Тема их языка в его поэзии весьма экзистенциальна, то есть в своём субъективном идеализме он рассматривал диалект глухонемых как духовное начало. Неправдоподобно, но де-факто меднолобая вещь!
Вот обращусь к поэме «Зангези», в которой Велимир писал абракадабру, которая как бы восполняла безмолвие мира, искупая мизерность диалекта с помощью изобретенных поэтом птичьего и звездного языков. Постигая феномен безмолвия (молчания, тишины), В. Хлебников обращался ещё в 1913 году к образу глухонемого человека, давая различимое зрелище жестового языка глухонемого, в своём стихотворении «О, черви земляные…»
«На утесе моих плеч
Пусть лицо не шелохнётся,
Но пусть рук поющих речь
Слуха рук моих коснётся».
Действительно, в этих строках заповедны мгновения хлебниковского творчества, священна его тишина, отсюда особо чтима мимическая речь, неприкосновен её образ. Разве в философии В. Хлебникова онтологический мотив языка глухонемого не трактуется в единстве с птичьим и звездным языком и с логикой «рук поющих речи»? Поэтичность живописного образа, дающего вид мимического языка, умение Хлебникова как бы осветить изнутри лицо глухонемого, особенно его язык достойна восторженных эпитетов у нас, глухих.
И всё же «притягательным ореолом тайны» окружена хлебниковская особенность в отношении с глухонемыми людьми того времени. Начать, смею полагать, хотя бы с существующего в городе Астрахани переулка Глухонемых (ныне ул. Фурманова), названного, по-видимому, в честь постоянной кучки глухонемых вокруг отстроенного в 1904 году в этом районе здания нового Училища Глухонемых, именно с этого обстоятельства, при котором В. Хлебников вступил на точку для анализа метафорического строя подобных стихотворений. Общался ли Хлебников с глухонемыми и именно с кем из них – в наши дни загадка.
Тем не менее, первым в России глухонемым поэтом считается герой повести «Муму» – крепостной Герасим. Затянувшимися вечерними часами он, как писал Тургенев, замыкался в родном жилище заодно с собачкой и, покачиваясь на лавке, протяжно издавал какие-то нечленораздельные звуки, то есть играл песни без глаголов. Словесное мышление пришло к глухонемым астраханцам лишь при организации в Астрахани Училища Глухонемых (основанного глухонемой учительницей А.В. Тимофеевой в 1885 г.). Заодно с краеугольным камнем письма, с азами осведомлённости глухонемые учащиеся могли осознаваться как личности. И уже самовыражались в поэзии первые глухие астраханцы Иероним Лабунский (1904-1977), сын известного преподавателя Астраханской городской торговой школы «Здание Г.З. и М.С. Косовых» (по политэкономии, по коммерции), Инесса Домонтович (1887-1942), дочь известного городского архитектора, Николай Буслаев (1906-1988), сын диакона церкви Николы Гостиного, известного священнослужителя церковно-приходной школы села Чаган. Они-то являлись свидетелями хлебниковской поры. При этом надо добавить, что в истории глухих России широко высказано о том, что отец И. Лабунского служил священником (И. Исаев, А. Славина, В. Паленный…), однако документального подтверждения ни в Государственном архиве Астраханской области, ни в Областной научной библиотеке им. Н.К. Крупской это положение не получило. Первая в России публикация стихотворения, сочиненного глухонемым, относится к 1906 году. Имя его автора терялось. Только другой поэт, позднооглохший или слабослышащий П.А. Овцын, в 1914 году написал сонет "Летнему утру" в "Вестнике попечительства государыни императрицы Марии Фёдоровны о глухонемых". И. Лабунский усвоил три языка: французский, немецкий и украинский до десяти лет, пока не потерял слух от скарлатины. Обширные знания и навыки получил благодаря домашнему обучению (отец окончил курс Петербургского университета по юридическому факультету; надворный советник; служил в торговой школе Косовых с 1 сентября 1912 г.; преподаватель коммерции; акцизный надзиратель по VI участку). И в своей автобиографии от 31.01.1977 года он утверждал, что окончил Астраханскую школу глухонемых с 1911 по 1919 год, однако архивного подтверждения мной не обнаружено, если документ вообще сохранен. И лишь нашлось личное заявление И. Лабунского от 20.03.1919 г., адресованное в «Астраханский школьный комитет глухонемых», где сказано: «Прошу школьный комитет выдать мне удостоверение в том, что я действительно глухонемой. Иероним Лабунский» (ГААО, ф. 146, д. 9).
Отыскался уникальный документ «Свидетельство» о том, что оно «дано сие сыну чиновника Иерониму Константиновичу Лабунскому, православного вероисповедания, родившемуся в 1904 г. 19 мая и обучавшемуся дома, в том, что он, будучи подвергнут испытаниям в мае месяце 1918 в Астраханском реальном училище, в знании курса четвертого класса, оказал успехи…» (ГААО, ф. 291, оп. 4, д. 5, л. 251).
