10.09.26
«Издавна принятый Германией, и заключался в том, чтобы развить быстрое наступление против Франции, сковывая в то же время передовые силы русских, а позднее, когда Франция будет раздавлена, расправиться с русской армией. Но этот план в свою очередь усложнялся серьезным препятствием естественного и искусственного характера. Этим препятствием для вторгавшегося являлась французская граница. Узкая, протяжением всего лишь около 150 миль, она представляла мало удобств для маневра или хотя бы для развертывания тех масс, которые Германия предполагала бросить против своего врага. На юго-восточном конце граница примыкала к Швейцарии и после неширокой полосы ровной местности, известной под названием «Ворот Бельфора», она на протяжении 70 миль тянулась вдоль Вогез. За этим естественным барьером, удлиняя и углубляя его, тянулась почти непрерывная система укреплений, опиравшихся на крепости Эпиналь, Туль и Верден.
В 20 милях за Верденом проходили не только границы Люксембурга и Бельгии, но и малоудобная область Арденн.
За исключением сильно прикрытых Бельфором и Верденом путей наступления, единственно возможным проходом сквозь этот барьер был Шармский, между Эпиналем и Тулем. Проход этот сознательно был оставлен открытым ,чтобы послужить стратегической ловушкой, куда могли быть заманены германцы и где они затем были бы раздавлены французским контрударом»[1].
«Имея перед собой такую непреодолимую преграду, германцам, припертым к стене мрачным результатом своих расчетов и естественным характером французской границы, не оставалось ничего другого, как прийти к логически правильному стратегическому выводу – обойти эту стену широким маневром сквозь Бельгию.
Граф Шлиффен, бывший начальником германского генерального штаба с 1891 по 1906 г., задумал и разработал план, согласно которому французские армии должны были быть охвачены и можно было добиться быстрой победы. Этот план был закончен разработкой к 1905 г., когда он и вступил в силу. Чтобы достигнуть поставленной цели, план Шлиффена сосредоточивал главную массу германских сил на правом фланге в целях гигантского захождения, причем сознательно шел на риск, сводя до минимальной величины численность войск левого фланга, стоявшего против французской границы. Крыло захождения, осью которого служили укрепленные районы Мец, Тионвиль, должно было состоять из 53 дивизий, поддержанных частями ландвера и эрзац-резерва по мере их формирования. Вторая армия на левом фланге включала только 8 дивизий. Даже слабость этого фланга помогала в дальнейшем ходе событий главному удару: чем дальше французское наступление оттеснило бы левый фланг германцев назад к Рейну, тем труднее было бы французам отразить удар по их флангу через Бельгию. Это напоминало вращающуюся дверь. Если человек сильно налегает на одну половинку, другая половинка, сделав круг, ударит его в спину. В этом именно и заключается действительная мудрость плана, а не только в географическом обходе»[2].
«Германская армия охвата должна была зайти через Бельгию и северную Францию и, продолжая движение по широкой дуге, поворачивать постепенно на восток. Крайняя левая должна была бы пройти южнее Парижа и пересечь Сену у Руана. Затем она прижала бы французов к Мозелю, где они оказались бы между молотом и наковальней, образуемой крепостями Лотарингии и швейцарской границей.
План Шлиффена намечал 10 дивизий, чтобы сковать русских, пока остальные силы не раздавили бы Францию.
Необходимо отдать дань предвидению этого выдающегося человека: он рассчитывал на вмешательство в войну Британии и допускал также появление экспедиционной армии в 100 000 человек, оперирующей во взаимодействии с французами. Ему же германцы обязаны проектом использования частей ландвера и эрзац-резерва в активных операциях, а также использование национальных ресурсов в армии. Рассказывают, что последними его словами на смертном одре были: «Дело должно дойти до сражения. Сделайте только сильным правый фланг».
К несчастью для Германии (хотя и к счастью для мира), у младшего Мольтке, преемника Шлиффена, нехватало его мужества и его стратегической сметки, Мольтке сохранил план Шлиффена, но выхолостил основную его идею. Из 9 новых дивизий, которые Германия организовала за время с 1905 по 1914 гг., Мольтке 8 дивизий придал левому флангу и только одну – правому! Правда, он добавил сюда еще одну, сняв ее с русского фронта, но это мизерное подкрепление было куплено дорогой ценой, – ведь русская армия 1914 г. представляла собой более серьезную угрозу, чем в то время, когда Шлиффен работал над своим планом. В итоге, в самый разгар августовской кампании пришлось с французского театра военных действий снять два корпуса для усиления восточного фронта. Завещание Шлиффена было оставлено без внимания его преемником»[3].
«Мольтке внес также изменения и в план. Эти изменения имели серьезное политическое значение. Шлиффен предполагал, что правый фланг развернется не только вдоль бельгийской, но и вдоль датской границы, доходя к северу до Крефельда. Пройдя полоску датской территории, известной под названием «Маастрихтского придатка», легко было обойти фланг льежских фортов, преграждавших дорогу на узкой свободной полосе бельгийской территории севернее Арденн. Шлиффен надеялся, что германская дипломатия добьется согласия на проход сквозь Голландию; он не желал зря насиловать Бельгию или Голландию и хотел спасти себя от лишних упреков.
Шлиффен полагал, что открытое незамаскированное развертывание там части германских сил настолько перепугает французов, что заставит их пересечь южную границу Бельгии и занять естественную оборонительную позицию в долине р. Мааса, южнее Намюра. Этим французы создали бы предлог для вступления также и германцев на нейтральную почву. Но если бы даже и сорвался план этой искусной ловушки для французов, все же Шлиффен рассчитывал, что он сможет вовремя захватить Льеж и избежать всяких задержек для наступления главных сил германцев. Он хотел поставить крайне жесткие границы времени для захвата Льежа, отсрочив эту операцию до последней минуты, чтобы дать германским государственным мужам все возможности избежать упреков в оскорблении нейтральных стран.
Такие расчеты и смелость решений были не по плечу Мольтке младшему. Он решил, что Льеж должен быть после объявления войны захвачен немедленно. Таким образом, за проблематичное обеспечение военных операций он добровольно шел на осуждение нейтральных стран, спровоцировал Бельгию на сопротивление и втягивал в борьбу против себя Британию. Методы Мольтке – «потопить» противника – были полной противоположностью методов Шлиффена. Все это является наглядным примером тех опасностей, в том числе и военной, которые могут явиться в результате того, что стратегии разрешают доминировать над политикой.
Если ошибкой последнего плана германцев был недостаток смелости, то ошибкой французского плана было как раз обратное»[4].
