20 декабря 2001
149

ЯДОВИТЫЙ ПЛЮЩ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Лемми Кошен. Питер Чейни.
Ядовитый плющ.


ШИФРОВАЛЬНЫЙ ОТДЕЛ

Заместителю директора отделения Федерального Бюро Расследования в Штате
Небраска.

Для передачи:
Специальному агенту Лемюэлю Г. Кошену.

От: Директора Федерального Бюро Расследований Соединенных Штатов.
Департамент Юстиции, Вашингтон.
Операция 42-7-3-36.

Специальному агенту Лемюэлю Г. Кошену предлагается немедленно выехать в
Нью-Йорк для установления негласной связи со специальным агентом Мирасом
Дунканом из Чикаго, от которого Кошен получит дальнейшие инструкции.

Специальному агенту Кошену немедленно выехать под именем Перри Чарльза
Райса, торговца акциями из Мэзон-Сити, Айова. Место свидания с Мирасом
Дунканом - ресторан Мокси, Устерфронт, Нью-Йорк.

Дункан будет принимать участие в этой операции под именем Харвеста В.
Мелландера, богатого промышленника из среднезападных штатов, приехавшего в
Нью-Йорк развлечься. Его особые приметы: на правой руке нет верхнего
сустава мизинца. Особые приметы специального агента Кошена - шрам от пореза
бритвой на левой ладони.

Необходимые суммы следует получить в местном отделении ФБР. Выехать
немедленно.

Прочти. Запомни. Уничтожь.

ОДНОГО УБРАЛИ

Ну и доволен же я, ребята. Должен вам сказать, что никогда не был в
восторге от такого бесцельного отсиживания, как сейчас в Штате Небраска, но
в последнее время даже побаивался, как бы мне в этой глуши не (одеревенеть
до такой степени, что у меня на голове вместо волос начнет расти солома)
обрасти шерстью с ног до головы?

Но, я полагаю, не мое дело обсуждать распоряжения нашей главной конторы. А
если подумать хорошенько, то, вероятно, они нарочно забросили меня на
некоторое время в такую глушь, чтобы хоть несколько поулегся шум, который я
поднял вокруг дела Миранды ван Зельден.

Кажется, меня ожидает нечто очень интересное, потому что уж если вызвали из
Чикаго Мираса Дункана, чтобы он связался со мной в Нью-Йорке, значит, это
настоящая работа, не для молокососов, потому что Дункан считается в нашей
системе одним из козырных тузов, и вы себе и представить не можете, сколько
у него медалей за успешную ликвидацию шаек и гангстеров и за другие
подобные же дела.

Я считаю, что поезд - замечательное место для размышлений. Всю дорогу от
Небраска до Нью-Йорка я сидел развалившись в мягком кресле и давал волю
своим мыслям. Многие ребята думают, что работа `джимена` - дурацкая
работенка. Может быть, но с другой стороны, это как кому. Вот если вы такой
парень, как я, который любит приключения, любит попадать в разные
переделки, для такого наша работа - великое дело, если только, конечно, его
первого не пристрелят где-нибудь за углом. И интересно, какая это работа
ожидает меня и что еще приключится с Лемми Кошеном до того, как он вручит
апостолу Петру входной билет и даст ему полный отчет о своей земной
деятельности?

Я приехал в 8`часов. Получил багаж, поехал в отель в западной части города
на 23-й улице, где меня совсем не знают, и зарегистрировался там как Перри
Ч.Райс. При регистрации я немного поболтал с дежурным, всячески стараясь
произвести на него впечатление неотесанного провинциала, который считает,
что Нью-Йорк - ничего себе местечко, только уж слишком большое.

После этого я принял ванну, достал из чемодана смокинг, именно того покроя,
который бы носил такой парень как Райс, и пошел прогуляться по городу. По
дороге я зашел в какую-то забегаловку, выпил немного виски и часов в 10 сел
в такси и отправился в `Мокси` на Устерфронт.

Погребок `Мокси` - обычное заведение такого сорта. Это заведеньице я вообще
раньше не знал, потому что плохо знаком с Нью-Йорком (мне как-то не очень
много приходилось здесь работать). И именно поэтому для предстоящей работы
выбор пал именно на меня. Погребок `Мокси` - заведение каких много на
набережной. Здесь вы можете получить в неограниченном количестве
отвратительный самогон и вообще все, что угодно, включая расколотый черепок
и бесплатное купанье в Истривере с железным утюгом на шее.

Когда я спускался по ступенькам вниз, стоявшие у входа довольно
подозрительные парни осмотрели меня с головы до ног, но не выразили при
этом никакого удивления, из чего я понял, что им и раньше приходилось
видеть парней в смокингах.

В одном из углов бара над стойкой возвышался огромный парень, которого
называли Мокси. Я заказал ему одну порцию ржаного чистого, при этом мне
показалось, что и он не прочь бы составить мне компанию. Я оказался прав.
Он охотно ко мне присоединился. Тогда я начал плести всякую чертовщину
относительно прелестей жизни в Мэзон-Сити, где отлично поставлено
производство кирпичей и сахарной свеклы, и к концу моего рассказа
`присутствующие парни были убеждены, что я такой неотесанный деревенщина, у
которого того и гляди из ушей начнет расти папоротник.

