- Кто затормозил реформу?
- Термин `торможение реформы` стал почти общепринятым. Вот и вы не спрашиваете, было торможение или нет, а спрашиваете, в чем причина торможения. Если объективно ставить этот вопрос, то надо сказать, что с конца июня (как раз после того, как было объявлено о переносе заседания правительства на декабрь) до конца августа значимых решений по реформе действительно не было. В то же время начиная с конца августа мы получили от правительства первые директивы по созданию ОГК, а потом и ТГК. И все последующие заседания совет директоров РАО принимал абсолютно ключевые решения по продвижению реформы. Если совсем укрупненно, то что такое реформа? Реформа - это правила рынка плюс игроки на рынке. Вот игроков мы за это время создали самых главных: и ОГК, и ТГК. А вместе с ними создавали и инфраструктуру рынка - межрегиональные распределительные сетевые компании (МРСК) и межрегиональные магистральные сетевые компании (ММСК). Поэтому необъективно говорить о торможении реформы с конца августа по настоящее время. Я не считаю, что имеет место торможение реформы.
- Высказывалось предположение, что накануне принятия решений по реформе электроэнергетики `Газпром` вел игру на понижение курса акций РАО ЕЭС. С тем чтобы скупить их подешевле. Что вы думаете по этому поводу?
- Есть такая тенденция - найти злого врага и приписывать ему все возможное и невозможное. Но я бы рассуждал рационально: а зачем `Газпрому` обваливать акции РАО? `Газпром` уже является собственником 10% наших акций, и снижение курса на нем самом сложно сказывается. 10% наших акций, при любой капитализации, это от одного до полутора миллиардов долларов. Во-вторых, как мне кажется, `Газпрому` есть чем заниматься помимо нас, особенно в последнее время. Кроме того, РАО ЕЭС ведь `падало` вместе с рынком. В тех же случаях, когда падение акций РАО ЕЭС было гораздо сильнее рынка, это почти всегда было связано с неопределенностью или негативными новостями по реформе электроэнергетики.
- И тем не менее ясно, что преобразования в энергетике во многом зависят от реформы `Газпрома`. Как вы думаете, решится ли правительство наконец его реформировать?
- Я бы разделил этот вопрос на два уровня. Уровень номер один - это рынок газа. Уровень номер два - это преобразования в структуре газового сектора. Считаю, что первое, то есть создание рынка газа, остро назрело. И даже перезрело. Ситуация, когда есть газ балансовый и газ забалансовый с разными ценами, абсолютный абсурд и очевидный генератор нездоровых тенденций на рынке. Ясно, что создавать рынок газа можно, даже не преобразовывая `Газпром`, точно так же, как рынок электроэнергии мы создали, еще не преобразовав РАО ЕЭС. Создание рынка газа - это гораздо менее политический вопрос, это вопрос здравого смысла, профессионализма и политической воли - ничего более. А вот вопрос преобразования `Газпрома` - это уже вопрос политический с понятными привходящими обстоятельствами. Не готов прогнозировать, что здесь произойдет. Но для меня было очень симптоматично, что, завершая заседание совета по конкурентоспособности 8 декабря, Михаил Ефимович Фрадков однозначно отметил, что преобразования в энергетике влекут за собой необходимость преобразований в газовом секторе. Собственно, он говорил про реформу `Газпрома`. И это кое-что значит.
- А не кажется ли вам, что ситуация, связанная и с отсутствием реформы `Газпрома`, и с присоединением к нему `Роснефти`, и с его намерением завладеть `Юганскнефтегазом`, расколола правительство?
- Очевидно, что в правительстве существуют разные точки зрения по этому поводу. Они были высказаны. Я бы не назвал это расколом. Я понимаю, журналистам нужны броские образы, но, даже понимая, что у Германа Грефа и Виктора Христенко могут быть разные оценки на этот счет, я не могу это расхождение назвать расколом.
- Ваш диалог с Олегом Дерипаской о судьбе энергореформы начинался на грани конфликта. Скажите, как вам удалось договориться, найти компромисс?
- Диалог - это слишком мягко сказано. На самом деле все начиналось даже не на грани конфликта, а с реального, острого конфликта, конфликта сразу по нескольким направлениям. И по поводу Богучанской ГЭС, и по Красноярской ГЭС, и по Саяно-Шушенской ГЭС. По каждому из них были предприняты серьезные действия, кое-где жесткие с обеих сторон. Возьмем Богучанскую ГЭС - Олег Дерипаска претендовал на ее достройку по известному варианту. Нас этот вариант не устраивал. Мы предлагали другие. Так продолжалось до тех пор, пока правительство не заняло абсолютно внятную позицию. И стало очевидно, что, когда правительство занимает ясную позицию, это сразу же снимает саму возможность для противостояния. Результат - правительственная комиссия сейчас завершает выработку нескольких вариантов достройки станции. В здравом уме с этим невозможно не согласиться, то есть появление в этом вопросе позиции правительства уничтожило корень конфликта. В другой части конфликта - по Саяно-Шушенской ГЭС,- к сожалению, не удалось найти здравой логики в действиях уважаемого Алексея Ивановича Лебедя. Он последовательно нарушил свои обещания. И мы действовали до конца жестко, отстаивая свою точку зрения и законность. Это сделать удалось. Пленумом Высшего арбитражного суда (инстанцией, решения которой не могут быть пересмотрены) было принято окончательное решение - все заявки товарища Лебедя о национализации станции были признаны незаконными, отклонены полностью и необратимо.
