Карта контртеррористической операции в Сирии (подготовлена главным советником директора В.П. Козиным)
Первые успешные боевые операции, проведенные ВС России на территории Сирии, вызвали недовольство у целого ряда государств. Так, в совместном заявлении, обнародованном на сайте МИД Турции 1 октября, США, Великобритания, Франция, Германия, Саудовская Аравия и Катар призвали Российскую Федерацию к немедленному прекращению авиаударов по оккупированным боевиками районам Сирии. Основная претензия к России, указанная вышеперечисленными странами, заключается в том, что российская военная авиация на тот момент работала «неизбирательно», нанося удары по штаб-квартирам и укреплениям «умеренной оппозиции», а не ИГИЛ.
Позиция Запада не изменилась и в последующие дни спецоперации. 8 октября министр обороны США Эш Картер заявил о том, что Америка не намерена содействовать России в текущей спецоперации, а сама российская стратегия являет собой «трагическую ошибку». Не меньшую обеспокоенность ситуацией выразил генсек НАТО Йенс Столтенберг после применения Россией крылатых ракет. По его словам, Россия должна «сосредоточиться на борьбе с ИГИЛ, а не на поддержке режима Башара Асада». Стоит отметить, что рассуждая о последствиях российской спецоперации для региона, представители западной коалиции чаще всего уклоняются от перечисления прямых угроз, связанных с присутствием армии РФ в Сирии. Аргументы «против» сводятся лишь к «эскалации конфликта» и потенциальным «жертвам среди мирного населения», о которых никто не упоминал во время военных операций ВВС коалиции на иракском фронте борьбы с ИГИЛ. Тем не менее, точка зрения Запада была и остается очевидной – своими действиями в Сирии Россия возвращает себе региональный авторитет, утерянный после свержения режимов Саддама Хусейна, Хосни Мубарака и Муаммара Каддафи, поэтому кооперация между Россией и западной коалицией осуществляться не должна. Даже в целях борьбы с террористической угрозой.
Наиболее противоречивым моментом западной риторики является деление сирийских боевиков на «террористов» и «умеренных». «Умеренной» стороной сирийского конфликта коалиция считает в первую очередь так называемую «Свободную сирийскую армию» (далее – ССА), и если по вопросу джихадистского террористического подполья (Джабхат Ан-Нусра/Аль-Каида, Ахрар-Аш Шам, ИГИЛ) позиции России и стран Запада достаточно близки, то ситуация с ССА, два года назад контролировавшей до 65% сирийских территорий, является куда более запутанной.
ССА была создана на базе оппозиционного «Движения свободных офицеров» полковника Хусейна Гармуша в июле 2011 года. Основателями группы стали офицеры, дезертировавшие из сирийских правительственных войск и перешедшие на сторону Национальной коалиции сирийских революционных и вооруженных сил (далее – НКСРВ). Первым лидером ССА стал полковник Рияд Аль-Асаад, однако его авторитет был условным, поскольку каждый из офицеров самостоятельно руководил действиями своей бригады. Структуру и иерархию ССА обрела лишь после международной конференции сирийской оппозиции, прошедшей в турецкой Анталии 7 декабря 2012 года. На этом трехдневном мероприятии прошли выборы, задача которых заключалась в создании единого координационного органа ССА – Верховного Военного Совета (далее – ВВС). «Высшее командование» ВВС, председателем которого стал бригадный генерал Салим Идрис, было представлено тремя десятками дезертировавших офицеров правительственной армии. В настоящее время Верховный Военный Совет (или «Совет Тридцати») пользуется прямой поддержкой Турции (последнее заседание органа состоялось 19 июля нынешнего года в турецком Рейханлы), монархий Персидского залива и США. Боевая группировка ССА при этом состоит из 45-60 тысяч человек и контролирует ряд сирийских территорий – Идлиб, Дума, часть Алеппо с пригородами.
На первый взгляд кажется, что лишь активная деятельность ИГИЛ помешала ССА стать первым по важности оппонентом режима Башара Асада, однако это не совсем так. Слухи о внутреннем расколе внутри организации появились еще осенью 2013 года. Часть офицеров и рядовых бойцов ССА перешли на сторону фундаменталистской группировки «Армия Ислама» (Джейш Аль-Ислам), фактически выйдя из подчинения НКСРВ. О расколе внутри ССА также говорит тот факт, что назначенный в феврале 2014 года «Совет Тридцати» пережил внутренний военный переворот. Председатель организации Салим Идрис был отправлен в отставку в ходе своего рабочего визита в Катар, и его кресло занял бригадный генерал Абдул Иллах Башир, продержавшийся на своей должности менее года. Кандидатура очередного лидера ССА вызвала споры между НКСРВ и «Советом Тридцати». Первые требовали признать председателем ВВС и координатором ССА бригадного генерала Албея Ахмеда Берри, что противоречило позиции Верховного Военного Совета, у членов которого есть свой кандидат – Абделькарим Аль-Ахмед.
По мнению ряда зарубежных исследователей, в том числе близких к фонду Карнеги и не заинтересованных в излишней критике сирийской оппозиции, ССА как сетевая структура переживает затянувшийся период распада и говорить о ней как о единой организации уже нельзя. Фактически, «добрые намерения» Запада – координация всего сирийского оппозиционного движения через ССА, были разрушены традиционной для Ближнего Востока подковерной борьбой, в данном случае борьбой между основными «спонсорами». Недавнее заявление министра иностранных дел России Сергея Лаврова, назвавшего ССА «фантомной организацией» вполне совпадает с мнением некоторых специалистов по изучению Ближнего Востока. Так, американский исследователь Джошуа Лэндиз вообще утверждает, что ССА стала «брендом», а «лидерами ССА» только за 2012 год объявляли себя девять никак не связанных друг с другом сирийских оппозиционеров.
По словам официального представителя МИД РФ Марии Захаровой, на сегодняшний день Россия стремится к ведению переговоров с «патриотической сирийской оппозицией», а российский посол в Лондоне Александр Яковенко даже обратился к властям Великобритании с просьбой об установлении контакта между представителями ССА и наших дипломатических ведомств. Прогресс не заставил себя долго ждать – уже 8 октября в Париже состоялись переговоры между замминистра иностранных дел России Михаилом Богдановым и «представителем ССА» Фахдом Аль-Масри. Если принять во внимание личность самого Аль-Масри (которого некоторые специалисты по региону называют «говорящей головой» и «подделкой»), по сути человека невоенного и далекого от реальной политики, можно только предположить число «лидеров» и «представителей ССА» с которыми наши дипломаты встретятся в ближайшие месяцы.
Переговоры 2013 года между сирийским правительством и ССА, которую на тот момент представлял бригадный генерал Салим Идрис, сорвались по причине того, что ССА требовала безоговорочной отставки Башара Асада и роспуска лояльного к нему правительства. На настоящий момент позиция «людей на местах» едва ли изменилась. Боевики ССА, не примкнувшие к исламистским группировкам и не сбежавшие на Запад в потоке беженцев, едва ли согласятся на проведение переговоров, а вся сирийская «умеренная оппозиция» на сегодняшний день пребывает в США и странах ЕС. Если России действительно необходимы переговоры с представителями ССА, то их рано или поздно придется вести либо при прямом посредничестве Турции, либо через установление прямых связей с «генералами», воюющими на территории Сирии. Оба варианта являются в равной степени проблематичными.
Арсен Ярославович Хизриев
Сектор Ближнего Востока
младший научный сотрудник РИСИ
