Интервью экс-президента Бориса Ельцина генеральному директору ОРТ Константину Эрнсту.
Борис Николаевич, поздравляем вас с выходом новой книги. Первый вопрос о том, что мемуары крупных политических деятелей, жанр, довольно распространенный на Западе, но не в бывшем Советском Союзе. Вы начали свою трилогию около 10 лет назад. И что было главным побудительным мотивом для того, что бы писать мемуары действующему президенту?
Ельцин: Потому, что не было политических никаких книг, мемуаров политических деятелей у нас в Советском Союзе. Родилось российская демократия, родилась рыночная экономика, появляется новая совершенно Россия. Поэтому, надо было как-то показывать эту Россию лично, что ли, своими впечатлениями, теми переживаниями, которые я переживал в то время. Конечно, я переживал их больше, чем кто-либо. Мне кажется, что читателю нужна будет эта книга. Я задумывал, уже когда писал первую книгу, я задумывал, что я буду писать и дальше.
То есть, по крайней мере, трилогия была задумана изначально?
Ельцин: Да.
Но, если первая ваша книга "Исповедь на заданную тему" повествует о бурном времени перестройки, вторая - "Записки президента" - это 91-93-е годы, а новая книга, которая сейчас выходит "Президентский марафон" повествует о происходящем за последние пять лет. Какой из трех описанных в этих книгах периодов для вас сейчас кажется самым трудным и тяжелым для вас?
Ельцин: Все три тяжелые, все три трудные, и тем ни менее, я бы выделил третий период, самый трудный.
Самая захватывающая глава - первая, она сразу... в начале книги она называется "31 декабря", это день, когда вы объявили, что уходите в отставку. Как вы сегодня относитесь к своему решению, и как оно вообще принималось?
Ельцин: Ну, я мучился, конечно, не одну ночь перед 31 декабря, прежде чем объявить... Потом мы с вами провели телевизионную запись... двойную, что уже целая история - как это произошло. А потом... В следующие дни я почему-то успокоился. В России никогда такого не было. Или умирал, или убивали, и заставляли отрекаться, в общем, такого не было. Принималось это решение трудно... очень трудно. Потому что сам по себе уход в отставку, потом... а чем дальше заняться - вопрос возникает. Чем заняться? Я же не могу ничем не заниматься!? Я же должен что-то делать, что-то. И вдруг этого "что-то" нет. Для меня это не подходит. Только ради России пошел на этот шаг. Надо было сменить президента, надо было вовремя уйти в отставку, не тянуть полгода.
Сейчас вы только утвердились в правильности этого решения?
Ельцин: Безусловно. И раньше я знал Владимира Владимировича достаточно хорошо, что бы его кандидатуру внести, и сейчас тем более я знаю его очень хорошо, что бы убедиться, что это решение было правильным.
Когда вы сейчас смотрите, например, видите людей, которых хорошо знаете, многих из которых вы вывели в большую политику, видите события происходящие, не возникает ли у вас ощущения: я бы это сделал по другому? И не тянется ли рука к телефону, что бы позвонить и сказать?
Ельцин: Мысль такая возникает иногда, конечно. Не каждый же случай, не каждый раз, какие-то делаем шаги неправильные. Мысль такая, конечно, возникает иногда. Но что бы желание: рука потянулась к телефону - этого нет, это раз и навсегда нет. Таких команд нет, и не будет.
Борис Николаевич, а часто ли сейчас вам звонят ваши бывшие соратники?
Ельцин: Ну, я не скажу, что меня забыли. Звонят и из-за рубежа лидеры, и те, кто ушел,... да и не только, и те, кто работает президентами различных стран. Звонят по некоторым вопросам, советам, или что-то передать руководству страны нашей, потому что мы встречаемся с Владимиром Владимировичем Путиным постоянно, это одна из постоянных политических встреч. Ну, министры многие звонят и бывают у меня иногда просто на беседе, иногда я приглашаю пообедать - тоже с удовольствием откликаются. Ну, из зарубежных Хасимота, Бил Клинтон был здесь... такая теплая встреча была с ним. В общем, достаточно. Я не скажу, что меня кто-то предал в этот момент, именно в этот период, в период после ухода в отставку.
То есть, человеческих разочарований у вас за последние месяцы не было?
Ельцин: Ну, разочарований нет.
