«Идеологизированная внешняя политика может предполагать и высокую степень идеологизации военной стратегии. Тем самым деформируются оптимальные взаимоотношения по линии «политика – военная стратегия». Вмешательство идеологии в военную стратегию может осуществляться практически напрямую, минуя политику (и вопреки ей). Так, идеологические постулаты ВКП(б) накануне Великой Отечественной войны привели к таким уставным положениям Красной армии, в которых речь шла об исключительно наступательной стратегии для наших Вооруженных сил (оборона допускалась лишь в оперативном и тактическом масштабах). В то же время требования политики не давали советскому руководству реализовать возможности наступательной стратегии, начав превентивную войну против Германии. Разлад между идеологией и политикой, выражавшийся в том числе в высокой степени идеологизированности военной стратегии, привел к тому, что даже концептуально и советские Вооруженные силы, и высшее военное командование, и государственное (партийное) руководство СССР накануне 22 июня 1941 года не были толком готовы ни к стратегическим наступательным действия (превентивной войне), ни к долговременной или даже кратковременной стратегической обороне»[1].
[1] Кокошин А.А. Политика как общественный феномен. Издание 3-е. М.: ЛИБРОКОМ, 2010. С. 89.
