Федор Дунаевский. Иван из нашумевшего в 80-е годы кинофильма `Курьер`: фельдшер `скорой помощи`, дворник детского сада, посудомойщик из израильского кабака, начальник рабочей кухни, бармен для одиноких евреев, основатель челночного движения, грузоперевозчик в `Домодедово`. А еще он гражданин иностранного государства. Отец двоих детей. Ученик Сергея Соловьева.
За свои 35 лет Федор успел сделать столько, что многим на подобные подвиги не хватило бы и жизни. Большую часть времени он прожил на Западе. Но вот уже около двух лет Дунаевский пытается снова завоевывать столицу. Мы встретились в его стильной квартире в самом центре Москвы. Мне открыла домработница Федора Марина:
- Федя звонил, просил передать, что задерживается, - улыбнулась она. - Я его знала еще совсем мальчиком. За годы, проведенные на Западе, он сильно изменился. От прежнего сентиментального юноши не осталось и следа...
- Федор, на съемки `Курьера` тебя привела Настя Немоляева, сыгравшая в картине твою возлюбленную, Катю?
- Никого она не приводила. Настя отдала мою фотографию на `Мосфильм`, после чего меня пригласили на фотопробы. Через месяц меня утвердили на роль. Кстати, Шахназарову пришлось с боем отстаивать мою кандидатуру перед худсоветом. Члены худсовета считали меня профнепригодным, к тому же они пребывали в шоке от моего флегматичного характера.
- У тебя самого не возникало сомнений, что ты вряд ли осилишь главную роль?
- Когда я прочитал сценарий, то понял, что это `детский сад`. Вот если бы мне предложили сыграть Ромео, который должен рыдать над Джульеттой, когда она `дубу врезала`, это оказалось бы сложнее. А в `Курьере` не было ничего трудного. Тем более в моей жизни на тот момент сложилась похожая ситуация. Незадолго до съемок фильма мои родители развелись...
- Когда-то ты сказал, что тебе не составило особого труда сыграть роль Ивана, потому что ты играл самого себя?
- Неправда, сыграть самого себя невозможно, тем более 17-летнему парню. Вообще, я несколько отличался от поколения 80-х годов, к коему относился Иван. Я никогда не любил массовое скопление народа, а предпочитал уют и тишину. Я не ездил гулять на Арбат с пьяными лохами, не писал фломастером или угольком от сигарет надписи типа `Цой жив`.
- Как тебе работалось на съемочной площадке с такими мэтрами, как Чурикова, Крючкова, Басилашвили?
- С Крючковой у нас сложились прекрасные отношения, мы потом в Питере с ней часто пересекались. С Басилашвили мы подружились уже после фильма. А вот с Инной Чуриковой работалось нелегко. Например, она могла меня что-то спросить, и когда я начинал ей обстоятельно отвечать, пыхтеть, пыжиться, она обычно не дослушивала до конца и отправлялась по своим делам. В свою очередь, я мог сделать ей замечание. То, что она народная артистка, это можно было `в трубочку свернуть`. Да, она горячо любимая народом, но есть общепринятые нормы приличия, которые все должны соблюдать. Вообще, когда в России начинают `звездить`, это довольно смешно выглядит.
- Ты никогда не `звездил`?
- Когда люди во мне подозревают звезду, я могу им подыграть. Когда-то я был чудовищно популярен. Меня это сильно раздражало. Я не мог ездить в метро. Ко мне постоянно подходили люди и расспрашивали про мою жизнь.
- Сколько тебе заплатили за съемки в `Курьере`?
- Я получил три раза `постановочные`, что в истории советского кинематографа не случалось никогда. Первое постановочное вознаграждение - 400 рублей - выплачивалось всем творцам, которые принимали участие в съемках картины, включая главных героев. Вторые постановочные, так называемые прокаточные, выдавали, когда фильм выходил в прокат. А у нас был такой мощный прокат, что я получил два раза по 400 рублей. За съемочный день мне платили мизерные деньги - 7 рублей 50 копеек. Это довольно смешно. Потому что Басилашвили за один день получал 112 рублей. Мне платили незаслуженно мало. Однажды на `Мосфильм` приехал Том Круз. Мы разговорились. Он думал, что я миллиардер, и проникся ко мне некоторым уважением, но я быстро разочаровал его.