То есть, вы не можете сказать, что вас кто-то.... в это время вы увидели, что человек, которому вы доверяли или относились хорошо оказался не тем, он оказался не совсем искренним и не совсем откровенным?
Ельцин: Для меня оказалось неожиданном совсем интервью, данное газете Борисом Немцовым.
Да, все знают, что вы к нему замечательно относились, что очень его любили даже.
Ельцин: Да, я его оберегал, я его выдвигал, я на него надеялся... надеялся на него...в тот круг он был вписан одним из тех, кто будет выдвинут на президентских выборах. И вдруг он начинает малякать что-то там. Хотя, кончено, я особо не огорчился, но мне было неприятно. Но предателей, которые именно предали, взяли и ушли напрочь, - таких не было. Такие были, пока я еще был президентом.
Это значит, что вы простили всех своих... не то что даже политических противников, но и врагов?
Ельцин: Вот только-только за три минуты нашего разговора я позвонил Кафельникову, и поздравил его с победой, с золотой медалью чемпиона Олимпийских игр. Это, конечно, огромная победа, у нас это была большая редкость. И там же оказался Шамиль Торпищев, который отошел от меня, который в свое время предал меня, он, конечно, десять раз или больше раскаялся. Так вот я первый раз разговаривал с ним после этого вот сейчас ему сказал: "Я прощаю, Шамиль, тебя, ладно... ошибся...с кем не бывает..."
А что он ответил вам?
Ельцин: С огромной благодарностью.
Олимпиаду смотрите?
Ельцин: Ну что вы, конечно, и днем и ночью.
Борис Николаевич, а вот в последний президентский срок было время смотреть телевизор?
Ельцин: Кроме новостей - нет.
Ничего... да. Новости смотрели довольно регулярно?
Ельцин: Регулярно. Новости - да. Если я не успевал смотреть в один час, то я смотрел в другой час, не успевал в 9 - я смотрел в 10, я смотрел в 12... То есть, я постоянно все равно новости смотрел, где основные новости даются.
Рассказывают, что вы зачастую приезжали в Кремль в 6, а иногда и в 5 утра. В книге вы описываете, что знаменитая встреча с Кириенко, когда вы его назначали премьером, происходила в 7 утра. У вас был очень жесткий и аскетичный график в то время, когда вы были лидером страны. Как-то ваш жизненный график изменился за последние месяцы?
Ельцин: Ну конечно изменился. Я неработающий президент, поэтому мне легче, чем Владимиру Владимировичу Путину, ему труднее. Россия, с ее проблемами, с теми задачами, которые надо решать - очень тяжело. И все это в книге есть, и все это в книге читатель может узнать, прочитав эту книгу.
А встаете по прежнему в пять?
Ельцин: А встаю, то есть рабочий день у меня несколько облегчился, а встаю я все равно в пять часов.
А в книге вы написали: "Политик должен вставать рано".... Борис Николаевич, а вот период, который описан в вашей новой книге, многие ваши оппоненты называют " олигархическим капитализмом"... Мы не будем оценивать корректность этого определения, но вот как вы относитесь к тем, кого называли олигархами, и правда ли, что они оказывали на власть такое влияние?
Ельцин: Если власть иметь в виду президента, то никакого влияния... никто из олигархов не оказывал и не смел оказать. Он получил бы такой отпор, что знал бы, что в другой раз соваться не стоит.
Ну, я думаю, что ни у кого из тех, кто вас знает или даже наблюдал в эти годы не могло сложится впечатления, что на вас кто-то может оказывать воздействие.
Ельцин: Вот именно.
Хотя, в моем вопросе есть определенный подвох, тем не менее, в вашей книге...
Ельцин: ...одна фамилия есть...
..есть, скорее, одно имя, это ваша дочь Татьяна, которая несколько последних лет была с вами. Все-таки, есть человек, который оказывает на вас воздействие?
Ельцин: Воздействие - это не давление. Я сказал, что на меня бесполезно давить.. это бесполезно. Хоть справа, хоть слева, хоть спереди, хоть сзади - дави, откуда угодно - это бесполезно. Татьяна... это дочь, это советник, который по душе своей работает. Она ведь большую работу ведет, являясь никем... ее уже сняли с той работы. Как только я ушел, она тоже ушла. Она никем. Я помогаю папе - вот ее должность.