Наконец, минут через 20, в заведение с приветливой улыбкой ввалился парень
среднего роста, довольно полный. На нем был отличный серый костюм и в
галстуке огромная булавка. Правую руку он засунул в петлю жилета, и я
увидел, что верхнего сустава у него на мизинце нет. Как вы понимаете, без
особого труда я догадался, что это и есть Мирас Дункан, мой коллега,
другими словами, мистер Харвест В. Мелландер.

С ним пришли две дамы, и, по-моему, он разыгрывал из себя провинциала,
который попросил этих красоток познакомить его с городом. Они сели за
столик, но тут подошел какой-то парень и увел девчонок.

Все это время я спокойно сидел. Просто сидел. Вскоре этот самый мистер
Харвест Мелландер какой-то величавой походкой подошел к бару, он вообще
разыгрывал из себя важную персону, заказал порцию ржаного, а когда начал
пить, пристально посмотрел на меня и чуть заметно улыбнулся.

- Слушай, парень, - обратился он ко мне. - Случайно, твое имя не Райс? Ты
не из Мезон-Сити?

Я посмотрел на него, сказал `да` и спросил, откуда ему это известно.

Тогда он сказал, что сразу меня узнал, потому что когда-то проезжая по
нашему городу, разбил свою машину, а я пустил его к себе переночевать.

Тогда я разыграл великолепную сцену встречи со старым знакомым, и мы начали
по этому поводу заказывать огромное количество виски и угощать всех
присутствующих. Примерно через час мы прилично накачали всю эту компанию;
поднялся такой шум и гвалт, что никто не обратил внимания, как мы с
Мирасом, захватив с собой бутылку, смылись к столику, стоявшему в
отдаленном углу комнаты, и все еще довольно громкими голосами заливали о
событиях той ночи, когда он у меня ночевал.

Потом я показал ему свою левую руку, чтобы он мог увидеть шрам на ладони,
которым меня четыре года назад отметил один гангстер. Тогда он налил мне
еще стаканчик и сказал:

- О`кей, приятель. Теперь слушай. Нам с тобой предстоит гоняться за
химерой, за некоей фантазией, если хочешь, потому что, поверь мне, работа
такая деликатная, что никто ничего о ней не знает, включая и меня. Полагаю,
что и тебе ничего не известно.

- Ты чертовски прав, - сказал я ему и нарочно громко икнул.

- Мне ничего не известно, Харвест. А в чем дело? Кто-нибудь собирается
убить президента?

Он закурил сигару. Подвыпившие парни так расшумелись, что мы без всякой
опаски могли разговаривать о своих делах.

- Ну, до этого еще не дошло, но во всяком случае дело очень серьезное: в
Бюро поступили сведения, что кто-то собирается стянуть золотые слитки,
которые на будущей неделе должны быть отправлены в Саут-Гемптон, Англия.

Каким образом это будет проделано, в Бюро неизвестно, они просто откуда-то
узнали, что кто-то что-то собирается сделать. И вот тебе сейчас и предстоит
выяснить, кто именно и что именно.

Понял? Я приехал сюда только для того, чтобы сообщить тебе все, что
известно мне. Через пару дней я смоюсь, а тебе придется всерьез одному
заняться этой работой.

В Бюро считают, что тебя несколько позабыли в этих краях, во всяком случае,
выбор пал на тебя.

Я закурил, налил себе еще немного виски. А работенка-то мне пришлась по
вкусу.

- Слушай, Харвест, - сказал я, - а откуда все это стало известно? Может
быть, это пустые бредни здешней полиции? Может быть, они недавно видели
кинокартину с похищением золота?

Он улыбнулся.

- Мне тоже сначала так казалось, - сказал он. - Только это, к сожалению, не
так. Дело вот в чем: как-то в одну прекрасную ночь, в одном не менее
прекрасном заведении произошла потасовка, и какому-то парню влепили по роже
изо всей силы виски марки `Уайт-Рокк`. Как ты сам понимаешь, парню от
такого удара стало нехорошо, он сразу потерял сознание и так в него больше
не приходил.

Но между прочим его отвезли в больницу, и там он в бреду начал высказывать
какие-то идеи. Бормотал о золотых слитках. Прич╟м располагал довольно
подробными сведениями, например, знал о количестве золота, которое
предполагается отправить, ему также было известно название корабля, на
котором должно быть золото, точно известны все распоряжения казначейства по
этому поводу и т.д. А откуда у него такие сведения - установить не удалось.

Нью-йоркский `джимен` Карсон записал весь этот бред, после парень отдал
концы, так и не приходя в сознание. И что мы с этого имеем?

- Да, конечно, немного, чтобы начать действовать, - согласился я. - Ну, а
еще что известно?

- Больше я тебе ничего не могу сказать. Я здесь уже несколько дней, и все
время пытался завязать какие-нибудь связи с местными гангстерами,
что-нибудь разнюхать об их делах, но до сих пор мне ничего не удалось.

Тебе так же хорошо известно, как и мне, что в городе есть только пять
достаточно крупных гангстеров, которые могли бы решиться на такое дело, как
кражу золотых слитков стоимостью около восьми миллионов долларов. Поэтому
мне кажется, тебе сейчас следует разыскать этих парней, всеми способами
втереться к ним: разыграть из себя простачка, проиграть деньги или
что-нибудь в этом роде. Короче говоря, необходимо войти с ними в контакт.