- Ты запросто общался с актерами такого высокого уровня? Неужели у тебя не возникало ощущения, что ты еще не дорос?
- Почему я должен кого-то стесняться? Почему я не дорос до них, может быть, это они не доросли до меня?
- Ты способен эпатировать публику, как это делал Иван?
- Я не люблю эпатаж. Это не мои методы.
- На съемках высказывал свое мнение?
- Я всегда высказываю собственное мнение - хотят того режиссеры или нет. В картину `Курьер` вошло много моих фраз. Например, помните момент, когда я обращаюсь к Басилашвили: `А можно я вас буду папой называть?..`
- Доволен конечным результатом?
- Я картину от начала до конца не смотрел.
- На Московском кинофестивале с номинацией фильма `Курьер` произошла какая-то скандальная история?
- Председателем жюри на том фестивале был Роберт Де Ниро. После просмотра фильма он сказал: `Я хочу этому парню дать приз за лучшую мужскую роль`. С советской стороны в жюри присутствовал Георгий Данелия, он выступил против моей кандидатуры. Очевидно, Данелия выполнял волю Госкино, поэтому заблокировал решение председателя жюри.
- Ты работал с Эльдаром Рязановым в картине `Дорогая Елена Сергеевна` и `Небеса обетованные`. Какие отношения сложились у тебя с этим режиссером?
- В то время, когда снимали фильм `Дорогая Елена Сергеевна`, я работал параллельно над картиной `По дорогам войны`. Съемки этого фильма проходили в Одессе. Поэтому у меня всегда в кармане лежал билет Москва-Одесса. В этой ситуации у Рязанова было `право первой ночи`, и поэтому одесским режиссерам приходилось меня ждать. Рязанов же мог по шесть часов держать меня в соседнем павильоне, пока снимали другие эпизоды. `Иди гуляй, но далеко не уходи. Когда понадобишься, мы тебя позовем`, - говорил он. Я долго терпел, но потом сорвался: `Сколько это вообще будет продолжаться?`. После моих слов Эльдар Александрович закатил истерическую сцену: `Слишком рано начались у тебя замашки кинозвезды! Я сделаю тебя неснимаемым`. На что я ответил: `А с чего вы решили, что я хочу сниматься, что мне это надо?`. Правда, потом мы помирились.
- Тебе досталась такая незаметная роль в `Небесах обетованных`...
- Роль была гораздо больше, ее вырезал сам Рязанов. Я тогда уехал в Израиль, и он испугался, что у него возникнут неприятности с фильмом, если мою роль оставят. В итоге меня вырезали практически полностью.
`Меня напугали страшные бабищи`
- Федя, правда, что из школы тебя выгнали после девятого класса?
- Меня никто не выгонял, я сам ушел. Мне необходимо было зарабатывать на жизнь, для этого нужно было учиться там, где платили стипендию. Тогда я решил поступить в педучилище. Но там меня напугали страшные бабищи, которые слонялись по коридорам училища. Я подумал, что таких бабищ там будет несколько сотен, и сбежал оттуда. Когда вернулся обратно в школу, мне сказали, что девятый класс уже укомплектован, так что `иди, парень, гуляй`. Я поступил в медучилище и отправился работать фельдшером на `скорую помощь`. В училище я получал повышенную стипендию - 42 рубля, а за работу санитара мне платили 80 рублей.
- Самое яркое воспоминание?
- Пациенты постоянно пытались отблагодарить моего врача. В основном больные тащили коньяк. У доктора была язва желудка, мне только исполнилось шестнадцать лет. Так что коньяк никто из нас не употреблял. Как правило, пациенты покупали спиртное в гастрономе, который находился напротив нашей больницы. Мне удалось договориться с товароведшей, чтобы я приносил ей подаренные бутылки обратно, а она возвращала мне часть денег.
