, хотя о себе не спрашиваю.

- Недавно у меня в ЖЖ случилась не очень приятная перепалка с одним "человеком Павловского". Спорили о деле Аракчеева, мой оппонент участвовал в митинге в защиту Аракчеева и Худякова, я этот митинг критиковал. Оппонент называл мои заявление верноподданическими, и я спросил его: - Погоди, а если завтра Путин скажет, что Аракчеев сидит зря - как, по-твоему, я на это отреагирую? Оппонент ответил мне: - Ты вначале покочевряжишься, а потом скажешь, что это очень мудрое решение.

Полагаю, людей с таким подходом к жизни трудно считать искренними. И это прискорбно - потому что мне бы хотелось думать, что мои единомышленники есть хотя бы в этом, как говоришь, кругу, но такой подход ("покочевряжишься, а потом назовешь мудрым") исключает саму возможность оперировать категориями "единомышленник" или "оппонент". Это печально.

Среди "борцов с режимом" искренних людей, очевидно, больше - правда, это чаще всего обусловлено тем, что их искренность есть синоним глупости.

Тех же, кто умнее, нельзя назвать искренними - мне почему-то запомнился эпизод с Ольшанским, который в дни Беслана (тогда он был "против Путина") писал в ЖЖ: - Боже, неужели Путин прикажет убивать детей, это невозможно, по моим щекам катятся слезы! - и это было насквозь фальшиво, потому что каждый, кто знает Ольшанского и даже относится к нему с симпатией, прекрасно понимает, что Ольшанскому нет и не может быть никакого дела до каких-то там детей в Осетии - ну, не такой он человек.

Что касается лично тебя, я полагаю, что рано или поздно ты перестанешь идентифицировать себя с их тусовкой. Правда, никакой альтернативы я назвать не могу.

- Чувства, которые лично ты испытываешь к действующей российской власти?

- Все-таки сочувствие. У этих людей не было никакого выбора, кроме как взять на себя полную ответственность за происходящее в стране (либералы называют этот процесс "свертыванием демократии"), но ответственность оказалась непомерной. И выхода теперь нет: отказаться от этой ответственности - значит, обрушить все, погребя под обломками и самих себя. Что будет дальше - не знаю.

- Какая идеология, на твой взгляд, наиболее актуальна для современной России?

- На фоне сказанного выше это может показаться странным, но пока, кроме пресловутой суверенной демократии, ничего подходящего не вижу. По-моему, важнейшим идеологическим приобретением последних лет стало то, что сейчас никто не сомневается в том, что решения о будущем России должны приниматься в России и только. Понятно, что такой квазиидеологии - слишком мало, но больше у нас пока ничего нет. Надеюсь, что только пока.

Беседовал Захар Прилепин
2007-02-01, Олег Кашин
"Агентство Политических Новостей - Нижний Новгород" 2004.

Персоны (1)

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован