28 сентября 2004
3022

Андрей Кончаловский о современном искусстве, цивилизации и обществе

В редакции `РГ` побывал Андрей Кончаловский - один из немногих наших режиссеров, хорошо известных не только у нас, но и в мире. Он ставил на `Мосфильме` и в Голливуде, на театральных сценах и для телевидения, пройдя путь от почти диссидентской `Истории Аси Клячиной` до исторических эпопей `Сибириады`, романтико-патриотического `Романса о влюбленных`, серии голливудских картин, вошедших в `мэйнстрим` кинопроката, и метафорического `Дома дураков`, принесшего ему `Серебряного льва` на Венецианском фестивале 2002 года. Его эволюция как человека и художника занимает воображение очень многих - но наша беседа началась с самого животрепещущего: `Дом дураков` - куда дальше?


С вами говорит телевизор

- Дальше? Я снял в Америке телефильм `Лев зимой`, он был представлен на приз Emmy по шести номинациям и даже получил одну - за костюмы. Это ремейк знаменитой картины с Кэтрин Хэпберн и Питером О Тулом. В нашей версии играют Патрик Стюарт и Гленн Клоуз. В России вроде бы уже продается лицензионная копия. Кроме того, сейчас мы с Дуней Смирновой пишем сценарий к фильму, который будет называться `Глянец`.

- О глянцевом журнале, глянцевой жизни, глянцевом сознании?

- Всё вместе. Я его задумал год назад, но был занят: ставил спектакль `Чайка`, продюсировал программу своей жены Юлии Высоцкой `Едим дома`, сейчас еще один спектакль надеюсь поставить... Делил свою жизнь между телевидением и сценой, пробовал успеть все сразу.

- Как кинорежиссер чувствует себя в телевизионной стихии?

- Очень интересно! Через ТВ можно дотянуться до тех зрителей, которые пока еще читают. Мне кажется, в кино в основном сейчас ходят люди от 15 до 25, которые очень мало читают. У нас сейчас происходят процессы, аналогичные тем, что шли в Америке, когда я решил уехать из Голливуда. В начале 90-х кино стало делаться, что называется, детьми, для детей и про детей. Теперь эта тенденция переехала к нам. Молодежь сейчас мало читает. А то поколение, которое смотрело мои картины тридцать лет назад, теперь больше смотрит телевизор, чем ходит в кино. Так что через ТВ до него еще можно достучаться - в сериалах, в телефильмах. Поясню на примере: не так давно я закончил первый фильм цикла `Бремя власти` - про Андропова. Эта фигура меня очень интересовала, но, помимо прочего, мне удалось поделиться в этом фильме своими политическими взглядами, а они у меня достаточно реакционные (я даже веду в одном журнале колонку `Записки реакционера`).

- А что, кино не дает возможности высказаться?

- В Америке еще можно снимать более или менее интеллигентные телефильмы по произведениям интеллигентных авторов - например, Гомера, которого я экранизировал в своей `Одиссее`. А вот в кино это уже почти невозможно.

Средний бюджет картины - 70 млн. долларов, из них 20 тратят на рекламу. Вложения надо `отбивать`. Значит, и картине быть как из Макдоналдса. Голливуд вообще очень похож на фабрику фаст-фуда. Ингредиенты не меняются. И - колоссальное количество потребителей. Но Америка - это не только Голливуд. В Штатах существуют независимый кинематограф, фестиваль в Сан Дансе. А Голливуд подминает молодой талант, будто то Спайк Ли или Тарантино, переваривает, и выходит подделка под независимое кино, которое на самом деле абсолютно зависимое.

В поисках новой искренности

- Как вы относитесь к процессу превращения киноискусства в кинобизнес?

- Оценки давать трудно. У нас все вообще немного по-другому. Наш кинематограф - это отражение развития цивилизации. Мы находимся между двумя эмисферами, западной и восточной, и стараемся принадлежать к западной, являясь на самом деле восточной. Об этом очень интересно написал Солженицын в статье `Беспощадная погоня за новизной и как она разрушила современную западную культуру`, опубликованной в `Нью-Йорк таймс` в 1983 году. Он там писал о том, что постмодернизм, стремление к новизне стали важнее, чем содержание. И этим выделил важную сторону постмодернизма: древо западной культуры развивалось на корнях античности, через Возрождение до наших дней. И вот эта преемственность была сознательно разрушена во времена постмодерна.