- Какие вещи трогают тебя до слез?
- Мы, фельдшеры `скорой помощи`, - люди сентиментальные! В детстве меня учили, что мальчики не плачут и не играют в куклы. Это неизбежный груз, который я несу всю жизнь. И что-то переделывать уже поздновато.
- Почему тебе приходилось подрабатывать, ты нуждался в деньгах?
- Я жил с мамой. Она подолгу лежала в больницах, и я часто оставался один. У отца денег не брал. Я начал работать с четырнадцати лет. Недалеко от моего дома находился детский сад для глухих детей. Я там подрабатывал дворником - `в одну харю` убирал территорию детского сада, получал полторы ставки - 135 рублей. Вечерами в подвале мы с приятелями играли рок-н-ролл. Так как все дети были глухими - им было все равно, а воспиталкам нравилась наша музыка. Они часто спускались в подвал, выпивали, кого-то из нас совращали. Там, в подвале, была одна комнатка, которая доверху была забита детскими матрасиками. Так на этих матрасиках половина юго-запада столицы лишилась девственности.
`Всю жизнь я зарабатывал безумные деньги`
- Почему ты эмигрировал в Израиль именно в тот момент, когда у тебя здесь все складывалось довольно неплохо?
- Да, я уехал из сладкой ситуации. Это был 1991 год. На тот момент я был известным актером, я не голодал, не бедствовал - у меня уже была высокая ставка на `Мосфильме`. Но здесь жить было невозможно! В Союзе нечем было дышать. Мне надо было спасать себя. Потому что, если бы я не эмигрировал тогда, со мной наверняка что-нибудь случилось. Помните Володю Смирнова, который в `Курьере` играл моего приятеля Базина? Его убили несколько лет назад. Вовка Смирнов был тяжеловесом. Его `мусора` замочили. Со мной могло случиться то же самое. Не факт, конечно, но такие вещи люди, как правило, чувствуют. В Союзе воняло тухлятиной! Мне было совершенно непонятно, зачем сидеть в этой помойке. Мне было тягостно заходить в метро, смотреть телевизор...
- Захотелось красивой жизни?
- К этому я как раз спокойно относился. Помните времена, когда в магазинах не продавали икру? Да ну и не надо, не ем я эту гадость соленую. Зато продавали рис. Очень хорошо! Еще продавали синюшных кальмаров. Также меня не напрягали очереди в магазинах. Но я не мог сидеть и смотреть, как Сахарову плюют в спину депутаты, избранные народом. И как уважаемый мной человек Олег Басилашвили находится в том же зале.
- Но у тебя здесь оставалась мама?
- Маму я забрал с собой. Я отправил ее по туристической визе, поэтому она сохранила советское гражданство. А я стал гражданином Израиля. Поэтому сейчас я в любой момент могу сесть на самолет и улететь.
- Там ты сменил кучу профессий?
- Сначала я жил в Западном Берлине у одноклассника Карла. Там я продавал книги, самовары, часы, которые привозил из Союза. Все это барахло я сдавал в антикварный магазин: Карлуша там обо всем договорился. Это были зачатки челночного движения. По ночам я играл в кабаках. Я закончил музыкальную школу и неплохо играю на скрипке и трубе.
- Зарабатывал немного?
- Очень много. Всю жизнь я зарабатывал безумные деньги. Мир полон дураков и идиотов - с их помощью можно делать огромные бабки.
- В 1991 году ты уехал в Израиль. Тебе предложили работать в русском театре, но ты отказался - почему?
- Меня приглашали посмотреться в русский театр. Я отказался, не хотел, чтобы они меня смотрели. В кино и театре я сыграл столько, что новому режиссеру показываться не должен. Тем более что я его работ не видел. Он должен был показываться мне. Вообще, это абсурд: в Израиле работать в русском театре!
- Зато работой на стройке ты не побрезговал?