Тут он достал из жилетного кармана зубочистку и принялся довольно активно
орудовать ею. Потом, видимо, что-то вспомнив, он улыбнулся мне и сказал:

- Да, слушай, я тебе сейчас расскажу кое-что очень интересное. Как только
Карсон сообщил обо всем в Бюро, меня назначили на эту работу. Я подобрал
трех хороших копов и решил с их помощью заняться расследованием. Так что же
ты думаешь? Мак-Нейля, между прочим, очень хорошего парня, убили около
Бруклинского моста. Второго парня, Фанрона, тоже очень умный коп, выловили
в Ист-Ривере, и в непромокаемый табачный кисет была засунута записка:

`Заходи к нам как-нибудь еще раз`.

Третьего огрели по башке дубинкой так, что он, не успев опомниться, отдал
богу душу. Ну что ты на это скажешь?

Он замолчал, так как в подвальчик ввалилось еще несколько парней и
некоторые из них близко подошли к нашему столу.

- О`кей, - сказал он и нарочно так громко икнул, что можно было услышать по
крайней мере за целую версту. - Теперь вот что, тут на меня работает пара
человечков, не копы, так, обыкновенные люди, так сказать `любители`. Давай
сегодня около часа ночи встретимся в ресторане Джо Мадригала, может быть, я
там тебе кое-что покажу.

С этими словами он крепко пожал мою руку и вывальсировал из погребка.

А я остался посидеть еще немного и спокойно все обдумать, потому что,
насколько я понимаю, мне предстоит нелегкая работенка, как бы искать иголку
в стогу сена. И в то же время Мелландер совершенно правильно сказал, что в
Нью-Йорке остались не выловленными только пять крупных гангстеров, у
которых хватит нервов и организованности, чтобы провернуть это дело. И,
по-моему, он дал совершенно правильный совет; всеми способами втереться в
их компанию, и, может быть, как-нибудь случайно мне удастся наткнуться на
самую маленькую зацепочку, которая поможет распутать все это дело.

Я всегда придерживался такого мнения, что в любом случае не следует лезть,
так сказать, напрашиваться, на неприятности, нужно спокойно выжидать, пока
они сами не стукнут тебя по башке. Уверяю вас, многим ребятам пришлось
раньше срока прибегать к помощи восстановителя для волос только потому, что
они начинали волноваться и нервничать задолго до того, как приходили к ним
неприятности. А потом я уже достаточно долго занимаюсь этой охотой, чтобы
волноваться по поводу нового задания.

Единственно, что меня в данный момент могло беспокоить и огорчать - это то,
что мой славный друг мистер Мелландер смылся, оставив меня расплачиваться
по счету, который, как вы сами можете догадаться, был довольно пухленьким,
так что мне пришлось доставать крупную ассигнацию и долго дожидаться, пока
парень, обслуживающий мой стол, бегал куда-то ее менять. Я воспользовался
этим и решил подумать.

Я думал: какое бы это ни было дело, это все-таки перемена в жизни, и
кажется, работенка такая, что придется запустить мой мозговой механизм на
полный ход, и уже мысленно осыпал себя букетами цветов за успешное ее
выполнение.

Но тут я вернулся на грешную землю и вспомнил, что я еще не то что не
окончил дело, но даже и не принимался за него, и что у меня есть все шансы
заработать в ближайшее время или королевский удар по роже от гангстеров и
штопаный саван, или выговор от Директора. И будет гораздо лучше, если я
проявлю в этом деле максимальную осторожность.

Несмотря на такие мрачные мысли, я все же, получив, наконец, сдачу,
подумал, что Нью-Йорк - очень милое местечко. И, говорят, здесь очень много
роскошных девчонок, а они как раз интересуют меня больше всего на свете ив
любое время, если только, конечно, это не мешает моей текущей работе.

После этих рассуждении я смылся, вернулся в отель, лег в постель и начал
серьезно обдумывать это дело с золотыми слитками. По-моему, совершенно
очевидно, что где-то завелся предатель, поскольку официальные сведения
просачиваются к бандитам. К такому мнению я прихожу на том основании, что
все три копа, которым поручали разнюхать что к чему, были убиты. И учтите,
я не особенно удивлюсь, что этих трех копов прикончили, потому что я часто
замечал: когда полицейские шпики хотят провести какое-нибудь расследование,
они вступают в контакт со слишком большим количеством людей, и, кроме того,
слишком широко раскрывают рот по поводу того, что им необходимо выяснить,
так что слухи доходят до самих гангстеров, и тогда те начинают
тренироваться в стрельбе, используя в качестве мишени каркас не в меру
разболтавшегося копа.

Вот почему и была создана наша организация `джименов`. В наших правилах
говорится, что нам полагается работать в одиночку, не связываться с копами,
за исключением особых случаев, когда мы должны это делать, и все равно,
поверьте мне, ребята, мы этого не делаем, разве только в тех случаях, когда
слово `должны` пишется с чертовски большой буквы. Но зато у нас работают
разные ребята, разного класса, и практически абсолютно все организации и
все места охвачены `джименами`. Есть наши ребята и среди адвокатов, и среди
артистов, а иногда наших работников посылают в какую-нибудь темную
компанию, чтобы они там обжились немного, вошли в курс дела и потом помогли
ликвидировать. Словом, наши ребята работают везде, даже в таких местах, о
которых вы никогда не подумали бы.

Я должен сказать, что ужасно доволен, что именно мне поручили это дело,
потому что совершенно очевидно: это будет очень нелегкая работенка. И
кажется, начальство собирается отозвать Мираса Дункана и целиком возложить
на меня все.

