Cергей ЧЕРНЯХОВСКИЙ
19 августа 2010, 13:46
В основе идеи реформирования МВД лежит тезис о том, что министерство работает плохо. Что "общество устало мирится с нареканиями по поводу милиции". Действительно, последние два года СМИ были полны описаниями скандалов и нарушений закона, совершаемых представителями правоохранительных органов.
Однако, строго говоря, это само по себе не есть показатель ни частоты, ни системности подобных нарушений. В милиции в России задействованы до полутора миллиона человек. Если в течение года найти и поставить в центр общественного внимания 10 или 20 скандалов это, безусловно, создаст определенный фон для негативной оценки деятельности милиции, но само по себе будет означать статистически ничтожное число - примерно 1 на 100.000.
Другое дело, что число реальных нарушений со стороны сотрудников МВД предположительно намного больше, чем число показанных скандалов. По нынешним данным ВЦИОМа правоохранительным органам сегодня доверяет 34 % и не доверяет 47 % граждан. Однако из семи представленных в исследовании институтов, они находятся далеко не в нижней части таблицы, а ровно по середине. По уровню доверия их опережает армия - 51 % доверия против 38 % недоверия и СМИ - 50 % и 31 %, а уступают политические партии - 24 % против 39 %. Милиция по отношению к ней граждан далеко не самый проблемный институт современного общества. И уж во всяком случае, значительно больше беспокойства должна была бы взывать судебная система, которая как раз и должна ограничивать злоупотребления милиции.
Более того, негативная реакция на милицию и информация о ее нарушениях как раз не есть результат личного опыта российских граждан - такова она лишь у 11 %. В основном она порождена информацией СМИ - 30 %. И 72 % граждан - вообще не имеют опыта контактов с милицией. При этом стоит отметить, что когда к гражданам обращаются с вопросом о том, в каком направлении должна осуществляться реформа, то оказывается, что потенциальные претензии к ней довольно неконсолидированы: 20 % полагает необходимым повышение профессионализма, 14 % усиления контроля со стороны общества, 14,5 % - борьбы с коррупцией, 12,5 % - смены всех сотрудников, 10 % - повышения морально-нравственных качеств. То есть, при всем скепсисе, навеянном обществу по отношению к МВД, на самом деле оно не вполне представляет себе, что именно его не устраивает.
В принципе, подготовленный проект "Закона о полиции" декларируется именно как нацеленный в первую очередь на повышение профессионализма и общественного контроля за структурами МВД. Однако первый вопрос в проекте практически не затронут - упоминается лишь об испытательном сроке при поступлении на службу (и то, не для всех категорий), а статья 41, посвященная профессиональной подготовке к службе в полиции имеет пункт, гласящий, что принятые на службу проходят подготовку в соответствии с порядком, установленным федеральным органом власти, а профессиональная подготовка кадров осуществляется в образовательных и научно-исследовательских заведениях.
Точно также обстоит дело и с вопросом о прозрачности работы МВД. Вопросами контроля за деятельностью полиции посвящена 10 глава проекта, которая упоминает о четырех видах контроля:
*
Государственном, осуществляемом высшими органами власти и судами (федеральные и местные органы власти, очевидно, таким правом не будут обладать);
*
Общественном, который могут осуществлять граждане и общественные объединения, Общественная палата, "общественные советы" при органах полиции разного уровня - "в порядке, определяемом руководителем федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел". Тут получается, что глава полиции будет определять, в каком порядке общественность будет контролировать ее деятельность;
*
Прокурорском (прокуратура почему-то вынесена отдельно и не попадает под государственный контроль);
*
Четвертым пунктом статьи о контроле идет упоминание о том, что действия или бездействия полиции могут обжаловаться в вышестоящих органах.
Строго говоря, эти положения не представляются ни конкретными, ни эффективными. Предложения, скажем, той же "Справедливой России", предполагавшие законодательное закрепление правовых механизмов парламентского и общественного контроля деятельности органов внутренних дел выглядят куда более логично.
