Если сопоставить все прогнозы, которые делали экономисты за последние 4 года, окажется, что они всякий раз ошибались именно в сторону недооценки того роста, который реально был. Интересно, что западные коллеги ошибались меньше - у них получалась более оптимистичная картина (не значит, что более точная). Экономика действительно находится на определенном переломе. Та модель развития, которая сложилась после 1999 года, сейчас во многом исчерпана. С одной стороны, мы недооценили жизнеспособность роста, основанного на экспорте ресурсов и на возвращении доходов от этого экспорта в Россию в виде инвестиций. С другой стороны, в последние два года высокие темпы развития в еще большей степени привязаны к экспортным доходам, к нефти, чем было в 1999-2001 годах. То есть сейчас симптомы развития "голландской болезни" налицо.
Ресурс дальнейшего роста за счет увеличения экспорта нефти и в особенности газа существует, но он не имеет отношения к удвоению ВВП. Более того, такая перспектива чревата окончательно потерей остатков нашей фундаментальной науки и высокотехнологических отраслей. Для них внутри страны ниши нет. И в конкуренции за финансовые ресурсы они проигрывают экспортерам не только нефти, но и прочих видов сырья. Это означает, что рано или поздно мы столкнемся если не со спадом, то с существенным снижением темпов роста; что так и не появятся иные очаги накопления капитала и получения прибыли, помимо добычи и переработки нефти, черных и цветных металлов.
Несмотря на все успехи, за последние четыре года нигде больше (быть может, кроме пищевой промышленности) не возникло крупного, значимого сектора, с оборотами в несколько миллиардов долларов (в пищевой промышленности - это 4-5 миллиардов), хотя бы сопоставимых с производством и экспортом черных металлов. Ни в российском машиностроении, ни тем более в таких наукоемких секторах, как самолетостроение, ничего подобного не наблюдается. Если за последние годы построено всего 18 новых гражданских самолетов, то надо либо закрывать авиапром и полностью переходить на субподряды для иностранных заказчиков, либо принимать стратегические решения. Не случайно даже администрация президента и правительство все-таки начинают обсуждать подходы к промышленной инновационной политике.
Проблема в том, что при существующем раскладе институтов и людей все это остается на уровне разговоров. Но мы действительно находимся у некоторой черты. Еще не у последней черты в том смысле, что ни на среднем классе, на людях, ни на темпах роста ВВП в ближайшие годы такая стратегическая неопределенность не скажется. Но уже у последней черты в отношении шансов создания иной модели экономики и реализации национальных проектов, позволяющих преодолеть сырьевую зависимость.
Если мы не сможем этого сделать, то, видимо, дальнейшая (лет через 5-6) история будет писаться уже другими людьми.
КЛЕПАЧ Андрей,
Исполнительный директор Фонда экономических исследований "Центр развития"
http://www.fondedin.ru/