Что же, очевидно, там, наверху меня очень высоко ценят, вероятно, они
довольны тем, как я провернул в Англии вместе с английскими копами дело
Миранды ван Зелден.

И тут я предался воспоминаниям о Миранде, о том, какая роскошная штучка она
была. Поверьте мне, у этой девчонки была такая фигура, которая могла
произвести впечатление даже на слепого. И я подумал: а с какими девчонками
придется встретиться в этом деле? Попадется ли мне на пути хотя бы одна
роскошная бэби, когда я буду втираться в компанию этих бандюг, собирающихся
стянуть золотые слитки?

Потому что уж такой я парень - ужасно люблю женщин! И должен вам сказать,
женщины - очень интересные создания. Мне в работе приходилось встречаться с
разными дамочками, и я заметил, что в девяти случаях из десяти, если вы
ведете с ними правильную линию, они вам выболтают все, что вас интересует,
прежде чем успеют сообразить, что слишком широко раскрыли свой
очаровательный ротик.

Помню, у меня был случай в Миссури с подружкой одного гангстера. Так вот
эта крошка выболтала мне все о своем дружке потому, что ей очень нравилось,
как сверкали мои белые зубы, когда я во весь рот зевал, слушая ее рассказ.
Вот так-то.

Я взглянул на часы. Половина первого. Кажется, мне пора двигаться на
свидание с мистером Харвестом в ресторане Джо Мадригала, который находится
в десяти минутах езды от моего отеля. И прежде чем отправиться в путь, я
устроил совещание сам с собой относительно того, брать мне пушку или нет,
потому что пользы от Лемми Кошена без `люгера` под мышкой ровно столько,
сколько от соленой свинины правоверному раввину, особенно если учесть, как
поступили эти мальчики с тремя копами. Но, поразмыслив хорошенько, я решил,
что такой парень, как Перри Чарльз Райс, вряд ли пойдет в ресторан с
револьвером. Поэтому я оставил свой `люгер`, и, учитывая последующие
события, вы убедитесь, что Перри Райс, или другими словами Лемми Кошен,
поступил исключительно разумно.

Была роскошная ночь, а так как я на дорожку подзаправился небольшой дозой
виски да еще страшно гордился тем, что получил такое серьезное, так
сказать, `золотое` задание, то чувствовал себя как парень, заграбаставший в
покере огромный банк, потому что олухи партнеры забыли посмотреть, было ли
у этого парня открытие.

Вскоре я подошел к заведению Джо Мадригала, которое называется `Клуб
избранных`, что мне показалось очень милой шуткой, так как этот самый
Мадригал, по происхождению грек, был, вероятно, одним из знаменитых сорока
разбойников, если только истории, которые я слышал о нем, соответствуют
действительности.

А роскошное заведение, этот самый клуб, похож на ночные клубы, которые
обычно вы видите в кинокартинах, только выпивка здесь настоящая. Через
позолоченный вход вы проходите по широкому .коридору, затем поднимаетесь на
несколько ступенек, проходите через несколько дверей и в комнате направо
сдаете свою шляпу. Перед вами вновь широкая лестница, затем танцзал со
столиками вокруг и справа сцена с опущенным занавесом. Налево, примерно на
половине расстояния до сцены - маленький коридорчик, без второго выхода из
него, в коридорчике несколько телефонных будок. Направо около двери - бар с
парой барменов в нарядных белых куртках. А справа от сцены место для
оркестра, и рядом с ним маленькая дверца. Когда я вошел, оркестр нажаривал
классную мелодию, услышав которую, сам Карузо захотел бы быть не только
певцом, но и исполнителем ритмичных танцев.

Я отдал шляпу, подошел к бару и только хотел открыть рот, чтобы произнести
`ржаного`, как вдруг увидел на другом конце зала одного парня. Что-то в нем
показалось мне знакомым, хотя он был здорово на взводе, держался на ногах
еще довольно прилично. Взглянув на него еще раз пристальнее, я вспомнил,
что это Джерри Тартан, репортер `Чикаго Ивнинг Сай`, и меня даже в дрожь
бросило, потому что этот парень знает меня как Лемми Кошена. И я понял, что
мне надо срочно предупредить его, чтобы он не открывал рта насчет того, что
я `джимен`, а то могут произойти некоторые осложнения.

Надо вам сказать, что этот Джерри Тартан - правильный парень, и я пару раз
прибегал к его услугам. Он очень быстро доставляет нужные сведения, которые
было бы весьма нежелательно проверять официальным путем. Парень умен и
умеет держать язык за зубами, и поэтому я непринужденной походочкой
направился к нему. И подоспел как раз вовремя, чтобы подхватить его, так
как он чуть не свалился со стула.

- Слушай, `Хмельной`, - сказал я ему. - Ну-ка, приди на минуту в себя и
поздоровайся со своим старым другом Перри Чарльзом Райсом, который приехал
сюда из Айовы по делам нашей древней лавочки, торгующей акциями. Надеюсь,
ты не настолько пьян, чтобы не понять, что я говорю, старина, а?

И представьте себе, хотя `Хмельной` здорово накачался - между прочим, этот
парень всегда полупьян, я его знаю вот уже в течение нескольких лет и ни
разу еще не видел трезвым - так вот, оказывается, несмотря на то, что он
здорово накачался, котелок у него варит нормально, потому что он понимающе
взглянул на меня, улыбнулся и сказал: `Черт возьми, никак это ты, старина
Перри... Что ты здесь делаешь? И как поживает твой босс? Все еще торгует
акциями? Разр╟ши-ка мне, Перри, угостить тебя двойной`...

