2,5-2,3 млн. лет назад австралопитеки дали начало роду «человек» (Homo), первым представителем которого многие учёные считают «Человека умелого» (Homo habilis) – его ископаемые остатки находят вместе с древнейшими каменными орудиями (олдуванская культура). Древнейший из таких «человеков» получил название «хомо хабилис», т.е. «человек умелый». По своим размерам и общему облику хабилис мало чем отличался от классического австралопитека африканского: он был несколько выше ростом и имел более крупный мозг. Зубы хабилиса напоминали человеческие. Пропорции тела хабилиса были гораздо ближе к человеческим, чем у австралопитека.
Хабилисы обитали в Африке к югу от Сахары. Возраст самых ранних находок 2,5 млн. лет, а самых поздних – 1,5 млн. лет.
Была ли у них речь? Никто из учёных сейчас не знает. Источников по фактам жестового языка хабилиса абсолютно нет. Поэтому я могу лишь предполагать по косвенным признакам и строить менее более правдоподобные гипотезы. Так, хабилис передвигался на ногах, а кисти его рук были приспособлены для того, чтобы не только держать палку или камень, но и изготавливать орудия труда. Он первый начал отесывать камни 2,5 млн. лет назад. Но у него жизнь была скудной, голодной, трудной. Он остро нуждался в общении и зависел от многих соплеменников. У него, наверное, утрачивались осязательные и обонятельные знаки в общении, как у животных, но зато он пользовался слуховыми знаками (крики птиц, рёв медведя, рычание тигра, трубный зов слона, ворканье голубей). Он также мог общаться и с помощью зрительных знаков: поз и телодвижений (позы угрозы, опасности или покорности).
Хабилис говорить опять-таки ещё не умел. У него органы речи не могли быть развитыми. Но потребность в общении была столь велика, что им приходилось придумывать. Да, да, именно придумывать, потому что языка не было вовсе. Без языка хабилис ни при создании и изготовлении орудий труда, ни при строительстве жилища, ни при охоте и собирательстве не мог раскидывать умом и мекать, не мог махаться раздумьями и знаться. А потому не было никакого сдвига. Тут читатель может возразить: древнейшие люди, не имевшие языка, не могли мыслить и рассуждать так же, как и мы в наши дни. Между тем жизнь стала высочайшим искушением выносливости и изобретательности, пределом высших человеческих возможностей. Впереди хабилиса ждут дни напряжённой охоты, но животные становятся все осторожнее. Обо всем этом невозможно было договориться или условиться, да и просто сказать, о чём очень хочется думать или что не терпится есть. Люди не могли каким-либо языком или знаками отразить свои чувства, да зачастую взглядом, мимикой изображались. Они не могли передать дельное указание, предложить поддержку, изобрести что-то всем миром, поведать о какой-то, пусть незначительной выдумке. Сама жизнь заставила их сделать это, хотя в мозгу у них не была заложена программа, которая позволила им бы выработать идею об общении. Так люди придумали язык общения. Ничего конкретного о ранних этапах становления языка «человека умелого» и мышления не было известно. Посему смею предположить свою точку зрения. Тут во всю мочь, как бы всеми фибрами души властно в процесс вышагивает язык жестов. Но как выразить качества предмета, какого он цвета, размер, объём, запах, вес, температура и т.п. Хабилису доставалось изрядно помучиться необычайностью, непроторённой манерой. Доводилось метить понятия, действия, вещи условными знаками, жестами, сигналами, минами, позами, телодвижениями…
Таким путём был сознательно изобретён общий язык жестов и достигалось как бы совместное понятие о том, как пользоваться жестовым языком, руководствуясь едиными правилами. Иные учёные утверждают, что язык у первобытных людей должен был возникнуть бессознательно. Некоторые концепции о божественном происхождении жестового языка, на мой взгляд, несостоятельны. Проблема происхождения языка жестов стоит уже не одно тысячелетие, но и в наши дни из-за отсутствия фактов её не решает никто! Может быть, чья-то гениальность озарится в её раскрытии. Во всяком случае, моя гипотеза ждёт своего исследователя.
После появления первого млекопитающего прошло целых 200 млн. лет, прежде чем один из его видов обрел способность мыслить и овладел языком жестов.
