Алексей ПИМАНОВ, генеральный директор телекомпании РТС,
ведущий программы "Человек и закон": Империи могут рушиться, но
Хрюша должен появиться в 20.45.
        Елена АФАНАСЬЕВА.
        - Как расшифровывается РТС - название вашей
телекомпании?
        - Абсолютно никак. РТС - и все. Сегодня мы производим
продукцию для первого канала - "Человек и закон", "Здоровье",
"Армейский магазин", "Документальный детектив", цикл "Загадки
истории" Эдварда Радзинского.
        - Как складываются денежные взаимоотношения вещателей и
производителей в пору кризиса?
        - Моя компания - независимый производитель, но я не
считаю первый канал чужим. Как бы он ни назывался, какую бы
юридическую форму ни принимал.
        - За счет чего же вы ведете производство программ?
        - Лихорадит, как всех. РТС выживает за счет того, что я
сознательно начинал делать недорогие в производстве проекты. Перед
сентябрем мы уж было решились взять единую технологию, чтобы
каждый день снимать в одной студии какую-то из наших передач.
Заказали роскошные декорации, хорошо, что не успели проплатить.
Жалко коллег-производителей, которые зависят от аренды студий. В
нынешних условиях это ужасно.
        - Вы совсем не работаете в студии?
        - "Здоровье" снимаем по восемь передач сразу в павильоне,
это не так дорого. "Человек и закон" приспособились снимать в своем
офисе. По сути, делаем малобюджетное телевидение.
        - Сейчас термином "малобюджетное телевидение" принято
пугать.
        - Калька с западных технологий не может работать вечно. В
начале 90-х все кричали: хватит проблемного политического
телевидения, люди устали. Дайте отдохнуть! Отдохнули. Всё
уничтожили. Все только играют. Из проблемных программ на первом
канале остались "Час пик", "Человек и закон" и "Взгляд".
        - Вы какое-то время занимались политическим телевидением,
не самым дорогим в производстве. Почему же его нет? Не нужно?
Или политикой на ОРТ могут заниматься только доверенные лица
хозяев канала?
        - Во-первых, политическое телевидение только кажется
недорогим. Во-вторых, каждому коммерческому хозяину канала
нужно собственное производство политических программ, чтобы был
возможен контроль. В-третьих, качественное политическое
телевидение сейчас некому делать.
        - Кризис звезд?
        - Да. Растранжирили звезд, расплодили конкурентов,
укомплектовали еще как минимум два канала. Чтобы вырастить
новую телезвезду, нужно года три. Возможно, я фанат старого
"Останкина"...
        - Старое телевидение было лучше?
        - Не лучше. Была система. Есть базовые вещи, которые
вечны. История с переносом времени показа "Спокойной ночи,
малыши!" это подтверждает. Могут рушиться империи, но Хрюша и
Степашка должны прийти в 8.45, а после них должна начаться
программа "Время". Это относится не к сетке вещания, это показатель
стабильности страны. РТС сознательно использует наработанные
модули. Несмотря на обилие программ на криминальную тему, я не
боюсь, что у "Человека и закона" появятся конкуренты. Нужно
тридцать лет, чтобы наработать такой имидж, как у "Человека и
закона" или "Здоровья".
        - У создателей главной "криминальной" программы проблем
не бывает?
        - Наезжают. Мы привыкли, даже планируем сделать
программу о том, как наезжают на "Человека и закон".
        - Какой самый серьезный "наезд" был?
        - У нас планировался сюжет о коррупции одного из самых
высокопоставленных лиц в Думе. Материал пока не вышел; не из-за
угроз, там чисто телевизионные недостатки, на телевидении форма
доказательств нужна другая. Но структуры, находящиеся рядом с
героем сюжета, впали в истерику.
        - Против кого тяжелее работать: против откровенно
криминальных структур или против политиков?
        - Политиков, конечно. Я почти не знаю политиков, которые
абсолютно чисты. Говорю это с уверенностью. Мы - достаточно
информированная программа, но существует огромное количество
информации, которая по разным соображениям не может выйти в
эфир. Из ФСБ дают закрытые разработки, собственные каналы есть...
После такой информации за некоторые собственные выступления
1992-1993 годов становится стыдно. Верили в какую-то новую волну
демократии, даже смешно.
        - Работа ведущего такой программы, как "Человек и закон",
сродни роли судьи. Можете миловать, можете казнить. Ошибок не
случалось?