- На стройке я проработал всего два дня. Ушел из-за того, что там сложилась непростая психологическая обстановка, да и сама работа оказалась безумно тяжелой. Вместе со мной работали араб, бухарский еврей и еврей из Свердловска. Несколько часов мы разгружали фуру с тяжелой плиткой, после чего не могли поднять ни руку, ни ногу. Вечером начали друг другу жаловаться. Но сожалеть о случившемся в данной ситуации мог только один человек - еврей из Свердловска, бывший начальник снабжения завода `Уралмаш`. В 1990 году он испугался погромов и всей семьей ломанулся в Израиль - искать светлого будущего. Что могли рассказать о себе бухарский еврей и араб, вы понимаете?.. Мне стало грустно от этих рассказов. И на третий день я получил расчет. Это были довольно приличные деньги.
- Следующая ступень в твоей карьере - рабочий на кухне?
- Рабочим на кухне я проработал месяц и сделал там фантастическую карьеру. Мы обслуживали банкетный зал, в котором проводились свадьбы. Сначала я работал там официантом, но мне не понравилось, как со мной обращаются. И я устроился рабочим. Через неделю, путем хитроумных интриг и обманов, я стал начальником рабочей кухни. В подчинении у меня было три бухарских еврея и три араба-мусульманина. Управлять этими людьми было сложно. Никто из них не говорил ни по-русски, ни по-английски. В результате, не буду рассказывать какими методами, через три дня они заговорили на московском сленге. Через некоторое время меня перевели за барную стойку. Это уже `вышак`.
- Чтобы работать барменом, надо обладать какими-то определенными навыками?
- Там было все просто. Торговали только джин-тоником. Я из одной пластмассовой бутылки наливал джин, из другой - тоник. На этом месте я продержался три месяца. Потом произошел печальный случай. Со мной работала моя девушка. Однажды она состроила глазки директору. Он ущипнул ее за задницу. Я был вынужден дать ему в челюсть, после чего его в глубоком нокауте увезли в больницу. А меня отправили в полицию, даже хотели посадить в тюрьму. Я тогда сказал им: `Я с удовольствием посижу в израильской тюрьме, потому что я давно не ел и хочется где-то поспать, а за квартиру платить мне нечем`. Они поняли, что с таким человеком лучше не связываться, и отпустили меня на все четыре стороны.
- Насколько я знаю, уже будучи известным израильским актером, ты не бросал работу в ресторане?
- Когда меня на израильских светских тусовках спрашивали: `Чем вы, Федор, занимаетесь?` - я отвечал, что занимаюсь керамикой. На самом деле тогда я работал посудомоем в ночном ресторане. Работа была непыльная. Грязную посуду мыла посудомоечная машина. Я же в своей комнатке слушал `Аквариум` и курил. Малина! Да еще за это платили деньги!
- Не тяжело было совмещать работу в театре и в ресторане?
- Я не мог отказаться от дармовых денег. В последнее время я работал барменом в частном клубе, где собирались пожилые, одинокие или несчастные в браке люди. Я зарабатывал по двести долларов чаевых за ночь. Однажды я на улице случайно столкнулся с Михаилом Козаковым, и он пригласил меня на маленькую роль в `Поминальной молитве`. Репетиции проходили днем. Вечером я был свободен. Я жил один и не мог вечерами спокойно смотреть телевизор, зная, что в баре меня ждут люди, готовые заплатить деньги. Из ресторана мне пришлось уйти, когда мы начали ездить на гастроли. Позже я стал озвучивать фильмы, вел авторскую передачу на радио, снимался в молодежном сериале...
- На каком языке ты общался с израильтянами?
- Я в совершенстве выучил иврит. Причем в России мне пришлось восстанавливать профессиональную русскую речь, убирать акцент.
- В `Курьере` у тебя гнусавая речь...
- Это работа Шахназарова и звукорежиссера. Мало кто знает, что на `Мосфильме` я озвучивал Абдулова и других наших известных актеров. Как правило, у наших `звезд` было время сниматься, но не было времени озвучивать.
`Половой акт у меня становится поводом для женитьбы`
- Ты все время говоришь о деньгах, работе, - а как обстоят дела с личной жизнью?
