Высшая школа в России давно стала падчерицей, которую не только плохо содержат, но и используют для проведения над ней вивисекций и сомнительных экспериментов. В свое время один из министров гайдаровского правительства открыто заявил: "Меньше студентов - меньше проблем". Хотя, если в 90-е годы высшую школу оставили нищенствовать, то по крайней мере особых экспериментов над ней не проводили.
Точнее эксперимент был - на выживание. Оставили на произвол судьбы, сняли с себя ответственность и до поры до времени не вмешивались. Но со временем решили начать регулировать и реформировать. Десять лет назад в стране ходила шутка: "В России все сферы делятся на две части - одна работает посредственно, вторая - плохо. Все то, что не реформировано, работает посредственно. Все то, что реформировано - из рук вон плохо".
Образование решили как раз реформировать. Поскольку реформа в современной России в руках "либералов" есть вивисекция, она болезненна и делать ее можно только под наркозом. Но на наркоз - то есть, на достойное финансирование - денег пожалели.
По одной из версий, сами реформаторы деньги на это получили, причем большие и не из бюджета. Речь идет о грантах на проведение болонской авантюры. Но эти деньги ушли самим реформаторам и чиновникам. При этом высшей школе денег не дали ни из грантов, ни из бюджета. Возможно, если бы профессорско-преподавательскому составу и работникам вузов вернули советский уровень зарплат, то они перенесли бы вивисекцию безболезненно. Хотя тоже не факт. Но поскольку решили сэкономить и деньги поделить между "реформаторами", вивисекцию восприняли именно в ее подлинном значении: и больно, и уродует.
И стали предсказуемо сопротивляться. Но когда оперируемый дергается на операционном столы и отбивается от рук хирурга, то даже вивисекция становится уродливой. Она изначально есть сознательное уродство, но тут уродство получается еще и двойным.
До 1998 года высшую школу не содержали, но особо не уродовали. В 1998 году министром образования стал Владимир Филиппов, который воспринимался как представитель чуть ли не народно-патриотических сил. Он даже объявил, что будет работать в контакте с профильным комитетом Госдумы и с авторами относительно сносного закона об образовании. Что произошло потом, сказать сложно, но именно он занялся той самой вивисекцией, которая продолжается до сих пор. С него начался бредовый ЕГЭ и абсурдное вступление в Болонский процесс.
О его увольнении мечтали. Хотя некоторые вузовские администраторы утверждали, что "пока министр дружит с Михаилом Борисовичем, отставка ему не грозит". В отставку они действительно ушли почти одновременно - с разрывом меньше чем в полгода.
Когда сегодня Филиппова на тех или иных встречах упрекают в абсурдности ЕГЭ, он утверждает, что это не его вина. Что он хотел вводить его совсем по другому. Бывший министр никак не хочет понять: беда не в том, что получилось не так, как он хотел, а в том, что это вообще было затеяно. Бред был заложен в модель ЕГЭ исходно: сама форма не подходила для решения поставленной задачи по своим базовым параметрам, в силу задуманной унификации и формализации, попытки исключить экзаменатора из процесса оценивания выпускника.
Дело не в том, что ЕГЭ реализовали уродливо, а в том, что его вообще реализовали.
После прихода на пост министра образования Андрея Фурсенко первоначально на миг возникла надежда. Ведь, судя по биографии, он некогда работал с Жоресом Алферовым. Казалось, что если не как преподаватель, то как ученый он что-то значит. Однако то, что он стал делать, явилось лишь продолжением вивисекции высшей школы: при нем был введен ЕГЭ и реализован переход к двухуровневой системе образования. И хотя время его управления министерством пришлось изначально на так называемые тучные годы (2004-2008), никакого сколько-нибудь значимого увеличения финансирования высшей школы при нем не произошло. А те средства, о выделении которых правительство громогласно объявляло, в значительной мере шли на финансирование самого процесса вивисекции, а не на зарплату преподавателям и обеспечение материальных условий деятельности вузов.
Для справки - официальный оклад профессора (не говоря уже об остальных преподавателях) на сегодня составляет шесть с половиной тысяч рублей. И именно о добавке к этому уровню тех или иных нескольких процентов время от времени гордо сообщает власть.
Сложно сказать, откуда берется эта гордость. То ли власть, включая правительство и министра образования просто откровенно издевается над высшей школой и профессорско-преподавательским составом. То ли, что не менее вероятно, просто сама не отдает себе отчета в том, какими ничтожными деньгами являются все эти цифры. И никак не хочет признать простую вещь: двести нынешних рублей - это всего лишь один рубль СССР 1985 года. А скоро последний будет равен уже 250 нынешним рублям.
Можно в это не верить или рассматривать в качестве шутки, но сегодня власть в виде особой заботы о повышении профессионального уровня преподавателей выплачивает каждому из них деньги на приобретение профессиональной литературы: по 150 рублей в месяц.
Об уходе Фурсенко, как о решенном вопросе, как будто говорят все. Но ведь радовались и уходу Филиппова, однако, лучше не стало. Кроме того, те кандидатуры на его место, о которых упоминают, вызывают лишь изумление и полное неприятие. На их фоне говорившая о своем намерении стать министром образования Тина Канделаки воспринимается как что-то безобидное и не способное на целенаправленный вред.
Потому что одна из этих кандидатур - Любовь Глебова, нынешний руководитель Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки, один из организаторов практического внедрения ЕГЭ. В прошлом - активист СПС. В 1992-1993 годах - директор по подготовке и проведению лотерей ЗАО "Концерн АМК" города Горький. В 1993-1997 годах директор ТОО "Дирекция лотерей" Нижнего Новгорода. В 1997-1998 годах - директор ООО "Нижегородская дирекция лотерей". Затем - советник Сергея Кириенко во времена дефолта.
Вторая кандидатура - Ярослав Кузьминов, инициатор создания Высшей школы экономики и бессменный ректор этого вуза, гордящегося полным разрывом с классическими традициями отечественного образования, и ставшего в России основным заповедником рыночного мышления.
И третья - Аркадий Дворкович, более всего в сфере высшего образования прославившийся сомнениями по поводу необходимости студенческих стипендий.
На фоне этого списка Фурсенко выглядит благообразным ученым мужем, Филиппов - академическим мыслителем, а Тина Канделаки - спасительницей российского образования.
В свете всего сказанного политика российской власти по отношению к образованию, науке и высшей школе представляется в лучшем случае образовательной лысенковщиной. А в худшем - сознательным и слегка закамуфлированным разгромом этой сферы.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
www.novopol.ru