С этими словами он подхватил меня под руку и потащил к бару, где я
предупредил его, что нахожусь здесь по одному делу и чтобы он не забывал,
что я мистер Райс, а если он забудет, тогда я так рассвирепею, что насыплю
ему полные штаны рыболовных крючков.

После этого предупреждения я повернулся на вертящемся табурете и начал
рассматривать заведение Джо Мадригала. Роскошное местечко, скажу я вам, и,
надо полагать, немало башлей вложено в него. В зале много публики, все они
едят и пьют, и - все это люди, привыкшие швырять деньгами, не считая их.

Я подумал, почему это мой друг Харвест В. Мелландер избрал для нашей
встречи именно это место и каким образом это заведение связано с делом,
которым нам предстоит заниматься. Хотя чего же удивительного - всем давно
известно, что самые крупные мошенничества, убийства и грабежи берут свое
начало именно в ночных клубах.

И тут я вдруг увидел нечто, от чего у меня перехватило дыхание по крайней
мере минут на пять. Я увидел дамочку.

Она вышла из маленькой дверцы, которая находилась около эстрады для
оркестра, справа от меня. И хотя я на своем веку видел много всяких
роскошных дамочек, пожалуй, девчонку такого класса мне еще видеть не
приходилось...

Надеюсь, ребята, вы достаточно образованные люди и слышали о некой
греческой даме по имени Елена и о том, как ее прекрасное лицо явилось
причиной гибели тысячи кораблей. Уверяю вас, ребята, лицо этой красотки
вполне может явиться причиной гибели всех кораблей военноморского флота
Соединенных Штатов, да еще пару подводных лодок в придачу. Высокая, походка
королевская, лицо овальное и белое, как мрамор, пара огромных жгучих глаз,
которые, как говорится, видят тебя насквозь и даже глубже.

Роскошная бэби!.. У нее такой великолепный ротик, что непременно хочется
взглянуть на него еще раз, чтобы убедиться, что это вам не просто только
так показалось.

Рядом с ней стоял парень. До того безобразный, что ему без лишней волокиты
дали бы ученую степень в колледже для горгулей. Уверяю вас, смотреть на
него было ужасно неприятно, даже вроде как бы больно. Коротенький, толстый,
с белым, как пергамент, лицом. И до смерти чем-то напуган. Я на своем веку
видел много испуганных людей, но ни один из них не был напуган до такой
степени.

С минуту они постояли в дверях, как бы не зная, на что решиться. Потом,
когда они совсем уже было хотели сесть за один из столиков около эстрады,
из двери вышел еще один парень и присоединился к ним.

Это был высокий, стройный и красивый малый. Черты . лица тонкие, но .лицо
до того жестокое, как будто он вот-вот собирается выдернуть у кошки все
четыре ноги. Надеюсь, вы понимаете, что я хочу сказать: типичный
звероподобный бандюга. Ну, конечно, он отлично одет и выглядит роскошно, а
на манишке сверкают два огромных бриллиантах которые, конечно, были куплены
не в магазине `5 и 10 центов`.

Он улыбнулся очаровательной даме и что-то ей сказал, тогда она в свою
очередь повернулась к горгулье и тоже ему что-то сказала. После этого они
все трое повернулись и ушли обратно за маленькую дверцу.

Меня эта компания очень заинтересовала, и я решил задать `Хмельному` пару
вопросов относительно этих людей.

`Хмельного` по праву можно назвать `королем ночных клубов`, потому что нет
ни одного подобного заведения ни в Чикаго, ни в Нью-Йорке, в котором бы он
не был своим человеком.

Не знаю, говорил ли я вам раньше, что Джерри Тартан - отличный репортер по
криминальным делам, и его газета дала ему полную свободу действия, поэтому
он идет куда ему хочется и часто достает сведения, которыми я с
удовольствием пользовался в своей работе.

Я еще раз оглядел зал. Да, это действительно роскошное заведение. Зал был
почти полностью заполнен, торговля шла бойко, то и дело раздавалось
хлопанье пробок шампанского. Почти все женщины были очень красивы и в танце
умело покачивали бедрами.

`Хмельной` стоит в конце бара, пьет ржаное и о ч╟м-то разговаривает с
краснорожим парнем, который оплатил ему виски. Я подошел к `Хмельному`,
отвел немного в сторону эту газетную ищейку и спросил его, не знает ли он,
кто эта роскошная дама, которая только что ушла в боковую дверь.

- Это Карлотта, Перри. Разве ты не знаешь Карлотту? Что ж... Надо будет
тебя с ней познакомить, только побереги глаза, Перри, как бы она их тебе не
опалила. Ты когда-нибудь слышал легенду о мотыльке и пламени? - Он
отхлебнул виски.

- Она чудо, бесподобно красива, но, бог мой, до чего же это скверная
женщина! И Перри, как она поет...

И тут он начал мне рассказывать, что Карлотта поет в кабаре в этом клубе и
у нее страсть какой горячий характер, и что немало парней получили по роже
после того, как она с ними немного позабавилась. Если верить `Хмельному` -
а я уже говорил вам, что парень хорошо знает эти дела - эта бабенка - нечто
вроде современной Клеопатры и считает, что любой парень, если только его
кошелек туго набит, вполне может подойти для нее в роли Марка Антония.
`Хмельной` рассказал мне также по секрету, что этого паренька, с горгульей
физиономией, все ребята из ночных клубов зовут Вилли-Простофиля.