- У меня двое детей: дочке восемь лет, сыну - десять. Сын живет в Италии, дочь - здесь, с моей бывшей женой. Официально я был женат два раза, и оба раза жил гражданским браком. Моя первая жена - русская, вторая - украинка, но живет в Израиле. Последняя, неофициальная, - итальянка белорусского происхождения.
- Ты любвеобильный человек!
- Нет, скорее это говорит о моей скромности и целомудренности, не побоюсь этого слова. У меня, как правило, половой акт становится поводом для совместной жизни или женитьбы. Я уже давно ушел из большого спортивного секса на тренерскую работу.
- Ты хороший отец?
- У моих детей спроси. Вот сегодня у дочери день рождения - поеду поздравлю. А вот сына я в этом году забыл поздравить с этим праздником, но он вроде не обиделся.
- Опять ведь обзаведешься семьей. Сомневаюсь, что какой-нибудь женщине понравится такая кочевая жизнь...
- Я не хочу иметь никакой семьи! Я больше не хочу рожать детей!
- По каким причинам ты можешь расстаться с женщиной?
- По разным. Но перво-наперво я считаю, что люди должны быть интересны друг другу. Со временем это чувство проходит. И дальше уже не понятно, ради чего сохранять отношения.
- Кстати, возвращаясь к твоей звездной роли. Твой роман в `Курьере` с Настей Немоляевой не перетек в личную симпатию?
- Настя нравилась всему классу, а мне почему-то нет. Я ее вообще редко видел в школе: она подолгу снималась и подолгу болела.
`Нужно быть эксгибиционистом, чтобы работать в театре`
- Тебя называют учеником Соловьева?
- Когда я приехал сюда в отпуск, то в ресторане Дома кино случайно столкнулся с Сергеем Соловьевым. Он предложил мне поступить во ВГИК на его курс. Отучился я всего три года. С Соловьевым мы тогда практически не расставались. Я ездил с ним на все мероприятия, мы вместе монтировали фильмы - я сидел рядом, задавал вопросы, пальцами трогал пленочку. Я действительно был его учеником. А потом я надолго ушел из кино...
- И устроился работать в аэропорт `Домодедово`?
- Там я занимался грузоперевозками.
- Ты перепробовал столько профессий - никогда не хотелось поработать в московском театре?
- Нужно быть эксгибиционистом, чтобы выворачиваться наизнанку за гроши, где на тебя будет смотреть обожравшееся быдло. Меня это не торкает, я и так себя прекрасно чувствую.
- У тебя все так легко складывается?
- Конечно, получилось сделать сказочную карьеру в банкетном зале и стать начальником рабочей кухни.
- Однажды ты сказал: `У меня появились новые друзья, а со старыми пришлось расстаться`. А как же поговорка `старый друг лучше новых двух`?
- Это вопрос возраста. Люди активно дружат, когда им по шестнадцать лет. А когда ты работаешь, занимаешься делами, у тебя не остается времени на дружбу. Я не люблю обязательного общения, я не люблю постоянно поддерживать отношения, мне это тягостно. Я не могу позвонить человеку и просто поздравить его с днем рождения. Я вообще не признаю никаких дней рождения и сам ни от кого не жду никаких звонков - мне это не нужно. Дело не в том, что я невежлив. Я вежлив, потому что воспитывался в интеллигентной московской семье, но я не признаю этих обязательных атрибутов!
- Тебя до сих пор узнают на улице?
- Редко. Но недавно меня узнал таксист и согласился подвезти бесплатно.
- Чем сейчас занимаешься?
- У меня разные сферы деятельности. Есть рекламное агентство, продюсерский центр.
- А еще у тебя огромная квартира в центре Москвы, дорогая машина... Ты богатый человек?
- Машина - это важно, она обеспечивает мою безопасность. А безопасные машины, как правило, дорогие. Насчет богатства... Конечно, я богатый. Хотя непонятно, с чем и с кем сравнивать. Все, что у меня есть, нажито непосильным трудом. Все это я заработал сам.
Московский Комсомолец
от 11.06.2004
Ирина БОБРОВА.
http://nvolgatrade.ru/