Все эти годы вы очень много ездили, а сейчас все больше находитесь здесь, в Горках-9. Вас приглашают многие люди, которых вы описали в своей последней книге: Лукашенко, Кучман и многие другие...
Ельцин: И сейчас приглашают...
Поедете?
Ельцин: Поеду... обязательно поеду. Все как-то что-то не складывается, все другие какие-то дела, но обязательно поеду. Вот я обещал, и съездил в Крым, на Украину - обещание выполнил. Ну, и в Белоруссию съезжу, и в Казахстан съежу, в Ташкент съезжу обязательно.
Кто бы и как ни относился к вам, все признают, что вы - эпоха в истории России и оказали большое воздействие на происходящее в мире. Вот ваши коллеги, которые тоже покинули свои посты, таки, как Хасимота, вами уже упомянутый, Мейджер и Вельмут Коль - вы перезваниваетесь с ними?
Ельцин: С Вельмутом Колем и Хасимота не только перезваниваемся, но и встречаемся, с Мейджером - нет.
Как вы относитесь к тому, что сейчас происходит с Колем?
Ельцин: Несправедливо... Все это партия на партию... решила так, что все-таки его надо сместить с этого поста. С этого и началось. А дальше начали накручивать, больше... Я не признаю его в этом виновным.
Да, потому что обычно мы у себя в России мы говорим, что вот, у нас никто никого не ценит, когда человек уходит, то его заклевывают... И вдруг, в общем, мы видим в Германии ситуацию, когда выдающийся политический деятель, человек, при котором была объединена Германия, в общем, подвергается такой, с исторической перспективой незаслуженной критики.
Ельцин: Да...да... А у нас наоборот: президент первый, первый руководитель России, первый раз, которого не оплевывают, и пожалуйста, дают возможность действовать на политической и на любой другой арене...
Борис Николаевич, все эти годы вы часто общались с Билом Клинтоном. Ваши впечатления об американском президенте.
Ельцин: Отношения с Клинтоном у нас многие годы складывались хорошо. Мы многое сделали для наших стран с точки зрения безопасности оружия, ядерной безопасности... много сделали. Мы часто встречались, мы встречались около 20 раз за это время, так что много за эти 20 лет мы переговорили. И сразу по одному случаю, сразу менять мнение о нем я не собирался и не собираюсь.
Вы имеете в виду скандал с Моникой Левинской?
Ельцин: Да, я имею в виду скандал с Моникой Левинской. Да, мне поступили с нашей внешней разведки данные, что республиканцы готовят такую акцию. Поступили эти данные задолго до того, что все случилось. У меня была возможность его предупредить, но я этого делать не стал. Мне казалось это, во-первых, противно, по нашей морали - это противно просто. Во-вторых, уж больное не очень верилось. И в третьих, думал, что Бил Клинтон сам справится с этим.
Борис Николаевич, известно, что у вас были сложные отношения с Михаилом Горбачевым. Что бы вы сегодня могли сказать о нем?
Ельцин: Конечно, сколько ни критиковать его, но он все-таки эпохой в жизни страны остался... это эпоха, и об этом не надо забывать... и критикуя... и не любя его. А я его не люблю.
Что вы считаете, можете считать своими ошибками за эти годы?
Ельцин: У-у-у...
... и что своим главным завоеванием?
Ельцин: Ну, это много. Демократическая Россия - это рыночная экономика, это единое общество, цивилизованное общество, вошедшее в круг мировых держав, причем, вошедшее смело и вошедшее уверенно, надо сказать. А с точки зрения ошибок - с ними всегда труднее, чем с выигрышами. Ну, конечно, с меня нельзя снять Чечню. С меня эту вину, это горе многих матерей и отцов мне не снять.
Борис Николаевич, а был ли другой выход из этой ситуации?
Ельцин: Нет. И тем ни менее, я принял решение, поэтому я ответственный.
Борис Николаевич, а если отмотать спираль времени, ну, хотя бы до осени 85 года, что бы вы сделали по другому?
Ельцин: О, это мозги надо перемотать на 85-й год, конечно, сложновато.
Нет, с сегодняшним знанием и сегодняшним ощущением?
Ельцин: Понимаю... Стратегически сделано все правильно.
07.10.2000
1994-2004, Национальная
служба новостей
http://nvolgatrade.ru/