В кино то же самое. Вы открываете журнал, а там разворот про Эдди Мерфи, который заплатил за этот разворот 30 тысяч. И его деньги срабатывают: вы идете на фильм с Мерфи. Маркетинг стал важнее, чем то, что он `маркетирует`. Реклама стала править миром, на земле скоро не останется пространства без рекламы.

- Не означает ли это, что искусство теперь имеет больше шансов дойти до адресата? Что маркетинг снимает с него флер элитарности?

- Искусство не просто повернулось лицом к потребителю. Оно теперь делает только то, чего потребитель хочет. А хочет он, как правило, примитивного и доступного; это и получает. Чехов говорил о `народных театрах`: какая белиберда! Надо не искусство спускать до народа, а народ поднимать до искусства.

- Недавно канал `Культура` показывал вашу `Асю Клячину`. Почти во всех ваших картинах сквозит некий холодок, а здесь - искреннее желание понять свой народ. Как теперешний Кончаловский относится к самому себе времен `Аси Клячиной`?

- Я всегда делал кино, чтобы поделиться любовью к тем или иным характерам, бескорыстно понять человека - и ничего более. Я не испытал революции своих взглядов, а есть естественная эволюция в отношении к жизни, по мере накопления жизненного опыта. Все мои картины разные, о разном и по-разному получились, но я делал только то, что мне хочется, и потому счастлив. При советской власти не всегда можно было сказать правду, но я всегда избегал лжи. `Дядя Ваня` или `Сибириада` - абсолютно искренние картины, хотя свои задачи мне приходилось решать в условиях советской цензуры. Поэтому дальше была Америка, и я там снимал совсем другие картины, но тоже искренние. Поэтому они и провалились в прокате почти все, кроме `Поезда-беглеца`.

- И все-таки, как вы относитесь к временам своей юности?

- Кроме счастья ничего не испытывал. Солнце было всегда, дождя не было никогда, снега тоже. Было солнце, красивые девочки дарили очаровательные улыбки, пьяный ходишь от гормонов... Вообще, я к себе отношусь... ну, неплохо. И мне всегда кажется, что мои картины лучше, чем они, наверное, есть на самом деле. `Дом дураков` для меня очень дорогая картина, а `Курочка Ряба` еще дороже. Это картина о крестьянской русской зависти, которая сейчас начинает в России обретать четкие и даже агрессивные черты.

Понять злоумышленника

- Вам не кажется, что в фильме `Дом дураков` было некое социо-политическое послание, которое не услышали власть и общество?

- Я делаю кино, чтобы выразить свое убеждение через чувство. Вы верно почувствовали в картине попытку понять противоположную сторону. Достоевский говорил: легко осудить злоумышленника, понять его - тяжкий труд. Я пытался эту работу выполнить. В данном случае злоумышленники - боевики. Мы пытаемся понять их культуру, их бытие, понять, что они за люди. Я не думаю, что задача кино - пророчествовать. Кинематограф сегодня - продукт общественного потребления. Картинка стала самоценной. Посмотрите газеты - картинки важнее текста, они вытесняют слова. И культура текста отмирает, он перестает быть нужным. Ницше правильно сказал, что многие беды человечества происходят от невнимания к банальным истинам: чисть зубы, пей чистую воду, не ври... Но ведь теперь воздух плохой, вода хлорированная, и не врать невозможно. Правду скажешь - наживешь врагов.

- В вас чувствуется страсть к культурологии, к аналитике...

- Я интересуюсь культурологией, потому что мне небезразлично будущее планеты и нашей страны. Американский сенатор Мойнехэн говорил: `Мы, консерваторы, отличаемся от либералов только одним: либералы думают, что политика определяет культуру. Мы же убеждены, что культура определит любую политику`. Либералы думают, мол, сейчас я в политику приду, и все у меня получится. Ничего подобного - все обламывается о культуру. Вот консерваторы - те понимают, что культура перемелет и выгнет любую структуру в свою этическую форму, задаст свой характер отношений между индивидуумом и властью. Вообще в основе любой культуры - это характер отношений между индивидуумом и властью.