Итак, хабилис, который изобрёл язык жестов, как бы раскупорил его тайну: жестами позволительно означать вещи, поступки, мысли, качества, свойства… Набор жестов мог служить знаком чего-нибудь абстрактного. Жестовые сигналы могли носить характер: общения с матерью, общения с детёнышем, ориентировочный, контактный, игровой, пищевой, половой, защитный и агрессивный. Язык жестов хабилиса можно смело рассматривать как особый дар, ибо в природе ничего подобного нет: «языки» животных чересчур отличаются от него. Язык общения «хомо хабилиса», состоящий из криков, жестов и касаний, несомненно, более развит, чем у австралопитека. Вполне возможно, что у «человека умелого» существовала какая-то особая мозговая структура, «отвечающая» за психические процессы, более глубинные и общие. Только язык жестов сотворил хабилиса, ставшего человеком, а не орудия труда, ибо девственная гордость охотничьей удачей, нетронутое возвеличие чести фартовым собирателем, первобытная эйфория в дележе добычи, первозданный праздник блаженной сытости, первородная радость в общении, дикое ликование обрядов и даже танцев преобразили «дикого» хабалиса в род людский. Самое лучшее в жизни на глазах хабилиса – только за языком жестов, языком общения, языком праздника. Разве это не было первейшим пассажом истории человечества? А что погубит человека: сизифова работа или язык жестов?
Благодаря установившейся веками и тысячелетиями жестовой общности у хабилиса появилось больше орудий труда длиной 10-15 см, чем у австралопитека. Это были камни с острыми краями и отчищены от них. Они, отесанные, уже отличаются по форме друг от друга. Такими орудиями срезывали ветку, снимали шкуру с убитого животного, раскалывали кость или выкапывали из земли корень.
У хабилиса было, наверное, коллекционирование камней. Не исключено, что хабилис «обсуждал» жестово тот или иной камень, что он носил камень в руках… для охлаждения ладоней в жарком-то климате.
Хабилис ещё умел изготовлять разнообразные каменные орудия из базальтовых и кварцевых галек. Именно за эту способность хомо хабилис отнесен уже не к обезьянам, а к роду хомо, т.е. людей. Такое умение объясняется относительно большим размером человеческого мозга, который за период эволюции человека увеличился в 3 раза. С этого периода начался самый долгий каменный век и закончился за 3 тыс. лет до н.э. Однако до совсем недавнего времени жили многие племена в Африке, Америке и Австралии, словно в каменном веке, – они не знали письменности, не имели связей с человеческой цивилизацией. Интересно бы заглянуть в тайны племён, владела (или владеет) ли категория этих людей языком жестов, ничего не начерчивая? Отправилась бы научная экспедиция знаменитого учёного жестовика В.А. Палённого в мир многих пережитков древнейших времён, которые, словно замаскировавшись, сохранились (или сохраняются) в жизни «цивилизованных» людей, их «цивилизованных» языков, в том числе и, вполне возможно, жестовых (австралийские аборигены, эскимосы (инуиты) Аляски, бушмены юга Африки).
Несомненно, что увеличение и развитие головного мозга у хомо хабилиса продолжалось под влиянием всё усложнявшегося образа действий семьи, рода, племени, всех существующих тогда людей. Это была обратная связь: развитие мозговой деятельности подталкивало совершенствование в творении орудий, в прогрессе жестовых взаимоотношений, что, в свою очередь, служили подспорьем в последующем продвижении человеческого осмысления места и роли языка жестов. Так появлялись новые черты в сознании «жестовика» – они как бы отжимали интуицию, унаследованную австралопитеком. Верх здесь взяло разумение хабилиса в роли самобытного общения, самобытного научения языку жестов, самобытного происка практикой. А следовательно, шаг за шагом усложнялся самобытный язык жестов.
«Человек умелый», «умелый» в жестовых контактах, приступил к строительству первых жилищ и укрытий для охоты. Люди, бродив по степям Африки, подавали друг другу сигналы криками, жестами, гримасами. Да, гримасами, потому что «на лицо» хабилисы различались между собой гораздо выразительнее и сильнее, чем австралопитеки. У некоторых более длинные, выдающиеся носы, похожие на человечьи, а не на обезьяньи. Черты лица уже не слишком выдавались вперёд, превосходно давали мины и мимику. Лоб был менее скошен, надбровный выступ исчёз, а объём черепа увеличился, что свидетельствует о развитии жестового ума. Развитые руки были способны делать точные движения. Они были относительно короче, а ноги – относительно длиннее. Благодаря выпрямленной ходьбе освободившиеся руки при их легких кистях стали играть основную роль в жестовом языке – важно, что они показывают, как движутся, где расположены. Самый древний жест – дейксис (от греч. déixis – указание как значение или функция языковой единицы). Например, указательный палец правой руки, направленный на собеседника (остальные сжаты в кулак), означает «ты». Так появился первый жестовый знак, сходный в наши дни. Путь к нему был нелёгким, непрерывным поступательным процессом, неодолимым, настойчивым движением вперёд, как бы вылуплялся из «яйца» орудий труда, борьбы с низкими температурами, стихийными бедствиями, из охоты на животных, из небольших групп (несколько самцов, самок с детёнышами и подростков), из питания растительной пищей. Только благодаря жестовому сообщению шло повседневное драматическое ратоборство, и лишь только оно амортизировано в одном из звеньев, это звено обрекалось на смерть. Именно о нём дальше пойдёт основная неандертальская тема.
