Чему должна учить высшая школа, чтобы выпустить конкурентоспособных работников и ответить на вызовы времени? Об этом в беседе с нашим корреспондентом размышляет известный экономист, доктор экономических наук, академик РАЕН, президент Общественной академии наук геоэкономики и глобалистики Эрнест КОЧЕТОВ.
● Эрнест Георгиевич, вы долгие годы связаны с российской вузовской наукой, работаете в государственных экзаменационных комиссиях, ведете семинары для преподавателей. В чем, на ваш взгляд, главная болевая точка нашей вузовской системы?
В том, что перечень знаний, которые она дает, не поспевает за стремительными изменениями мира. По моим оценкам, больше половины молодых людей выходят из вузов с багажом, не соответствующим требованиям времени, и по этой причине в первые годы работы вынуждены доучиваться. В идеале выпускники вузов обязаны опережать тех, кто варится в своей профессиональной сфере десятилетиями. А у нас наоборот. Мы выпускаем специалистов с недостаточным уровнем знаний. 90% наших вузов, увы, не дотягивают до современного уровня преподавания.
● Что тому причиной?
Мы до сих пор используем советскую систему образования со всеми ее плюсами и минусами. И продвинулись в образовательном процессе меньше, нежели та среда, куда приходит работать выпускник вуза. Одна из главных причин – устаревшие учебники со старой лексикой и терминологией.
К тому же в последние годы родились новейшие дисциплины – гуманитарная космология, глобалистика, геоэкономика, геофинансы, экономика знаний, гуманитарная и когнитивная географии, диалогистика и т.д. Но специалистов такого профиля наши вузы в государственном масштабе не готовят.
● Почему учебные программы не пополняются новейшими дисциплинами?
В государственных общеобразовательных стандартах, включающих сумму требований к преподаванию предмета и уровню знаний учащихся, отсутствуют новейшие дисциплины. Стандарты обновляются крайне медленно и неэффективно. На каждую учебную дисциплину, будь то психология, политология, экономика, существует стандарт. Чтобы и в Якутске, и в Абакане, и в Москве учили этому предмету одинаково и чтобы специалист, обучившийся этому предмету, смог везде работать. Так вот, чтобы новые науки прижились в вузовской системе, необходимы соответствующие стандарты. Когда они отсутствуют, как бы ни была привлекательна новейшая дисциплина, у ректора нет стимула включать ее в учебную сетку.
● Какими это может обернуться последствиями?
Это грозит серьезнейшим отставанием от окружающего мира. Мы и сейчас сильно отстаем в новейших науках. Притом что, как ни парадоксально, по некоторым новейшим дисциплинам именно в России впервые в мировой образовательной практике появились учебники, программы, которые попали в центр внимания ведущих образовательных центров Китая, США, Германии и других стран. Так, например, мой учебник «Геоэкономика» переведен на азербайджанский язык и разослан по всем экономическим вузам и библиотекам этой республики. В России данный учебник, рекомендованный министерством образования, выдержал шесть переизданий. Но, несмотря на это, у нас нет ни кафедр, ни факультетов, ни институтов по геоэкономике, которая является сердцевиной геонаук.
● Какие дисциплины включают геонауки и чем они занимаются?
Скажу о том, что мне близко, – о глобалистике, геоэкономике, геофинансах, гуманитарной космологии.
В чем суть этих наук? Когда в мире появились экономические и иные общности (на Западе в 70-е, а у нас в 90-е), возникли потребности фундаментального научного исследования этих процессов и подготовки специалистов по инновационным системам для работы в промышленности, строительстве, аграрном секторе, здравоохранении, кредитно-финансовой сфере.
Сейчас в мировой экономике все большую роль играют сетевые кластеры – объединения крупных, средних и малых предприятий в единую транснациональную систему. К примеру, стекольный кластер в Баварии – Богемии (ФРГ – Чехия), кораблестроительный во Фризланд – Гронинге (Нидерланды), электронный – в Хортине (Норвегия) и т.д.
Допустим, в стекольном кластере цикл производства какой-нибудь тарелки разбит на 30 технологических операций. Менеджеры определяют с помощью электронной кооперационной биржи самые передовые предприятия планеты по каждой операции и приглашают их в свою систему. Например, в такой скандинавский кластер может входить китайское предприятие, выпускающее тигли для варки стекла. А в итоге в конце цепочки получается великолепное изделие.
● Так ли уж необходимо включаться в эту систему России?
Это необходимо прежде всего для нашего развития. Сократить отставание можно лишь в случае, если мы включимся в процесс сетевой мировой экономики и станем соблюдать ее законы – геоэкономические, геофинансовые, геоинформационные.
