Интервью академика РАН, Евгения Велихова, в программе `Зеркало` Николаю Сванидзе (РТР).
Сванидзе: Что собственно такое, договор СНВ-2 и не обманула ли нас мировая закулиса. У нас в студии эксперт, и вы его знаете, академик Евгений Велихов, руководитель института атомной энергии имени Курчатова.
Евгений Павлович, расскажите, что вообще такое: договор СНВ-2?
Велихов: СНВ-2 - это, в общем-то, договор, который продолжает вся серию наших соглашений, которые начинались еще, как вы помните, еще в 71 году, в 78, в конце 70-х годов, затем в 91 и 93 годах. На самом деле, они фиксировались в начале, попытку остановить гонку вооружений, как только американцы почувствовали, что мы приближаемся к их уровню по их установкам, по ракетам. Это было объединено тем, что размножились боеголовки. Следующий договор остановил размножение боеголовок. Затем началось введение точного оружия.
Сванидзе: То есть, счет пошел не на количество ракет, а на количество боеголовок?
Велихов: Ну, вот видите, к 91 году он пошел, это было примерно десять тысяч боеголовок с каждой стороны. Количество, которое ни для какого ядерного сдерживания не нужно, столько целей в ядерном сдерживании нету вообще в мире. Таким образом, это было осознано. И вы помните, что первым началом рейгановской администрации - это было время, когда весь мир осознал, что ядерная война может окончиться полной катастрофой.
Сванидзе: Начало восьмидесятых?
Велихов: Начало восьмидесятых. И вот к девяносто первому году договорились о том, что бы начать существенно сокращать боеголовки до уровня порядка шести тысяч. А в девяносто третьем - до следующего уровня, порядка трех тысяч.
Сванидзе: Так вот СНВ-2 - это с шести тысяч сокращения до трех тысяч боеголовок?
Велихов: Да. При этом что тут важно: что это количество боеголовок и сегодняшняя их точность на самом деле приводит к тому, что в штабах, прежде всего в Пентагоне, соответственно и в наших, наверняка, я, вообще-то, не участвую прямо в этих делах, но есть и соответствующие сведения из федерации американских ученых, есть планы и превентивных, первых ударов. Мы-то всегда стояли на ответно-встречном, или ответном ударе. Вот это количество боеголовок, которое явно излишне для нормальной теории ядерного сдерживания.
Сванидзе: Три тысячи тоже излишни?
Велихов: Три тысячи, вообще говоря, тоже излишни. Потому что американцы, на сколько я понимаю, сохранили их для того... Во-первых, они понимают, в том мире, в котором возникли сегодня огромные очаги силы в Восточной Азии, в Европе, на Ближнем Востоке очаги напряженности и так далее, они наверняка еще до конца не определились, как ядерное оружие будет решать эту проблему.
Сванидзе: А мы определились?
Велихов: Мы сделали существенный шаг. Если вы помните, в начале 80-х годов мы объявили, что первыми не будем их применять, теперь мы изменили постановку этого вопроса. Мы сказали, что в случае агрессии и серьезной угрозы мы можем применить ядерное оружие. Надо сказать, что этот шаг, в общем, не очень соответствует общему направлению, по которому мир шел довольно долго. По соглашению о нераспространении ядерного оружия, в котором за ядерной державой записано: уменьшение арсенала ядерного оружия, прекращения ядерных испытаний и это существенное требование для того, что бы ядерное оружие не расползлось. Таким образом, мне кажется, что в 21 веке вопрос стоит о том, наверняка, я думаю, сегодня напряжение между Соединенными Штатами и Россией вряд ли достигнет такого уровня, что можно говорить об использовании ядерного оружия. Но использование его в местных конфликтах может привести к огромным человеческим потерям. Если на Западе десятки миллионов гибли в обычных технологиях соответствующих режимов, то теперь технология готова уничтожить сотни миллионов. Поэтому очень важно, что бы этот процесс ядерного разоружения, что бы он все-таки продвигался, что бы ядерное оружие не распространялось и, прежде всего, не использовалось.
Сванидзе: А вот если поставить с другой стороны вопрос. В чем обвиняют, в данном случае, ну, и Путина, и все те политические силы, которые хотели ратификацию утверждения этого договора, там обвиняют противники, тот же Зюганов, что мы обезоруживаемся перед лицом Запада, что мы лишаемся ядерного щита?
Велихов: Давайте вспомним 62 год, Кубинский конфликт, то в это время Кеннеди хорошо знал, хотя он в политических, своих домашних целях, использовал другие сведения, то сам-то он хорошо знал, что мы можем доставить в Америку в десять раз меньше боеголовок, чем американцы в Советский Союз. И, все-таки, он не пошел на конфликт. Он сказал, что он не хочет быть президентом, первым президентом, при котором Америка потеряет Нью-Йорк.
Сванидзе: Ну, хорошо, Кеннеди не хотел, а кто-то захочет?
Велихов: Так это один город, это одна боеголовка. Одна боеголовка уничтожает город типа Нью-Йорк, типа Чикаго. Одна из трех тысяч. Таким образом, вы понимаете, что для ядерного сдерживания это все равно еще огромное превышение надобности. Я считаю, что это очень важный шаг политический и для всего мира, и для нас с Америкой, шаг ратификации договора. Следующий шаг должен быть: начать переговоры по СНВ-3.
Сванидзе: Скажите пожалуйста, если брать сейчас ратификацию договора СНВ-2, кому, по банковскому счету, кому это выгоднее, то, что наша Дума его ратифицировала? Вот мы сейчас получаем поздравления от западных лидеров, в связи с этим, Путин получает поздравления. Но это другое, его поздравляют, что он смог, как лидер, смог это сделать, как президент страны. Но, а кому выгоднее это все-таки: нам или американцам?
Велихов: Это же не игра фиксированная. Это выгодно нам, выгодно и американцам. Нам это выгодно, потому что это ограничивает американцев. Это ограничивается в части боеголовок, и, в тоже время, это дает нам в наших экономических условиях уверенность в том, что нам не нужно раздеваться до конца и все силы вкладывать в ядерную составляющую. Поэтому, я думаю, это выгодно и нам, и американцам, и Европе, и всему миру.
Сванидзе: То есть, в принципе, сейчас удовлетворение в западном мире, то, что произошло в Государственной Думе - ратификация, связана не с тем, что им это выгодно, а с тем, что это выгодно всем - вы так считаете?
Велихов: Я так считаю. А для нас это еще дополнительная выгода. Та информационная война, которая идет против нас, это будет серьезный прорыв в этой войне. Потому, что я думаю, нам нужно сейчас добиться такого прорыва.
Сванидзе: Вы имеете в виду какой прорыв?
Велихов: Прорыв в смысле положительного имиджа России.
Сванидзе: Положительного и цивилизованного?
Велихов: Конечно.
Сванидзе: Спасибо, Евгений Павлович.
16.04.2000
1994-2004, Национальная
служба новостей
http://nvolgatrade.ru/
