Прежде всего я бы хотел сказать, что `большие идеологии`, я имею в виду в данном случае под идеологиями цельные мировоззренческие системы, напрямую связанные с классическими политическими теориями и использующими механизм политического рационального действия - в России сегодня не оказывают существенного влияния на политические процесс.
Если такие классические, большие идеологичесие системы на данный момент в России не актуальны, то можно задать вопрос о том, что идет на смену классическим системам.
Я полагаю, что на смену приходят точечные идеологии, которые, являются динамическими модусами социальных представлений. В данном случае под социальным представлением я имею в виду то, что формулирует социально-психологическая школа Генри Тэджфела, Джона Тернера и Сержа Московичи. То есть, некие социально-психологические результаты межгрупповых стереотипных взаимоотношений. Не возникает никаких коммуникативных смычек между теми представителями различных идеологий, которые вступают между собой в какой-либо контакт - как контакт враждебный, так и контакт позитивный. Это происходит потому, что всякая группа носителей данных представлений страстно защищает свои убеждения и эта страстность делает не возможным какую-либо рациональную коммуникацию.
Конечно, причина появления таких точечных идеологий и ухода из России классических, больших идеологий связана, на мой взгляд, с проблемой длящегося, наверное более десяти лет, кризиса самоидентификации. Мы наблюдаем попытки возродить политические механизмы стягивания огромного пространства России. Эти попытки противоречивы. Мы видим совершенно, так сказать, имперскую политику освоения культурного и политического пространства, и в то же время сама власть заявляет о том, что Россия уже не империя, и предлагает совершенно другие темы для политического действия.
Противоречие очевидно. Если Россия уже не империя, тогда механизмы стягивания политического и культурного пространства заведомо неэффективны. Они препятствуют территориям сформироваться как субъектам государственного политического строительства. Поэтому не имеет значения сколько у нас субъектов Федерации - восемьдесят девять, пятьдесят или семь. Вне зависимости их количества, они так и не обретут свой идентичности, они не станут субъектами государственного политического устройства. Я не являюсь сторонником тезиса о том, что эта самоидентификация, прежде всего, русского этноса, должна произойти каким-то чудесным образом `снизу`. Я думаю, что это должна быть определенная политическая воля. Но сейчас она не явлена.
Можно ли говорить о том, что классические идеологии, либерализм, неоконсерватизм, совершенно не функционируют на территории России. Я бы так не сказал. Я считаю, что это ситуация отложенного спроса. На данный момент общество сегментировано и разделено на субидентичности, которые воспроизводят свои стереотипные представления, которые мы можем принимать за идеологии. В этом смысле `расцвет идеологий`, о которой говорил Борис Межуев, мне представляется как следствие взрыва идентичности, которая и продолжает многообразие форм социальных представлений. Конечно, они крайне экзотичны и эмоционально насыщены. Но их судьба - сгореть в течение очень непродолжительного времени.
Что касается таких крупных трендов, как, допустим, неоконсерватизм, то в России он, к сожалению, даже не является модой, как в США. Кроме того, сегодня для нас уместнее сравнение с Латинской Америкой. Здесь возможны традиционалистские, консервативные партии, но они являются как бы своего рода инструментами перераспределения экономических благ. И поэтому на активные группы, которые вовлечены в политический процесс, выбирают ту или иную партию, ту или иную идеологию не по принципу принадлежности или симпатии к какой-либо идеологической системе, а по принципу участия и соучастия в разделе этого скудного пирога преференций
Возможно к концу второго срока Путина, вопрос о политической самоидентификации России станет гораздо более остро. Это создаст повод для появления в России гибридной или весьма органической крупной идеологии. Думаю, что она возможна только в формате большого проекта.
Будет ли он сформулирован на базе НИОКРа? (`Россия самая умная страна в мире`). Или будет предложена какая-то другая идеология? Например, что мы и есть настоящая Европа. (`Пусть Европа нас считает дикарями-азиатами, но это их мнение, а вот мы, на самом деле, настоящая Европа, замечательный Евро-восток`). Кинемся ли мы в объятия имперской американской схемы? (`Да, есть крепкие бедовые партни, как Буш, и нашим нужно учиться и быть такими прямыми, как техасские рейнджеры,и так же самоопределяться, как они, и диктовать всему миру`).
Все эти мифологемы могут быть востребованы в некую синтетическую большую идеологию только в рамках инженерного проекта, направленного на освоение пространства России.
Выступление в рамках серии круглых столов `Что происходит с публичной политикой?`, июнь 2004 года, центр `Новая политика`
18.06.2004
Хохлов А. А. кандидат социологических наук, директор центра `Новая политика`
2004 `НОВАЯ ПОЛИТИКА`
http://nvolgatrade.ru/