Так или иначе, люди научились говорить языком жестов, потому что глубоко испытывали потребность в соприкосновении и крайне обусловливались подневольностью. Когда они придумали язык жестов, сразу стало легче и лучше здравствовать, шире перекинуться жестом, покалякать с сородичами, вспомянуться о прошедшем, запланировать намётки. Охотники могли заражать сыновей мастерством, а собирательницы дочерей – сноровкой. Жесты содействовали людям объединяться в большие племена, срабатывать совместными усилиями, творить эффективное собирательство, изготовлять оружие высшего разбора, благодаря чему охота пошла удачнее. Конечно, все эти шаги складывались длительно, за тысячи веков. Каменные орудия показывают, что жившие 2 млн. лет назад люди заслуживали наименования «умелые», но ещё стали «умелыми» в разработке языка жестов, которые сделались основным способом общения для не умеющих говорить людей.
Суммируя вышесказанное, можно установить, что жестовый язык сразу же возникал только как социальное средство. Иными словами, в процессе жестового сообщения, в процессе развития всех форм его культуры складывалась общественная форма жизни, возникали и вырабатывались трудовые действия, их ход, их совершенствование, их движение вперёд. При зарождении жестового языка коллективный образ жизни становился, как видно, только всего одним мощнейшим двигателем прогресса, становился социальным поведением. Даже сугубо биологические законы, трансформированные общественной средой, управлялись (и ныне управляются) биологическими аспектами эволюции человека, его языка, его мышления.
Начиная с появления гоминид потенциальные способности родовой общины к труду и жестовому общению уже влияли на уровень развития биологической организации.
С тех пор, как на заре человечества первые люди, имеющие тело более короткое и не такое бочкообразное, как у австралопитеков и обезьян, выпрямились во весь рост и научились передвигаться без помощи рук, они поняли, что только руки дают кров и еду, иногда утоляют печаль и… говорят, но никогда не открывают нам своих тайн. Царство жестовых сношений, присущих «человеку умелому», прокуковало примерно миллион лет! Невероятно? Но как иначе, если это существо действительно не умело говорить, прожив 10 тысяч веков!
Примерно 2,5-2,3 млн. лет назад по Земле прокатились новые засухи. Стали расширяться степи и саванны. Изменения климата сильно сказались на животном мире, в том числе и на гоминидах. В этом-то моменте австралопитеки стали природе «не нужны». Их сосуществование с хабилисом на протяжении 1,5 млн. лет не было мирным: хабилисы охотились на австралопитеков также, как сами австралопитеки охотились на крупных обезьян. Итак, охота «жестовиков» на «жестовиков» прошла на фоне жесткой конкуренции за самые обильные, самые выгодные, самые удобные территории земли. Победил тот, у кого сильные руки, сильный язык жестов, сильная налаженность. В этом мире борьбы австралопитеки отступали в бесплодные участки земли, в саванны, к жизни которых им пришлось приспосабливаться. Беспощадное если не уничтожение, то оттеснение неудачников в такие неплодородные местности как в южные районы Африки стало возможным благодаря вложению в создание будущего человека понятий «они» («недочеловечки», чужие роды) и «мы» (свой народ), понятий о разных языках жестов. Образ «двойника» вызывал у хомо хабилиса амбивалентное ощущение опасения и интенсивного недоброхотства. Он стал важным фактором объединения «своих» в одну спаянную стаю. Знакомый закон о людях своей и других национальностей в наши дни?
Итак, между австралопитеками и хабилисами шли подлинные войны на выживание. Как верно заметил А.П. Назаретян: «Геноцид был нормой отношений между конкурировавшими сообществами на протяжении двух с половиной миллионов лет».
2 млн. лет назад началась эра холодов и льдов (плейстоцен). Евразия покрылась ледяным панцирем. На ней остались австралопитеки, хабилисы и только животные, приспособленные к большим холодам: мамонты, мохнатые носороги, медведи, росомахи, лошади. Появился гигантопитек, самый крупный из всех известных приматов (рост 3 м). Австралопитеку и хабилису пришлось терпеть соседство «отвратительно дикого человека», каким был гигантопитек, исчезнувший с лица лишь 500 тысяч лет назад.
Гусев Владимир Матвеевич
Член Союза журналистов России, бакалавр психологии,
член Российского Общества историков-архивистов,
отличник здравоохранения России,
отличник Всероссийского Общества глухих,
член Московского клуба глухих историков