У Вилли-Простофили есть настоящее имя. Чарль Фрон, но никто не подумал бы
называть его этим именем. И, кажется, сейчас он по уши влюбился в Карлотту
и изо всех сил пыжится, чтобы добиться ее благосклонности.

Из слов `Хмельного` я понял, что Карлотта не прочь прикарманить горгулины
наличные, а у парня, оказывается, денег гораздо больше, чем он может
потратить сам при его куриной фантазии.

Я так заинтересовался местными сплетнями, что чуть было не забыл о цели
моего прихода сюда, а именно, свидании с Мирасом Дунканом, или вернее, с
мистером Харвестом В.Мелландером. Было уже двенадцать минут второго, а мой
друг все еще не приходил. Опаздывал, что меня крайне удивляло, так как я
неоднократно слышал, что парень отличается необычайной точностью и всегда и
всюду приходит вовремя.

Я посидел еще несколько минут, а потом решил позвонить в погребок Мокси,
где мы встретились с Дунканом, и спросить, не оставил ли он мне
какое-нибудь поручение, ведь это собственно единственное место, где он
может меня найти. Я пошарил в кармане, нашел пятачок и прошел мимо столиков
к левому коридорчику, где раньше заметил телефонные будки.

Проходя, я внимательно его осмотрел. Это узкий коридор, примерно в 15 футов
длиной, в нем три телефонные будки, все выкрашены в кремовый цвет с
позолоченной отделкой, чтобы не нарушать ансамбль всего заведения.
Коридорчик освещается тремя лампочками в виде тюльпанчиков, по одной над
каждой будкой.

Я подошел к самой последней будке. Надо сказать, пошел к ней потому, что
две первые, находившиеся одна против другой, хорошо видны из зала, а я не
хотел быть у всех на виду, так сказать, привлекать к себе внимание.

Я взглянул в телефонную книгу, нашел номер телефона заведения Мокси,
приготовил пятачок и открыл дверцу будки. Но тут меня ожидал страшный удар.

Потому что как раз напротив дверцы, прислонившись спиной к стенке будки, с
телефонной трубкой в руках и со ` съехавшей на один глаз шляпой, в луже
крови на полу сидел ни кто иной, как Мирас Дункан, или, другими словами,
мистер Харвест В. Мелландер! Кто-то досыта накормил его, всадив три пули с
самого короткого расстояния, так что на его светлом сером костюме ясно
вырисовывались прожженные порохом дырки.

Да. Мне что-то предстоящая работа начинает нравиться все меньше и меньше.
Потому что, поскольку Дункан умер, мне не у кого будет узнать
дополнительные подробности, а кроме того, совершенно очевидно, что какие-то
люди здесь, в этом заведении, весьма недоброжелательно относятся к таким,
как я, `джименам`, и сейчас они, вероятно, разделавшись с мистером
Мелландером, планируют устроить какую-нибудь пакость и мне.

Я закрыл дверцу, вернулся в бар, выпил большую порцию ржаного и начал
думать. Потом пошел к девчонке, у которой оставил шляпу, и спросил, нет ли
у нее картонки размером 12х12 дюймов.

Эта бэби оказалась славной девчонкой и. клюнула на взгляд, которым я ее
наградил. Она быстро засуетилась, вырезала дно картонной коробки и с
улыбкой протянула мне вместе со шнурочком, который я у нее попросил с
соответствующей улыбочкой. Я сунул ей за хлопоты долларовую бумажку и пошел
в туалетную комнату.

В туалетной комнате, в которую надо было подняться по широкой лесенке, я
достал свою авторучку и начал печатными буквами писать на картонке
объявление. Потом в обоих верхних углах прорезал дырки, продернул в них
шнурок, завязал его бантиком, спрятал это объявление под пиджаком и
вернулся в бар.

В баре я выпил еще одну порцию ржаного и небрежно направился в телефонный
коридорчик. Бросил быстрый взгляд на крайнюю будку и убедился, что мистер
Мелландер все еще там и все еще абсолютно мертвый.

Я плотно прикрыл дверцу этой будки и на ручке повесил то самое объявление,
которое с таким усердием рисовал в уборной. Объявление гласило: `Аппарат
испорчен`. Повесив его, я снова вернулся в бар и заказал себе большую
порцию ржаного.

Потому что, кажется, это дело обещает быть очень интересным!

ОДНА ДЛЯ ВИЛЛИ

Я, ребята, пришел к такому заключению, что здесь, в заведении Джо
Мадригала, находится парень, которому кое-что известно. Совершенно
очевидно, что парню, убившему Мираса Дункана, было известно, что Дункан
работает по `золотому` делу, и похоже, теперь и мне приходится ожидать свою
порцию.

И, очевидно, в дело замешан кто-то, кто имеет доступ в самые верха. Вы
ведь, вероятно, помните, Дункан рассказывал мне, что когда тот парень,
из-за которого собственно и началось это расследование, разболтался в
бреду, он проявил необычайную осведомленность в некоторых деталях отправки
золотых слитков.

Но все это отнюдь не может помочь мне, и, пожалуй, единственное, что
следует сейчас делать, это спокойно сидеть и дожидаться, когда что-нибудь
само собой выпрыгнет на сцену, хотя у меня вдруг появилось довольно
трусливое предчувствие, что следующим событием в этом деле будет меткая
пуля для меня.

