Сергей Черняховский
доктор политических наук
Только ухватившись за новую индустриализацию, можно вытянуть страну из "бананового" состояния.
Теоретически Россия сегодня должна была бы ставить перед собой задачу не индустриализации, а постиндустриализации.
Форпосты постиндустриального производства заложили в советскую эпоху. Но от рубежа, где Россия стояла, изготовившись к прыжку, она была отброшена политикой конца 80-х - начала 90-х гг.
Рыночная политика привела к разрушению производственной сферы, началась катастрофическая деиндустриализация. И было в принципе извращено понятие постиндустриального общества.
Оно отличается от индустриального не тем, что в нём нет промышленного производства, а тем, что в этом производстве занята меньшая часть населения. Но не потому, что остальные уходят в сферу организации, торговли, рекламы, услуг. А потому что главным становится создание технологий и информации.
Ускоренное производство научного и технологического знания создаёт возможность создания производств, где при новых технологиях задействуется всё меньше людей.
Но именно за счёт того, что много людей работают на это производство, создавая знание о том, как производить больше лучшей продукции меньшими силами.
В России же в перестройку внедрялось представление, что можно жить не производя - за счёт торговли и обслуживания. Лишь "создавая условия" и "управляя процессами". Но не производственными, а "рыночными" - то есть торговлей, банковской сферой, законодательством и т. п.
Доминирующей стала идея не "как произвести", а "что бы ещё продать".
Сначала продавали всё, что осталось из советских богатств. Предприятия получали в собственность не для развития производства, а чтобы распродать оборудование и построить торговый центр или сдать эту площадь в аренду.
И иностранные фирмы покупали у новых собственников заводы просто для того, чтобы прекратить на них производство - и избавить себя от ненужной конкуренции.
Уже в сознание поздней советской элиты внедрилась и обжилась идея о том, как бы править страной без напряжения.
Так, чтобы от власти получать почести и преимущества, быть на виду, тешить тщеславие, выступать с яркими идеями - но не напрягаться, не заниматься ежедневно вопросами управления, надрывая себе нервы и сердце.
Потом идея, что можно жить не производя, не управляя производством, так, чтобы всё за тебя делал могущественный волшебник "рынок" с "инвестиционным климатом", распространилась во всей экономически активной сфере.
Собственно, это доиндустриальная идея: ты не созидаешь, ты поливаешь - а оно само собой растёт. Правда, ещё нужно пахать землю, сеять, разбрасывать удобрения, полоть сорняки. Тут обо всём этом тоже забывалось.
В итоге под причитания о той цене, что страна заплатила за индустриализацию, не достигли значимого эффекта меньшей ценой, а лишь разрушили всё, что этой ценой было создано.
Возвращение сейчас к идее индустриализации - новой индустриализации - это возможное нахождение того звена, за которое можно вытянуть всю цепь.
Обращение к задаче и идее индустриализации потенциально могло бы вывести на решение ряда разноплановых проблем.
Первая - сугубо практическая задача воссоздания промышленного потенциала страны. Нельзя жить только торгуя. Даже нефтью и газом.
И не столько потому, что эти ресурсы исчерпаемы, сколько потому, что это означает жить в постоянной зависимости - как от цен на сырьё, так и от воли тех стран, что вдруг просто могут решить, что можно не платить за товар, а взять его силой.
Все страны, что строили процветание на природных богатствах, проигрывали тем конкурентам, которые умели создавать новые богатства. Утопавшая в золоте Испания проиграла более бедной, но промышленно развивавшейся Англии.
Даже чтобы выгодно торговать, нужно иметь сильную армию и уметь производить оружие, защищающее торговлю. А ещё станки, приборы, трубы, компьютеры, продовольствие. Ибо питаться нефтью при продовольственной блокаде нельзя.
Стратегически же - запасы нефти и газа вообще полезно было бы либо заморозить, как это сделали США, либо доходы от них использовать исключительно на создание современных производств и развитие научно-технологических исследований.
Нельзя стать постиндустриальной страной без своей индустрии. Всё постиндустриальное существует не вместо индустриального, а в дополнение к нему.
Второй пласт проблем - темпераментно-мировоззренческий.
Жить за счёт торговли имеющимся - это жить подобно африканцу, которому достаточно протянуть руку за бананом. Но в итоге те, у кого бананов не было, стали лишать свободы и заставлять работать на себя тех, кто тысячи лет ими питался, застыв в развитии. Или живёшь за счёт того, что подарила природа, - или её преобразуя. Либо ты подстраиваешься под мир - либо ты его изменяешь.
Индустриализация - шанс на изменение мира. Это превращение страны в конструктора условий своего существования и преобразователя мира.
Третий круг проблем - социокультурно-психологический.
В силу ряда исторических особенностей цивилизация в России всегда успешно развивалась лишь в решении задач, массово увлекавших людей, прежде всего масштабностью.
Можно анализировать отдельно, почему так получилось, но россиян не увлекает то, что прозаично. И приводит в полноценное действие лишь то, что претендует на создание нового мира или радикальное преобразование старого.
Выдвижение Путиным идеи новой индустриализации - это не только то, что нужно для решения практических задач. Это то, что могло бы иметь шанс вернуть общество в естественное для него состояние мессианского ощущения и глобального созидания.
Без этого российскому обществу всегда было скучно - оно засыпало и загнивало.
http://file-rf.ru/context/308
viperson.ru