Трудовую деятельность начал он с переписчика на машинке Красноярского уездного земельного отдела в июле 1920 года. Затем поработал корреспондентом газеты «Красноярец – органе Укома РКП(б), позже переименованной как «Работник», вскоре стал её штатным секретарём. С 1921 года в г. Астрахани работал заведующим телеграфным отделом Астраханского отделения РОСТА, оформлял телеграфную информацию в Москву, участвовал в Астраханской организации пролетарских поэтов и писателей, в сборнике их произведений «Земное» (1922). И сам писал стихи и целые поэмы. И, по имеющимся у тогдашнего директора хлебниковского музея А.А. Мамаева документам, имел контакты с сестрой Велимира Хлебникова - Верой. Я так подробно остановился на личности Лабунского, потому что главный хлебниковед А. Мамаев сначала не мог поверить в то, что И. Лабунский действительно оглох в детстве. Затем позже А. Мамаев признался, что обнаруженные им документы подтверждают физический недостаток слуха у И. Лабунского, что, однако, не помешало ему влюбиться в художницу Веру и полюбить её, бурно переписываясь с ней.
Впоследствии и Лабунский, и Домонтович, и Буслаев, став первыми организаторами Объединения Глухонемых, насытили его своей кипучей энергией, вооружась приобретенными знаниями.16 ноября 2001 года я гостил у вдовы И. Лабунского –второй жены Бурцевой Марии Александровны, глухонемой, на её квартире в г. Москве. Её дочь (от первого брака) Исакова Лилия Моисеевна, редактор издательства «Знак-СП» (г. Москва) солидно знает о Велимире Хлебникове, с увлечением рассказала о его дружбе с Лабунским в доме бышего Тетюшинова по Коммунистической ул., 4 (ныне д. 26) (бывшая ул. Сапожниковская до 1920 г.), показала мне фотоальбомы с фотографиями Климашевского, где запечатлены ровесники хлебниковской поры, юные годы Лабунского…
Поведала, что отец Лабунского пропал в 1918 году, а мать Мария Тимофеевна умерла после войны 1945. Старший брат Лабунского, Валентин, полковник военной хирургии, средний – Фёдор Константинович, журналист, репрессирован в 1937 году. Впрочем, архивные материалы о Фёдоре Лабунском часто попадали в поле моего зрения, да и его статьи отвечали на «злобу дня», отличались обличительным тоном.
Интересно отметить ещё, что в одном комплексе с домом Хлебникова (тогда поликлиника им. Пирогова) 22 июня 1927 года на углу проезда 25-летия Октября и ул. Бабушкина Инессой Домонтович совместно с И. Лабунским основана швейная мастерская глухонемых, первая в истории Нижнего Поволжья, и в 2007 году социально-реабилитационному предприятию ВОГ, выросшему из этого корня в современное производство, исполнилось 80 лет, и оно, к сожалению, вскоре ликвидировалось в связи с банкротством.
И возвращаясь в наши дни, позволительно задуматься, что может дать глухонемому знакомство с В. Хлебниковым и его современниками, жившими и творившими в обстановке безмерно далекой от той, которая окружает его сегодня? И не является ли наследние Хлебникова неким мостиком между «миром тишины» и «миром звуков», быть может, и любопытным не только для глухонемого, но и для слышащего.
Творчество глухих поэтов Лабунского, Домонтович, Буслаева доказывает, что глубина наполненности миром измеряется мерой тишины. Поэтическая тема безмолвия и глухоты присутствует в фольклоре не только В. Хлебникова, но и таких гигантов, как А. Пушкин, Ф. Тютчёв, М. Волошин, И. Анненский, О. Мандельштам, М. Цветаева, А. Вознесенский… Нельзя не упомянуть о таких поэтах-переводчиках, создавших выразительные образы глухих, как М. Петровых, А. Тарковский, Е. Курдаков. Существует антология «Поэзия безмолвия», составленная поэтом А. Кудрявицким.
Как созвучны слова О. Мандельштама о В. Хлебникове как о поэте «не на вчера, не на сегодня, а навсегда» в унисон с присутствием у Осипа Мандельштама внутренней тревоги возможного отступления в безъязычие, в хаос первоначального (по стихотворению «Ламарк», высвечивающему сквозную тему молчания и глухонемоты).
Достойно нашего всеобщего уважения, уважения глухонемых к предкам Хлебниковым то, что 13 марта 1890 г. один из Хлебниковых снабдил Астраханское Училище Глухонемых дровами стоимостью 96 рублей, и это расценено как проявление внимания и заботы о тепле для глухонемых (ГААО, ф. 655, д. 4, л. 2 об). Возврат к истокам «города предков» – залог нашего будущего.
Статья подготовлена по материалам Государственного архива Астраханской области, Астраханской областной научной библиотеки им. Крупской, Центрального музея истории ВОГ и по литературным источникам:
- Я.Б. Пичугин «Безмолвие и глухота в поэзии ХХ века»: М., «Загрей», 2001, с. 190-196.
- И.А. Исаев. Поэтическое творчество и реабилитация глухоты: М., «Загрей», 1997, с. 174.
С уважением, Гусев Владимир Матвеевич, член Союза журналистов России, член Российского Общества историков-архивистов, бакалавр психологии, ветеран труда с 1999 года, кавалер медали ордена "За заслуги перед Астраханской областью", отличник здравоохранения России