В то же время могу назвать сферу, в которой мы прислушались к господину Дерипаске. Он настаивал на том, что нужны прямые договоры между производителями энергии и крупными потребителями, которых в сегодняшней конструкции рынка электроэнергетики нет вообще. Мы, отстранив эмоциональный момент, решили проанализировать эту идею по существу. И должны были признать, что это правильно. Сама идея прямых договоров впервые появилась в законе об электроэнергетике, кстати говоря, тоже в порядке компромисса с алюминщиками. А сейчас мы ее вместе с Олегом Дерипаской в рамках правительственной комиссии под руководством министра промышленности и энергетики довели до целостной конструкции, включающей формулу расчета долгосрочной цены. Потому что это здравая вещь: без долгосрочного договора у наших энергоемких потребителей не может быть инвестиций. И сами энергетики во многих случаях под долгосрочный договор могут выстраивать инвестиционный процесс. То есть где-то мы вошли в противостояние и победили, а где-то мы услышали аргументы оппонентов и согласились с ними.
- В итоге концепция реформы несколько изменилась. Означает ли провозглашенный курс на реорганизацию РАО с пропорциональным распределением акций между акционерами отказ от приватизации ОГК?
- Нет, это уж точно не отказ от приватизации. Давайте разберемся с терминами. Реорганизация РАО с пропорциональным разделением акций между акционерами приводит к тому, что у государства в ОГК появляются акции - от 40% до 50% в каждой из ОГК. Вот эти акции государства на последующем этапе как раз и могут быть приватизированы. Формально говоря, это и есть приватизация, то есть преобразование государственной собственности в частную. Но это слова, а теперь по сути. На самом деле это не изменение концепции, эта идея была с самого начала. Эту идею активно отстаивали миноритарные акционеры РАО еще два года назад. И если заглянуть в нашу стратегию `5 + 5`, то там эта идея прописана однозначно. Вместе с тем мы добиваемся ясной цели, фиксирующей итог преобразований в РАО ЕЭС: реорганизация РАО ЕЭС через разделение с пропорциональным распределением акций между акционерами. И настаиваем на том, что это может и должно быть сделано в конце 2006 года, когда подготовка к преобразованиям будет завершена.
- Хорошо, допустим, такое решение будет принято, а что насчет самих аукционов по ОГК?
- Ответ простой - это полномочия правительства. И если правительство сочтет правильным продать, например, пятую ОГК, не дожидаясь конца 2006 года, мы вполне в состоянии это сделать. В том числе и потому, что пятая ОГК будет полностью консолидирована и создана к маю-июню будущего года. Иными словами, идея, предлагаемая нами, не является новой, она классическая, фундаментальная, исходная идея. А самое главное, что она не отменяет другие конструкции.
- Каких решений вы ждете от заседания правительства?
- Пожалуй, главные решения мы уже получили - на заседании совета по конкурентоспособности 8 декабря. Напомню, что наиболее часто звучавшим словом на совете было слово `консенсус`. Сейчас нет противостояния, нет конфликта. На сегодняшний день 36 региональных энергосистем в стране разделено. Учреждены три ОГК, шесть ТГК, приняты решения о создании четырех МРСК и семи ММСК. И нет ни одного протестующего губернатора, потребителя или акционера. Почему? Потому что, во-первых, концепция правильная. Во-вторых, мы осуществляем ее предельно осторожно и предельно взвешенно. А что касается нужных решений, то есть острейший вопрос ликвидации перекрестного субсидирования, вопрос тарифного небаланса (отрицательного сальдо цен на электричество для поставщиков и покупателей на федеральном оптовом рынке электроэнергии.-Ъ). Потому что тарифный небаланс провоцирует конфликтные процессы. Сегодня отношения между продавцами и покупателями электричества на оптовом рынке, регулируемом государством, не упорядочены. Вот здесь-то и требуется решение правительства, иначе суды будут решать. И таких крупных вопросов, по которым должна быть поставлена точка правительством, насчитается пять-шесть.
Ведомости No241, 24.12.2004
http://nvolgatrade.ru/
