Уважаемые коллеги!
Прежде всего, хотел бы отметить, что пассивные формы протестного голосования нельзя сбрасывать со счетов, поскольку в половине регионов суммарная доля голосов, поданных за протестные силы превышает 25%, а в Архангельской, Рязанской, Калужской, Ярославской и Воронежской областях и на Таймыре пассивно-протестные и радикально-протестные настроения выразили более трети избирателей. Против чего голосуют люди? Ответ на эти вопросы требует дополнительных социологических опросов. Понятно лишь, что на региональном уровне нет харизматических лидеров, сравнимых с В. Жириновским, поэтому протестный потенциал, стягиваемый этими партиями на федеральных выборах, трансформируется в голосование "против всех" на региональных. Таким образом, введение новых принципов формирования законодательной власти в регионах оказало крайне неоднозначное влияние на региональный политический процесс. Конечно, вряд ли стоило ожидать, что введение новых выборных норм сразу приведет к демократизации жизни в стране. Сопротивление и инерция региональных политических культур далеко не везде привели к ожидаемым результатам. Так, в регионах "управляемой демократии" внутренний политический процесс попал под еще более жесткий контроль. Местные администрации фактически получили дополнительный канал влияния на локальное сообщество. В регионах, тяготеющих к автономному типу политической культуры, новый закон послужил усилению региональных партий и движений, эксплуатирующих идею местного патриотизма. Соответственно и в среде новых депутатов будет культивироваться принцип региональной независимости и конфликты с федеральным центром. В наибольшем выигрыше оказались прокоммунистические партии и социально ориентированные движения, которые приобрели большую свободу деятельности на региональном политическом поле и оттянули на себя часть голосов протестного электората.
Из выступления на научно-практическом семинаре "Протестное голосование: новые тенденции" (Москва, 21.04.1998)
viperson.ru
