ДОНСКАЯ ПОВЕСТЬ
Ее убивали. Убивали многократно. В "Донской повести" - за то, что белая; в "Виринее" - за то, что
красная; в "Угрюм-реке" - за то, что любовница; в "Олесе" - за то, что колдунья. Глядя воспаленно-навидящими глазами, мужчины наставляли на эти полные, высокие груди свои винтовки - жалкие подобия фаллоса! - чтобы уничтожить свой вечный соблазн и вечную муку. Ибо нельзя было не узнать ее, женщину Воды, неизвестную-отшельницу-солдатку-вдову, невесть откуда взявшуюся в крайней избе села, что за версту обходят добродетельные крестьянки и куда жадно, в сумерках, стучатся мужики.
Русская Лилит, непостижимым образом вобравшая в свои черты неяркий, томительный Эрос родимой природы - покатые плечи, тонкий стан, русая коса, тяжелые веки, слабая, чарующая улыбка - в них жили и тайны леса, и туманы болот, и плавность равнинных рек. В ранних работах
Чурсиной, особенно в прелестной Анфисе из "Угрюм-реки", была еще и особая женская горделивая смелость, языческая вольница прароссианства. "Христос воскрес, Прохор Петрович!" - и на виду у всех поцеловала, да как! Так, что уже неотвратима развязка, неминуем роковой выстрел в ночи.
"Какой восторг, какая чувств истома" таилась в ее тихом, страстном голосе, что вел немыслимые речи с - мирных экранов.
- Я выпью по ка-а-апельке эту ночь...
Милая наша колдунья, ее саму убило время. Сквозь толщу грубых и бесполых лет еле-еле долетает до нас тот сладостный, тот жаркий шепот...
- И у нее на левой груди родинка - как у меня?
МОСКВИНА Татьяна. "Сеанс", N 8, 1993
http://www.russiancinema.ru/template.php?dept_id=15&e_dept_id=1&e_person_id=3567