- А возможен ли в России консервативный проект?

- Она сама по себе консервативна. Я бы сказал так: не знаю, возможен ли консервативный проект, но либеральный - невозможен.

Авторитарное обаяние буржуазии

- Какие модели развития могут сейчас быть у России?

- Авторитарный, `замороженный` режим, который работает на благо народа и в понимает, что самая главная задача - это реформа национального сознания.. Россия самая богатая страна мира с едва ли не самым бедным населением. Почему? А потому, что это в нашей культуре заложено: православный человек сам не хочет быть богатым и другому не даст. Это то, что сознательно пытались разрушить Столыпин, когда доламывал крестьянскую общину, и Ленин. У Ильича не получилось. Получилось у Сталина: он согнал всех в колхоз, а это та же община. Носитель правосознания и демократии - буржуазия, а у нас ее никогда не было. Буржуазная революция - это революция граждан, которые осознают как свои обязанности, так и свои права по отношению к государству. Наша буржуазия никогда не была свободна от власти: все контролировал монарх.

- С этим можно поспорить...

- Вы хотите сказать о купцах? Но ведь они не имели ничего своего - только право торговать. Даже земли не имели. А буржуазность определяется не родом владений и занятий, а отношением субъекта и власти. Себя, например, я считаю буржуазным человеком, хотя живу в России, крестьянской по менталитету стране.

- А что такое крестьянский менталитет?

- Крестьянин - это община. Очень узкий круг доверия, ограниченный только своей семьей. Возвышение соседа воспринимается как угроза собственному благополучию. Он думает, что деньги - объективно существующая величина, которая только перераспределяется, и не задумывается о том, что капитал всегда прирастает. Поэтому в России так и любят говорить про богатеев: мол, наворовал... В буржуазном сознании возвышение соседа рождает мысль о том, что, если я буду так работать, я тоже разбогатею. Принципиально другая установка. Россия не единственная в этом роде. 80% населения планеты живет в крестьянском сознании, вся Латинская Америка.

Театр-жизнь и жизнь-театр

- Кино - картинка. Чем вас привлекает театр?

- Кино - это подготовка: 20 секунд сняли - готовим следующий кадр. В театре занимаешься постоянным анализом, целишься в результат. В этом смысле театр для меня - наслаждение.

- Что вы сейчас ставите в театре?

- Идет `Чайка`, где моя жена играет Нину Заречную. Готовлюсь ставить `Фрекен Жюли` Стриндберга. Очень трудная пьеса, для трех артистов всего. После Нины Заречной для Юли (Высоцкой. - Ред.) это очередная глыба, Эверест, на который ей надо забраться. Я хочу поставить еще по меньшей мере пару пьес Стриндберга и три - Шекспира.

- Интересно, что в минувшем сезоне был бум на постановки `Чайки`. У вас были какие-то причины обратиться к чеховской комедии?

- Я ее ставил в парижском `Одеоне`, и мне захотелось перенести этот спектакль на московскую сцену. Большинство постановок по Чехову оставляют ощущение, что в скучной стране живут унылые люди. А у Чехова масса юмора!

- У репертуарного театра сейчас есть будущее?

- Настоящий, мирового уровня репертуарный театр всегда формировался вокруг режиссера. Мейерхольд, Станиславский, Стреллер, Товстоногов. Вот Табаков, при моем глубоком к нему уважении, не режиссер: он замечательный артист и классический бизнесмен. А вот Фоменко создал свой ансамбль. У Анатолия Васильева маленький коллектив, который выживает только за счет фанатизма труппы. Но большой постановочный театр сегодня создать невозможно. Масштабных режиссеров почти нет, и виной тому, на мой взгляд, - увлечение молодых постмодернизмом с его отрицанием традиций. Но критики, увы, делают очень много для того, чтобы такие режиссеры стали звездами. Спектакли, которые у меня вызывают чувство протеста, критики считают гениальными. Например, шестичасовой `Вишневый сад` Някрошюса. Его сделал человек, который терпеть не может Россию. Спектакль про отвратительных людей в отвратительной стране.

- Но вы же сами часто показываете людей отвратительными.