Давайте трезво взглянем на мир. Мировая история есть история похождений трех персонажей: священника, солдата и купца. Возьмите конкистадоров: впереди шел солдат, затем миссионер и затем купец. В современном мире впереди идет экономически оснащенный высокими технологиями купец, затем – защищающий его солдат, и только потом дипломатия освещает этот процесс и способствует ему. На Западе транснациональные корпорации давно уже вышли за национальные рамки, и теперь экономическая территория некоторых государств многократно превосходит их административную зону. Хозяйственный ареал США, например, шире того, что в ее географических границах, более чем в сотню раз. Однако часть государств отдают хозяйственную территорию другим государствам, тем самым превращаясь в страны-системы, опрокинутые вовнутрь. А военную компоненту выстраивают по периметру географических границ. И получается, что они защищают хозяйственную территорию, которую через транснационализацию отдали другим государствам.
Россия, к сожалению, сегодня – система, опрокинутая вовнутрь. Наша суверенная хозяйственная территория по ряду сфер – незначительная часть от национальной. Несколько транснациональных табачных компаний владеют львиной долей рынка в России. То же самое в кондитерской индустрии, на продовольственном рынке и т.д. Мы вынуждены принимать хозяйствующие на нашей территории транснациональные кластерные компании, поскольку они вкладывают средства в развитие предприятий, дают рабочие места. Но этот процесс должен быть стратегически уравновешен нашим выходом на внешний рынок. В 1996 году в Послании по национальной безопасности президента Федеральному Собранию был заложен мощный реформаторский постулат: перейти на геоэкономическую модель национального развития и разработать стратегический арсенал ее реализации. Проблема поставлена. Российская школа глобалистики и геоэкономики научно обосновала новую доктрину. Однако доктрина, увы, не стала повсеместно руководством к действию, несмотря на то, что общественность обсудила этот вопрос на многих представительных конференциях.
«Газпром», «Роснефть», Минатом и ряд других самостоятельно начинают работать по геоэкономическим моделям. Но этого недостаточно. Подобных корпораций должно быть больше. Нужны, как минимум, 10-15 финансово-промышленных группировок геоэкономического (стратегического) статуса, которые могли бы выходить на хозяйственное поле других стран и выступать носителями наших национальных геоэкономических интересов. Для этого требуются высококлассные менеджеры со стратегическим мышлением. И государство должно озаботиться подготовкой таких специалистов в вузах.
● Что, на ваш взгляд, ждет в ближайшем будущем российский рынок образовательных услуг? И что сделали бы вы в первую очередь, если бы были министром образования и науки?
Своим вопросом вы ставите меня в щекотливую ситуацию, предлагая представить себя в роли администратора столь высокого уровня. Подобных амбиций у меня нет. Но если по существу вопроса, то я начал бы с незамедлительной санации всей вузовской образовательной системы. Пересмотрел бы набор дисциплин, ревизовал стандарты и кадры.
Нужно освободиться от вузов, которые плохо учат, а из оставшихся выстроить иерархию, чтобы они между собой конкурировали.
Надо присмотреться к тем, кто возглавляет вузы и вузовские кафедры. В кадровом отношении большинство наших вузов незыблемы как египетские пирамиды. А ведь им нужно обновление, нужна молодежь! Надо окончательно отказаться от модели «человек обученный» и перейти к формуле «человек обучаемый»: не забивать память студента готовым набором истин, а научить его учиться – чтобы самостоятельно ставил задачи, находил ответы, аргументировано защищал свою позицию.
И наконец, стоило бы в ряде вузов сделать правилом двухгодичную стажировку на крупных предприятиях и организациях. Как отечественных, так и зарубежных. В течение этого времени учебное заведение следило бы за его вхождением в профессию, несло ответственность за качество его подготовки.
● На что вы возлагаете главные надежды?
Мой оптимизм связан с нынешними второкурсниками, которые уже чувствуют вкус к специальности, хотят добиться высоких результатов. Несмотря на вузовскую тягомотину, вопреки тому, что учат медленно и не тому, чему надо, на глазах образуется генерация молодых людей, которые приходят в вуз не за «корочками», а потому что хотят стать профессионалами высшей пробы. И как бы ни была бюрократична вузовская система, такой молодежи в России немало. На нее у меня большие надежды.
__________________________
© Кочетов Э.Г., 22 сентября 2015 г.
Кочетов Эрнест Георгиевич – Президент Общественной академии
наук геоэкономики и глобалистики, доктор экономических наук, академик РАЕН
Источник: журнал «Семья и школа», № 5-6/2015, с.34-36.