Интересно, сколько времени Мирас Дункан пролежал в этой будке? Кроме того,
чрезвычайно интересно знать: был он убит до или после того, как позвонил
куда-то. Потому что, может быть, все-таки он пошел в будку, чтобы позвонить
мне, и если ему удалось это сделать до того, как он получил пулю, то у
Мокси меня ожидает какое-то сообщение от него. Значит, нужно сейчас же
позвонить Мокси и спросить, не передавал ли кто-нибудь какое-нибудь
поручение для мистера Райса, хотя, пожалуй, лучше я попрошу позвонить
`Хмельного`, так как для меня безопаснее посидеть здесь в баре и не
болтаться по укромным местечкам этого заведения, где меня легко могут
пристрелить.

Поэтому я подошел к `Хмельному` и попросил его пойти в телефонную будку,
позвонить Мокси и спросить, было ли какое-нибудь поручение для мистера
Райса.

Он сказал о`кей и пошел, а я смотрел, как он нетвердой походкой начал
обходить с левой стороны танцплощадку, останавливаясь то у одного, то у
другого столика, чтобы переброситься парой шуточек со своими знакомыми. Я
видел, как он вошел в коридорчик с телефонами и пошел не в одну из
ближайших будок, которые были видны мне отсюда, а направился к третьей,
последней. Стоявшей в конце коридора. Но вскоре он оттуда вернулся и зашел
в одну из передних будок, и я с облегчением вздохнул, так как, очевидно, он
прочитал на будке объявление `Аппарат испорчен` и дверцу не открывал.

Но так или иначе, он мое поручение выполнил, вернулся ко мне и сказал, что
к. Мокси никто не звонил и не спрашивал меня, после чего добавил, что у
него где-то назначено свидание и он сейчас уходит. Спросил, гае я
остановился, т.к. у него огромное желание зайти ко мне выпить. Потом он
опрокинул рюмочку и смылся`

Минуты через три после этого оркестр перестал играть, только барабан
выбивал жуткую дробь, а свет начал меркнуть. Потом зал погрузился в
темноту, все люстры были выключены за исключением тут и там разбросанных по
стенам бра, от которых падал довольно слабый свет на близлежащие столики.
Потом прожектор осветил занавес. Занавес раздвинулся, и за ним в роскошном
черном платье, как будто она была в него влита, стояла Карлотта. Черт
возьми, и где это я был раньше? Почему до сих пор не встретился с этой
дамой?

И `Хмельной` был прав, когда говорил, что эта бэби умеет петь. Уверяю вас,
большая часть олухов, сидевших в этом зале, слышали на своем веку много
различных певиц; но когда эта дама начала выдавать им медленный сюжет о
том, как она все время ищет любовь и никак ее не найдет, все присутствующие
так и замерли с открытыми ртами.

К тому времени, когда она закончила припев после первого куплета и перешла
ко второму, я подумал, что, может быть, мне следует попробовать заняться
этой дамой, только, конечно, надо будет проследить и случайно не обжечься,
как меня предупреждал `Хмельной`.

Я подумал, что после того, как она закончит петь свою песню, она, вероятно,
присоединится к Вилли-Простофиле, парню с горгульим лицом, в одиночестве
пришвартовавшемуся за столиком, который ближе всех стоял к Карлотте, и мне
пришла в голову мысль завести знакомство с этими двумя парнями, которые
сопровождали Карлотту, так как мне все-таки следует отплатить за Дункана, и
нужно поразнюхать, кому именно, а кроме того, я вообще любознательный
парень.

Поэтому я отошел от стойки бара и тихо, как на резиновых подошвах, начал
пробираться сзади столиков к столу Вилли. Я всячески старался не
производить шума и не прикасаться ни к чему.

Когда Карлотта была на половине второго куплета, я, пожалуй, находился уже
на расстоянии 10 футов от столика Вилли-Простофили, но его не видел, так
как бра над его столиком было выключено, поскольку находилось около сцены.
И только я хотел чиркнуть спичку, чтобы прикурить сигарету, как вдруг
послышалось `хлоп`! Я в своей жизни не раз слышал этот звук. Это, конечно,
может быть, и пробка от шампанского, если ее очень осторожно вытаскивать.
Только сейчас к хлопанью приметался еще легкий металлический звук. Я знаю,
откуда получается такой звук. Я знаю, откуда он. Если выстрелить из
автомата с глушителем на дуле, вы услышите именно это самое `хлоп`.

И как раз в это время Карлотта окончила припев после второго куплета,
поклонилась, в зале вспыхнул свет и раздался оглушительный шум
аплодисментов. Но, поверьте мне, этот шум тут же прекратился, потому что
кто-то аккуратно уложил на месте Вилли-Простофилю. Он повалился на столик и
ударился головой о вазу с цветами, которая стояла на нем. На белой скатерти
и на салфетках появилось красное пятно, и оно все разрасталось.

Я замер на месте и следил за Карлоттой. Она глазом не моргнула! Она просто
взглянула на то, что когда-то было Вилли-Простофилей, повернулась и ушла со
сцены. Занавес опустился.

Вероятно, она ушла в свою уборную. И тут я увидел Джо Мадригала, который
стоял на верхних ступеньках при входе в танцзал. Парень здорово испугался.

- Леди и джентльмены, - проблеял этот грек, - прошу вас быть совсем
спокойными, не двигаться, и вообще ничего не предпринимать, пока не придут
копы, потому что они, вероятно, захотят вам о многом спросить, потому что
кто-то убил этого парня.