        - Случались, и очень горькие. Я был первый, кто вытащил на
телевидение того самого Дмитрия Карпова, директора детского дома,
теперь скандально известного насилием над детьми. Мой соведущий
Костя Абаев спросил, нет ли у меня угрызений совести, что
"раскрутил" Карпова. Конечно, есть. С другой стороны, покажите мне
журналиста, который в 1989 году ему бы не помог. Мы вместе
боролись с тогдашней системой психиатрии. Однажды шел вечером
домой, остановилась милицейская машина, и меня избили до
полусознания, не помню даже, как домой попал. Наказывали за то,
что мы влезли в систему, на которой эти структуры зарабатывали
деньги. Они специально подлавливали и сажали в тюрьму
выпускников интернатов, которым были положены квартиры, а
квартиры за взятки отдавали очередникам района. Тогда была
уверенность, что Карпов бьется за детей...
        - Какие "секретные материалы" попадают в руки вашей
программы?
        - Мы первыми засветили аналитическую записку структур,
для которых главной задачей была девальвация рубля. В записке,
написанной в период утверждения Кириенко, было по пунктам
указано, как брать под контроль его правительство. С точностью до
деталей, вплоть до пунктов об отмене аукциона по "Роснефти". Мы
это выдали в эфир и, как и все журналисты, провоцировали ситуацию.
        - Чувствуете свою вину?
        - В какой-то степени. Ситуация тяжелая. Был момент, когда
даже у меня, взрослого мужика, истерика началась. Столько лет
строил свою компанию. Сколько взлетов, падений, финансовых
катастроф, находок! Почему же опять надо бороться за выживание?!
Потом понял, что по большому счету ничего не произошло. Собрал
своих и сказал, что мы должны выйти из кризиса сильнее, чем были.
Паника сильно преувеличена. Говорят, что рухнула финансовая
система. Но реальная система на 50-60% состояла из наличных денег.
Рухнули 10-15% банков, которые работали с видимой частью нашей
экономики. Конечно, проблема частных вкладов очень болезненна. Но
в остальном то же самое - деньги по стране как гуляли, так и гуляют.
Наша страна не поддается общим законам. Обладая такими
богатствами, прокормить 150 миллионов населения довольно просто.
Надо только, чтобы не воровали. Это я как ведущий специалист
программы "Человек и закон" говорю.
        - И вы верите в реальность этого "чтобы не воровали"?!
        - Если уйдет нынешняя политическая верхушка.
        - Не получится ли по принципу "эти уже напились, а слетятся
новые, голодные"?
        - Совсем голодные прийти не смогут. Обе группировки,
реально способные прийти после Ельцина, уже вдоволь наелись.
        - Случалось ли вам выдавать в эфир некие материалы, не
устраивающие руководство и владельцев ОРТ? Существует ли на
нынешнем этапе некое подобие...
        - ...цензуры? Самая серьезная проблема - внутренняя цензура.
Времена, когда было модно, работая в "Останкине", поливать его
грязью, прошли. Сейчас правила более жесткие, может быть, более
циничные, но более честные: если ты выходишь на первом канале, ты
обязан соблюдать некие общие для всех правила игры. Тем, которые
никогда не пройдут на ОРТ, не так уж много. Такие есть у каждого
канала. Финансово-промышленные группы, которые стоят за ними,
хорошо известны. Каким бы профессионалом ни был Киселев, но,
если ему принесут уникальный компромат на Гусинского, в эфир он
его не выдаст. Настоящий профессионал, к которому попал
компромат на хозяев, должен уйти с "заинтересованного" канала, а уж
потом его "засветить".
        - Телевидение, в частности ОРТ, принято изображать как
некую большую клоаку...
        - ..."террариум единомышленников".
        - С кризисом это ощущение усилилось?
        - Любая отрасль, где крутятся деньги и заняты творческие
люди, - сложный организм. Телевидение просто более заметно, чем
театральная среда или кинотусовка.
        - За счет чего сегодня может выжить телеканал?
        - За счет разрушения монопольного рынка западного
рекламодателя. Мы сделали страшную вещь. За счет высокой цены
отрезали среднего рекламодателя и попали в абсолютную зависимость
от западной рекламы. Легко все валить на правительство и кризис в
стране. Но есть чисто субъективные причины. К нынешнему
результату привела политика людей, которые занимались рекламным
бизнесом.
        - Как вам кажется, после введения антикризисных мер наше
телевидение много потеряло?
        - Телевидение потеряло саму возможность идти вперед.
Может, с другой стороны экрана это не столь заметно - кажется, что
всего лишь стало больше повторов. Но изнутри это ощущается.
Только-только созрела ситуация для резкого качественного скачка,
можно было вкладывать деньги в новые проекты, как все замерло,
законсервировалось. Наш конкретный пример - новая студия могла
дать программе "Человек и закон" новое измерение, теперь снова
будем выезжать только за счет качества сюжетов.
        - Когда же появится просвет?
        - Надеюсь, что к лету следующего года. Если еще что-нибудь
не рухнет.
//* Источник информации : Новая газета,26.10.98
//* Рег.Ном.- 1081000269.12-------------------------------------------