- Никогда. Я этих людей обожаю. А то, что они глупы и претенциозны, не означает, что я их не люблю. Человечество надо любить не потому, что оно хорошее, а потому, что другого нету. Надо жалеть этих несчастных, чтобы было больно за то, что они так скучно проводят жизнь. За то, что считают себя гениями, а на самом деле - серость и посредственность. В этом величие Чехова. Он любит этих людей, он их жалеет. И ненавидит, как может ненавидеть мать своих детей, которые пьют и буянят. А когда пьеса идет шесть часов, - я не понимаю, за кого меня держат. Антон Павлович, кажется, во время репетиции `Вишневого сада` в середине третьего акта сказал `стоп`. Станиславский: `Что такое?` А Чехов: `Все, пьеса кончена`. - `Почему?` - `Она должна идти три часа шесть минут. Все, пьеса здесь кончилась`. Им пришлось выбросить половину пауз... Для меня ремарка Чехова и его ход мысли священны. Я пытаюсь понимать людей через Чехова, а не через себя. И когда я его ставлю, у меня задача только одна - понять, что задумывалось.

- У вас какое-то интимное чувство к Чехову. На чем оно основано?

- Чехов был человек, который искренне хотел понять и искренне признался, что ничего не понял. Фридрих Горенштейн писал: если Толстой и Достоевский были донкихотами русской литературы, то Чехов был ее Гамлетом. У Толстого, Достоевского ответы есть, они вели читателя к своим постулатам, своей морали. А Чехов мучился оттого, что у него нет идеала. И это очень созвучно современному человеку, который искренне пытается понять.

- То есть ваш идеал - отказ от проповеди истины и поиска идеала?

- Почему? Я ищу, но это не значит, что найду. Движение - все, конечная цель - ничто. Большой художник никогда не говорит: я понял человека, он лишь движется в сторону понимания и никогда не достигнет его. Мне близки художники, у которых есть вопросы, но нет ответов. В большинстве современных постановок Чехова сквозит чрезмерная наглость режиссера, а ведь это в конечном счете неуверенность или художнический страх: `Я до конца не понимаю, и боюсь что другие заметят, что я не понимаю`. И поэтому он стремится к `современной` форме, к шоку. А степень современности на самом деле определяется тем, заплачете вы, рассмеетесь или же нет. Я вот годами хожу смотреть эти спектакли, а эмоциональных откликов почти никогда не видел. Даже от тех, кому спектакль нравится.

Хороший человек с приветом

- Интересно: вы уходите в театр, а ваш сын Егор, напротив, активно разрабатывает жилу кинобоевика...

- Не сравнивайте меня с Егором, он взрослый человек, ему 40 лет.

- `Антикиллер` вам понравился?

- Нет. Очень профессионально сделанный и очень вредный фильм... Как можно провоцировать чувство ненависти к людям `кавказской национальности`?!!

- Вы сказали сыну об этом?

- Сказал.

- Вы когда-то хотели открыть ресторан.

- Хотел. Может, еще открою.

- Будете там главным?

- Нет, что вы. Я по натуре не главный, я - идеолог. Бизнесом я заниматься не могу, все решения принимаю эмоционально. Поэтому все деньги могу растратить на глупости.

- Рецепты вашей супруги Юлии Высоцкой, говорят, - золотая жила.

- Она талант. Я не знал, что она так готовит, она сама не знала. Призналась мне недавно: я начала готовить, потому что ты никогда не требовал, чтобы я была на кухне... Знаете, есть такой артист, Дэниэл Дей-Льюис, он играл в `Бандах Нью-Йорка` усатого ирландца. Так он второй год живет во Флоренции и учится сапоги шить. Понимаете, какое счастье? Учиться шить сапоги! Он в рекламе снялся, миллион долларов получил - отдал какому-то благотворительному обществу. Хороший человек с хорошим приветом.

- Вы тоже хотели бы чем-то заниматься, сменить сферу творчества?

- У меня нет возможности. Самое большое наслаждение для меня - сажать деревья и делать вино. Обожаю деревья, совершенно первобытное чувство испытываю, как друид. Дерево нельзя построить, его можно только вырастить за десятки, иногда сотни лет.

Алексей Крижевский
Дата публикации 28 сентября 2004 г.

1998-2004 `Российская газета`http://nvolgatrade.ru/
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован