Несмотря на всю абсурдность знаменитого кетаминового дела Госнаркоконтроль во всю продолжает борьбу с ветеринарами. Возбуждено уже 18 дел, а Госнаркоконтроль намерен доказать, что ветеринары могли использовать для наркоза другие не запрещенные препараты. Для этого были разосланы запросы по ветклиникам с просьбой сообщить, кто из их сотрудников применял кетамин. Разумеется, мало кто из врачей решится признаться в этом. А если они промолчат, значит, кетамин - не единственное средство наркоза и ветеринары пользовались им только для того, чтобы сбывать его людям. Возможно, Госнаркоконтроль и не предпринимал бы такие титанические усилия для поимки ветеринаров-убийц, если бы не одно обстоятельство - на карту поставлена не просто честь мундира, но и судьба этого ведомства.
Банда `Четырехцветная кошка`
Против ветеринаров были брошены лучшие `бойцы` Госнаркоконтроля, имевшие многолетний опыт работы в налоговой полиции. Операции планировались со всей тщательностью, учитывалась каждая деталь. В течение нескольких месяцев оперативники `вели` ветеринаров, отслеживая каждый их шаг, каждый укол, произведенный ими, наблюдая, как они `сажали на иглу` животное за животным и, ожидая, когда же шприц с наркотиком вонзится в руку человека. Враг был хитер, острожен и наотрез отказывался переключиться с кошек и собак на людей, превратившись из врача в наркодилера. Но и наркоборцы проявили упорство религиозного фанатика - российские спецслужбы при желании всегда найдут черную кошку в темной комнате. В конце концов, если ее там нет, то ее можно просто создать. По этому пути и пошел Госнаркоконтроль. Ведомство Виктора Черкесова провело оперативный эксперимент, чтобы разоблачить ветеринара Константина Садоведова.
Спланирована провокация была с такой тщательностью, словно операцию готовили одновременно разведчик и пытающийся его поймать контразведчик. Для начала нужно было обзавестись союзником среди животных. Рисковать собственными питомцами никто не захотел, а потому офицеры решили привлечь внештатного агента, самое хитрое из городских животных - кошку, которая сумеет сыграть роль приманки и заставит раскрыться ветеринара. Можно только представить себе, как они бегали по улице с криками: `Лови-лови, держи-держи, гони на меня!`. Не исключено, что до этого они изучили опыт по отлову бродячих кошек самого Полиграфа Полиграфовича Шарикова, как известно, в силу своей природы недолюбливавшего семейство кошачьих. После того, как приманка была изловлена, оставалось только позвонить ветеринару.
`Меня вызвали 22 октября на 3-ю Институтскую улицу с просьбой провести стерилизацию кошке, - рассказывает Константин Садоведов. - Это был новый дом, но лифт уже работал. Я поднялся, дверь открыли трое - женщина и двое мужчин - и отвели меня на кухню, где и сидела кошка. Ничего себе, симпатичная такая, четырехцветная, только испуганная. Я сказал, что нужно перед стерилизацией усыпить ее, набрал в шприц кетамин`.
В эту секунду маски были сброшены, собиравшиеся стерилизовать кошку хозяева превратились в оперативников, задержавших опасного преступника с поличным во время попытки сбыть наркотик. Ветеринар, все еще не понимая, что происходит, задал вполне логичный вопрос, как же можно стерилизовать кошку, не усыпив ее, и кому же, собственно говоря, из присутствовавших в комнате он пытался сбыть наркотик. Оперативники, столь тщательно подготовившие эксперимент и потратившие столько сил на погоню за кошкой, несколько растерялись. `Меня просто огорошили, заявив, что я собирался сбыть кетамин путем ввода кошке`, - делится впечатлениями Константин Садоведов, которому предъявили обвинение в покушении на сбыт наркотика (ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 228 УК) и в хранении наркотика с целью сбыта в крупном размере (ч. 3 ст. 228 УК).
Казалось бы, прокуратура, которая теперь дает согласие на возбуждение уголовного дела, должна была бы отправить живодеров из Госнаркоконтроля штудировать основы уголовного права. Однако то ли прокуроры с законом тоже не в ладах, то ли они решили помочь коллегам оправдать свое существование, но обвинительное заключение было утверждено и направлено в суд.
Чтобы понять абсурдность этого процесса, не надо быть профессиональным юристом. Любому имеющему хоть какую-то способность мыслить человеку ясно, что наркотик можно сбыть либо юридическому, либо физическому лицу. Кошку вряд ли можно отнести к их числу и сбыть наркотик `путем ввода инъекции кошке`, как гласит обвинительное заключение, невозможно. Но в таком случае сам эксперимент был незаконен. `Если что и можно было бы инкриминировать Садоведову, то это хранение наркотика без цели сбыта, то есть ч. 1 ст. 228 УК, - считает адвокат ветеринара Борис Севастьянов. - Но в отношении него не мог проводиться оперативный эксперимент, поскольку речь идет о преступлении средней тяжести. Эксперименты же могут проводиться только в отношении тяжких преступлений. А, значит, все доказательства против Садоведова должны быть исключены из дела`.
Но в Госнарконтроле, тоже не лыком шиты. Там сидят умеющие читать люди, а потому способные ознакомиться с Уголовным кодексом и с законом `Об оперативно-розыскной деятельности`. Признав, что кошка не является лицом, наркоконтролеры одновременно признаются, что действовали незаконно, организовывая эксперимент, а все эти месяцы защищали права кошки-наркоманки, которую сами же и пытались `посадить на иглу`. А потому в суде к удивлению всех присутствующих оперативники вынуждены, соглашаясь с тем, что попытки сбыта наркотика физическому лицу не было, утверждать при этом, что сбыт имел место. Это все равно, что обвинить человека незаконно хранящего пистолет в убийстве несуществующей жертвы. Борис Савостьянов решил подыграть обвинению и учитывая, что с точки зрения ФСН кошку можно рассматривать как потерпевшую или как свидетеля, попросил вызвать ее в суд. Но ему сделали замечание за оскорбление суда.
Кстати, для того, чтобы Госнаркоконтроль не выглядел уж совсем как студент, проваливающий экзамен и с каждой минутой чувствующий себя все глупее и глупее, процесс решили сделать закрытым. Судья попросил прессу удалиться, мотивируя это тем, что зал не способен вместить всех желающих.
Борьба за показатели
История с ветеринарами началась в 1998 году. Тогда Минздрав, составляя перечень препаратов, применяемых в ветеринарии, по какой-то причине, понятной лишь его чиновникам, забыл включить в него препараты для наркоза. Таким образом, кетамин оказался вне закона. Это признает и президент Ассоциации практикующих ветеринарных врачей Сергей Середа: `Препарат ввозился нелегально, был нелегальный рынок, каждый покупал его, где мог`.
С другой стороны, ветеринарам оставалось либо идти на нарушение закона, либо умерщвлять животных, которые умирали бы во время операции от болевого шока.
`Равнозначной замены кетамину не существует, - заявил президент Ассоциации практикующих ветеринарных врачей Сергей Середа. - Его аналоги неудобны в применении и не обеспечивают длительного наркоза. Правда, Госнаркоконтроль придерживается иной точки зрения, но я думаю, что это ведомство консультировали не совсем грамотные специалисты`.
Существует и распоряжение первого заместителя мэра Москвы Бориса Никольского, в котором черным по белому написано, что при кастрации животных используется кетамин. Не искушенные в юридических тонкостях врачи решили, что проблема решена, а потому без опаски использовали этот препарат. К тому же если бы они не усыпляли `пациентов`, то по заявлению хозяев пациентов прокуратура может возбудить дело против врача по ст. 245 УК `Жестокое обращение с животными`.
Однако проблема действительно росла с каждым годом. Кетамин перестали ввозить в страну. Как утверждают представители Госнаркоконтроля, препарат, использовавшийся в ветеринарии ввозился контрабандно. Это признает и Сергей Середа: `Препарат ввозился нелегально, был нелегальный рынок, каждый покупал его, где мог`. Однако обнаружить курьеров полицейским не удалось, а потому они накинулись на ветеринаров, который, как показывает случай Садоведова, сбывали наркотик животным.
После шквала публикаций Минздрав и Минсельхоз в экстренном порядке выпустили приказ и устранили пробел. Однако этого оказалось недостаточно для прекращения уголовного дела. Согласно ст. 33 закона `О наркотических средствах и психотропных веществах` препарат может применяться в ветеринарии только после того, как будет разработан порядок его применения. А потому говорить о декриминализации действий ветеринаров пока рано.
`В пятницу мы встречались с представителями Госнаркоконтроля и пришли к выводу, что кетамин пока не должен использоваться, и ветеринары должны работать только легально, пока не будет утверждено положение о применении кетамина, - рассказал Стране.Ru Сергей Середа. - Но неизвестно, как долго Минсельхохз будет его готовить. Может, месяц, может, полгода. Неясно также, получат ли право применять кетамин врачи выезжающие по вызову или его можно будет использовать и хранить только в ветлечебнице. Думаю, что необходим дифференцированный подход. Если речь идет о крупном животном или о выезде в дикую местность, то препарат необходимо вести с собой. Но операции кошкам или собакам вне клиник не должны проводиться`.
Между тем, дела ветерианаров продолжают поступать в суд. `У Садоведова была кошка, а у меня несуществующая собака, - рассказывает Александр Дука. - 25 ноября меня вызвали для оказания помощи крупной и агрессивной собаке. Я приехал по адресу Донская, 7. В особняке было много комнат, а на входной двери висела бумажка - вывеска какой-то артистической фирмы. Встречавшие меня представились ее сотрудниками. Я приготовился делать укол. Рометара у меня было мало, а потому я добавил в шприц кетамин, как потом определили - 0,001 грамма. С этим шприцом меня и взяли. Оказалось, что это не артистическая, а третий отдел Госнаркоконтроля по ЦАО. Мне заявили, что я пытался сбыть кетамин. Причем в дальнейшем обвинение мне предъявили по ч. 4 ст. 228 УК, поскольку в машине у меня был целый флакон кетамина, а это уже особо крупный размер. В ответ на вопрос, кому я собирался продать наркотик, мне лишь заявили, что я получил от них 900 рублей помеченными купюрами (цена на рынке за флакон - примерно 300 - 400 рублей - ред.), которые мне на самом деле заплатили за вызов. Это собственно и есть их доказательство. В марте обвинительное заключение было утверждено, и сейчас мой адвокат знакомится с материалами дела`.
Всего же, как сообщил на недавней пресс-конференции замглавы Госнаркоконтроля Александр Михайлов, возбуждено 18 уголовных дел против ветеринаров. Он объяснил их появление не кровожадностью его ведомства, а просто тем, что у ФСН - нет другого выхода - ветеринары незаконно хранили наркотик. В ответ же на вопрос нашего корреспондента, почему же в таком случае дела возбуждены в связи со сбытом, он заявил, что сейчас некоторые дела пересматриваются на предмет переквалификации. Правда, ни Садоведова, ни Дуку это не коснется - их дела уже в суде.
Правда, надежда на прекращение уголовного преследования у них все же есть. Еще в декабре прошлого года были приняты поправки к Уголовному кодексу, по которым ответственность за приобретение или хранение наркотика без цели сбыта наступала только в случае, если количество обнаруженного зелья составляло 10 средних разовых доз. Определить же размер дозы должно было правительство к 12 марта. С этого же дня и должны были вступить поправки к УК. Однако представленный Госнаркоконтролем и Минздравом список фактически воспроизводил советский перечень - за шприц с остатками героина на игле наркомана уже можно было привлечь к ответственности. А потому правозащитникам при поддержке Минюста удалось в последний момент пролоббировать проект, переносящий вступление поправок в силу на 12 мая. За это время они надеются разработать более приемлемый вариант. На этой неделе по этому поводу прошло заседание у вице-премьера Александра Жукова, а ГНК тем временем прикладывает максимум усилий, чтобы добиться утверждения предельно жесткого перечня.
Александр Михайлов считает, что разовая доза должны устанавливаться исходя из количества наркотика, которое необходимо здоровому человеку для наркотического опьянения. Их противники такой подход называют некорректным. `Речь об уголовной ответственности, а главная группа риска - это наркоманы, которым для опьянения нужно в 1000 раз больше вещества, чем здоровому человеку, - считает правозащитник Лев Левинсон. - Разница в подходах и определила разницу в цифрах`.
На самом деле за цифры и бьется Госнаркоконтроль, представители которого постоянно заявляют, что не занимаются мелочевкой и обычными наркоманами. Действительно с июля 2003 года сотрудники Службы раскрыли 23 тысячи преступлений и возбудили 18 тысяч уголовных дел, из которых 70% особо тяжкие преступления. Если же возобладает подход Минюста, то и число особо тяжких сократится, и общее количество раскрытых преступлений упадет. Если же Службе не удастся продавить свой вариант в правительстве, то не исключено, что это ведомство постарается добиться пересмотра поправок к УК и отказа от принципа разовых доз.
`ГНК мечется в поисках своей ниши, и никак не может поделить компетенцию с милицией, - рассказывает Лев Левинсон. - Я не утверждаю, что Комитет не работает, но получилась нездоровая конкуренция, они делят агентуру, милиция тоже не хочет их на свое поле пускать. Предполагалось, что ГНК будет заниматься крупным наркобизнесом, а мелочь оставят милиции. А получилось, что сам Комитет занимается мелочью - то начинает бороться с животными-наркоманами, то вводит цензуру на литературу, которая, как кажется его сотрудникам, пропагандирует употребление наркотиков, то конфискует майки с изображением листов конопли`.
И снова о животных
На фоне такой острой борьбы Госнаркоконтроль никак не может допустить провала своей первой публичной акции - дела ветеринаров. Поэтому Госнаркоконтроль применил хитрый маневр. По ветклиникам был разослан запрос: использовался ли ими в период с 2002-2003 гг. кетамин и указать его аналоги. Поскольку до сих пор идут процессы против ветеринаров, что вряд ли кто-то из врачей пожелает собственноручно подписать себе приговор. `Если же напуганные обысками ветврачи ответят, что кетамин ими не использовался и ему была найдена замена, то к чему вся эта многомесячная борьба за адекватный наркоз для животных?` - прокомментировал письмо Сергей Середа.
Боясь проигрыша Садоведову неофициально постоянно предлагают признать вину в обмен на условное осуждение. Такой исход устроит Госнаркоконтроль - одним выстрелом он убил бы трех зайцев. Во-первых, доказал, что действовал в рамках закона. Во-вторых, продемонстрировал бы свой гуманизм. В-третьих, показал бы, что именно благодаря его вмешательству была решена проблема с кетамином. Однако при этом ГНК забывает, что уголовный процесс и нарушение закона - не повод для демонстрации своей эффективности и что врач не захочет жить с судимостью.
Видимо, Госнаркоконтроль страдает тем же врожденным заболеванием, что и иные российские правоохранительные органы. Они никак не могут понять, что главная задача уголовного права - пресекать правонарушение и ликвидировать почву для его совершения. А потому, если они обратили внимание на кетаминовую проблему, то должны были бы не проводить сомнительные эксперименты, для того, чтобы сфабриковать дело, а способствовать включению кетамина в список и разработке правил его применения.
А тем временем в разгар этой борьбы меняются наркотические пристрастия России. Как рассказал Лев Левинсон, активная борьба с таким легким наркотиком, как марихуана уже привела к героинизации рынка.
Р. S. Судьба и имя тайного агента Госнаркоконтроля - четырехцветной кошки остается загадкой. По словам Садоведова, после этой секретной операции она скрылась в подъезде.
Филипп Стеркин
Национальная информационная служба Страна.Ru
http://nvolgatrade.ru/