Такими механизмами могли бы быть ежегодные доклады Министра внутренних дел Российской Федерации Федеральному Собранию о деятельности органов внутренних дел по противодействию преступности в стране и аналогичные процедуры в субъектах Российской Федерации. При резонансных преступлениях сотрудников милиции возможно применение правовых механизмов парламентского расследования, в том числе на региональном законодательном уровне.
Однако последнее оказалось не учтенным проектом закона. То же произошло и с вопросами социальной защиты сотрудников правоохранительных органов. Если и принимать проект в данном концептуальном виде, уж во всяком случае, нужно вносить дополнения в проект закона и прислушаться хотя бы к предложениям Сергея Миронова, озвученным им еще в январе нынешнего года:
*
обеспечение постоянным жильем служащих правоохранительной службы (в том числе механизм льготного ипотечного кредитования, заключающийся в частичном погашении кредита на приобретение жилья государством как поощрение за добросовестную и безупречную службу) или служебным жильем (с передачей его в собственность после окончания службы);
*
возможность возвращения сотрудникам милиции права бесплатного проезда на городском (областном) общественном транспорте;
*
установление практики выходного пособия, предусматривающего при условии полного исполнения положений контракта выплату жалования за последние 5 лет службы;
*
увеличение предельного возраста пребывания на службе на 5 лет (по аналогии с прокуратурой);
*
право на профессиональную переподготовку по гражданской специальности перед окончанием службы или увольнением по организационно-штатным мероприятиям;
*
преимущественное право на поступление в государственные образовательные учреждения.
Отдельный вопрос о переименовании. Если отвлечься от деликатной проблемы отношения к советскому наследию и обратиться к заявленной мотивировке переименования, она опирается на тезис, что если название "милиция" подчеркивает некое начало самоорганизации и близости народу, то слово "полиция" апеллирует к профессионализму новой структуры.
Большинство участников обсуждения, отнеслись к названию "полиция" как к решенному, исходя, очевидно из того, что его предложил президент. Но это значит предполагать, что президент рассматривает обсуждение как сугубо формальную процедуру, не имеющую реального содержания. Однако Медведев внес это предложение не в итоге обсуждения, а при вынесении на него Проекта закона. Логично предполагать, что он вынес документ не для "единодушного одобрения" - а для реального и конструктивного обсуждения - и свое предложение рассматривает именно как дискутируемое.
Ни название "полиция", ни название "милиция" сами по себе не являются ни плохими, ни хорошими. И даже не обязательно "классово-окрашенными": в социалистической ГДР соответствующий институт носил наименование "народная полиция", при буржуазном Временном правительстве - "народная милиция" (именно оно упразднило в России полицию через несколько дней после Февральской демократической революции). В тоже время нельзя уйти и от вопросов исторических ассоциаций. А они оказываются связаны не только с полицией - карательным органом самодержавия, но и в не меньшей степени с известной коллаборационистсткой структурой, создававшейся Германией на оккупированной ею территории СССР.
Но, строго говоря, "полиция" - это некая структура "полиса", представитель городской власти, контролирующий поведение "демоса" - это нечто идущее сверху вниз. "Милиция" - это организация общества, народа, "демоса", механизм самоорганизации - то есть структура идущая "снизу вверх". Какой она была на том или ином историческом этапе - это особый вопрос.
Этот момент, в большей степени учитывался в упомянутых предложениях "Справедливой России", где предлагалось наряду с федеральной полицией "законодательно установить право создания на местном уровне муниципальной милиции, руководство которой будет избираться населением и отчитываться перед ним". Это, предположительно, могло бы, с одной стороны, преодолеть барьер между гражданами и правоохранительными органами, а, с другой, поставить милиционера в ситуацию, когда его пребывание на своей должности полностью зависит от качества его работы и ее оценки людьми.
И, что важно, если исходить из ориентации закона на большую подконтрольность милиции обществу, то как раз название полиция скорее работает на увеличение психологического разрыва между обществом и ней, как не вырастающей из народа, а нависающей над ним.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
НОВАЯ ПОЛИТИКА (novopol.ru)
постоянный адрес публикации: http://www.novopol.ru/text88836.html
viperson.ru