С этими словами он закрыл за собой двойные двери и запер их на ключ.

Ну и гвалт поднялся в клубе!

Все во весь голос что-то кричали и толпились вокруг стола Вилли, стараясь
разглядеть его получше. Многие дамочки делали вид, что их это очень
потрясло, но, я заметил, такой вид они принимали, вдоволь наглядевшись на
то, что когда-то было Вилли.

Я воспользовался этой дикой суматохой и потихоньку, сзади столиков, прошел
к маленькой дверце, расположенной с правой стороны от эстрады для оркестра,
которая сейчас была совсем пуста, так как все музыканты присоединились к
посетителям ресторана и с любопытством разглядывали Вилли. Я прошел по
маленькому проходу сбоку эстрады, обогнул ее сзади и вышел в коридор,
находящийся с другой стороны. Вероятно, в этом коридоре расположены
артистические уборные. В самой крайней комнате дверь была полуоткрыта, и в
щель виднелся свет. Вероятно, это уборная Карлотты. Из-за двери слышались
голоса, и я мог держать пари, что там происходил разговор между Карлоттой и
щегольски одетым парнем с жестким выражением лица, который сегодня вечером
беседовал на пороге с Карлоттой и Вилли-Простофилей.

Я толкнул дверь, вошел в комнату и убедился, что прав. Карлотта сидела
перед туалетным столиком, повернувшись к парню, который развалился в кресле
в углу комнаты и курил сигару. Он взглянул на меня.

- Что вы хотите, дружище? - спросил он. Я улыбнулся.

- Извините, может быть, я не в свое дело вмешиваюсь - начал я, - но я
просто проходил мимо, и мне показалось странным, что вы вдруг решили
устроить здесь совещание, в то время как в танцзале лежит только что убитый
парень. Скажите, - я окинул их обоих многозначительным взглядом, - скажите,
этот парень был ваш приятель?

Она ничего не ответила, а он отбросил окурок и достал другую сигарету. Все
это время он смотрел на меня из-под полуопущенных ресниц.

- А почему бы вам, дружище, действительно не заниматься только своими
собственными делами и не лезть в чужие? Между прочим, кто вы такой?

Я улыбнулся ещ╟ шире.

- Мое имя Райс, из Мэзон Сити, штат Айова. А пришел я сюда потому, что мой
приятель Джерри Тартан, репортер обещал представить меня этой даме. Он
совсем было собрался это сделать, как вдруг вспомнил, что у него где-то
деловое свидание. Он ушел, а я подумал, почему бы мне самому не
представиться этой очаровательной даме. - Я взглянул на нее. - Хэлло, как
поживаете, детка?

Она взглянула на меня и заговорила. Забавно, но мне никогда в жизни не
приходилось встречать, чтобы у красивых женщин голос гармонировал с их
лицом и фигурой. Но Карлотта представляет собой приятное исключение,
которое, кстати, не подтверждает никакого правила. Голос у нее такой же
красивый, как и лицо. Он как малиновый сироп, но зато выражение ее глаз
никак нельзя сравнить с сиропом. Я ведь, кажется, говорил уже вам, что
глаза у нее очень красивые, но посмотрели бы вы на них сейчас: это сверкали
два огромных зеленых огня.

-Я очень рада познакомиться с вами, мистер Райс, - сказала она, - но, мне
кажется, сейчас не очень подходящее время для завязывания знакомства. И,
пожалуй, вам самому следует ответить на ряд вопросов вместо того, чтобы
задавать их нам, - она повернулась к парню, сидящему в углу.

- Я видела этого молодого человека; Руди, - заметила она. - Я все время
следила за ним, пока исполняла свою песню. Я видела, как он подошел сзади к
столу Вилли, и, думаю, ему должно быть что-нибудь известно об убийстве.

Руди взглянул на меня и улыбнулся.

- Может быть, ты и права, - сказал он. - Думаю, что копы с большим
интересом побеседуют с вами, мистер Райс. В свою очередь теперь я улыбнулся
ему.

- О`кей, - согласился я. - Я не возражаю. Но только, знаете, вообще-то не
так-то и легко пришить дело. Если вы действительно застрелили парня, у вас
обязательно должен быть револьвер, а револьвер - это такая штука, которую я
никогда с собой не таскаю. Ведь он иногда может выстрелить, даже из
кармана... и убить кого-нибудь. Слушайте, бэби, - продолжал я, - если
говорить о том парне, что лежит сейчас танцзале, то, мне кажется, его убил
человек, стоявший на пороге маленькой дверцы, ведущей в кулисы, - я
улыбнулся еще шире. - Между прочим, интересно, а у вас есть револьвер?

Он встал.

- Слушай, - начал он более сурово. - Давай мотай отсюда! Никто не приглашал
тебя сюда и ни у кого нет никакого желания разговаривать с тобой.
Проваливай, а то будет плохо! Конечно, если копы зададут мне какие-нибудь
вопросы, я им охотно отвечу, а если посторонние лица будут продлять
излишний интерес к этому событию, то ведь легко можно заработать славный
удар по морде. Я помахал шляпой в сторону дамы.

- О`кей, детка, - сказал я. - Мистер Райс не такой парень, чтобы совать
свой нос туда, где его не желают. Пока! Как-нибудь увидимся. И, пожалуйста,
не задумайте со мной то, чего я сам бы с собой не сделал.

С этой милой шуткой я повернулся и через маленькую дверцу оказался снова в

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован