В одном из культовых советских фильмов некий крупный представитель криминального мира, после того, как за драку с неясными мотивами его посадили на 15 суток - возмущенно жаловался соратникам: "15 суток дали, ты представляешь? Пять лет возьму, десять лет возьму. Вышку возьму - за вышку уважать можно! 15 суток - не прощу - не дам из себя попку делать!"
Российские лидеры малочисленных уличных акций. Отсидев вписанные им 15 суток после акции 31 декабря - гордо встряхнулись, подали иски в Страсбургский суд и сказали: "Мы не сломлены! Мы и дальше будем выходить протестовать 31 числа!" То есть у них, в отличие от обладавшего определенным самоуважением упомянутого дельца, чувства, что из них делают "попку" - не появилось. Они вполне осваиваются в алгоритме, о котором говорил герой Евгения Леонова. Там это звучало как: "Украл, выпил - в тюрьму! Украл, выпил - в тюрьму! Романтика! Ж-жентельмены удачи!". У них он звучит, конечно, по другому: "Погулял, попротестовал - в тюрьму! Погулял, попротестовал - в тюрьму! Романтика! Профессиональные р-р-революционеры! Рыцари протеста!" Пусть знает "кровавый режим!" Они по-прежнему буду доблестно раз за разом садиться на 15 суток - и когда-ни будь: "свобода их примет радостно у входа" - "режиму" так надоесть их сажать - что он самоликвидируется "как сон, как утренний обман".
Минск, отчасти - Манеж (но только отчасти), Триумфальная - отвлекаясь от идейно политического - имеет и технологическое значение. И при непристрастном отношении могло бы закончить некий политико-технологический спор, идущий внутри оппозиции.
Речь идет о том, что часть ее полагает и выстраивает и свою тактику и свою стратегию на тезисе о "ненасильственном протесте" и доминанте ненасильственной смены власти. При этом их вдохновляет опыт "бархатных" конца 1980-х и "цветных революций".
Собравшаяся два года назад Национальная Ассамблея одним из своих основополагающих принципов записала приверженность ненасильственным действиям. Сторонников это подхода ни в чем не убеждают ни указания на то, что великолепная английская демократия основанием своим имеет отрубленную голову Карла Первого. Не менее почитаемая французская - отрубленную голову Людовика 16 и Марии-Антуанетты - да и еще множество других. А американская демократия покоится на двух гражданских войнах и их многочисленных жертвах.
Значительная часть оппозиции, несмотря на это, твердо полагает, что как только на улицы Москвы (Минска) выйдет несколько десятков, а тем более - и сто тысяч человек, - "антинародная власть" тут же устрашится и либо сбежит, либо добровольно уступит свое место лидерам вышедшей на площадь толпы.
Удивительный парадокс. Те самые люди, которые утверждают, что страной правит диктатор, что власть "кровавая", что она "виновна в многочисленных убийствах", кого то отстреливает на улицах, кого-то убивает после похищения, кого-то "травит полонием", "взрывает дома" и творит всякие ужасы - вот эта "кровавая преступная безжалостная" власть - сдастся без сопротивления, устрашившись протеста толпы.
Эти иллюзии основываются отчасти на полном непонимании, "нечувствовании" их носителями реальности политического процесса, - в частности того, что если уж есть "кровавый диктатор" (и не только он) то приказать не то что разогнать дубинками и спецсредствами "уличных хулиганов" - но и расстрелять их из пулеметов - для него дело привычное, понятное и непредосудительное. Так и на незнакомстве с реальными примерами и реальной практикой того, что выдается пропагандистами за "ненасильственные революции". По общему правилу, чтобы власть добровольно сдалась, нужно чтобы сумма сил ее противников внутри и вовне страны намного, явственно намного превышала сумму подобных же сил ее сторонников.
Успех "оранжевых переворотов" никогда не основывался на "ненасилии" и реальной демонстрации общественного негодования. Он всегда был имитацией последних и включал в себя четкие технологические приемы - от подготовки и тренинга боевиков, организации нужных экзит-полов, трансляции в общество убежденности в том, что итоги выборов будут сфальсифицированы, расписанных по этапам - 3). Захвата неофициальной сферы, - 2). Захвата публичной сферы, -3). Захвата официальной сферы. Действий по блокированию органов власти, сосредоточении на себе внимания общества, получения поддержки внешних политических сил. Наполнения формально законопослушных действий метауровнем смыслов протеста.
В остальном - власть уходит мирно, 1. Если она слаба и разложена; 2. Если ей нечего защищать, то есть если сама ее власть для нее значит меньше, чем комфорт, стояние и безопасность; 3. Если она расколота и одна ее часть уже ведет борьбу против другой, используя организованные или стихийные протесты для того, чтобы устрашить высших носителей власти и представить себя как спасителя стабильности; 4. Если силовые структуры ей нелояльны или расколоты; 5. Если силовые структуры сами являются организаторами и участниками проходящих имитаций "народного возмущения" - и сами ведут четкую борьбу против существующей власти.
То есть, если "ненасильственные перевороты" и случаются - они случаются не тогда, когда массы возмущены и протестуют - и тем более не тогда, когда их протест имитируется более или менее многочисленными и организованными недовольными, - а тогда, когда элита расколота и ослаблена. Подобное падение власти - не свидетельство силы масс - и свидетельство слабости элит.
В 1991 году Белый дом не был взят "альфой" не потому, что она отказалась его брать - это ложь, - а потому, что она такого приказа не получила. И ГКЧП пал не потому, что на поддержку Ельцина вышел 1 процент населения Москвы, а потому, что его члены не сумели договориться между собой и своих действиях и приоритетах.
Оранжевые в 2004 году победили на Украине не потому, что власть их испугалась - а потому, что Кучме не было смысла отдавать приказа о применении силы ради не себя, а другого - а также и потому, что Служба безопасности Украины полностью поддержала "оранжевых", сделала на них ставку и поддерживала всем своим потенциалом от предоставления охраны лидерам, прослушки телефонов штаба Януковича до прикрытия майдана снайперскими группами и группами переодетых спецназовцев.
Меньше всего нужно верить в то, что когда захватившая площадь толпа протестантов надоест власти и пойдет на штурм задний власти - командиры и бойцы спецназа и ОМОНа скажут "Мы - один народ. Мы в своих братьев не стреляем". Практически на эту тему есть сюжет а Тарковского в "Андрее Рублеве". Дружина звенигородского князя совершает набег на Владимир. И один из иконописцев артели Рублева пятясь от наступающего на него дружинника, говорит: "Не убивай! Мы же - русские!", - но что слышит в ответ: "Я тебе покажу, "русские", сволочь ты владимирская".
Если вдруг, как это было в Тбилиси в 2003 году, спецназ заявляет нечто подобное - значит, у него для этого есть некие иные, вполне убедительные причины - кроме любви к ближнему и гуманизма. Думать иначе - значит с одной стороны, абсолютно не понимать, как устроен механизм политической жизни - и полагать, что в спецподразделения набирают людей исключительно про признаку принадлежности к последователям Ганди и любви к ближнему.
Для того, чтобы власть взять - нужно стать сильнее ее. И причем пусть и на ограниченном пространстве, но сильнее ее в том, чем элита может ответить на твою попытку.
Даже если власть непопулярна, общество поддержит ее противников только когда увидит, чем они лучше ее. А поэтому для победы над властью нужна предыдущая моральная победа над ней - то есть чтобы массы понимали, что реально они могут получит в результате твоей победы. А значит, среди прочего, понимать, каковы ожидания, приоритеты и ценности этих масс, какие установки доминируют в обществе.
Но чтобы в обещания протестантов верили - нужно, чтобы они и реально могли показать, что они сильнее в силовом отношении, лучше организованы и вообще способны что-то делать, кроме обличений власти.
Даже если власть непопулярна - она остается машиной. Чтобы сломать ее - нужна другая машина. Поэтому реальный расчет взятия власти - должен строится не на уверенности и ожидании: "Мы выйдем, а они убегут". Летом 1993 года газета "День" (нынешнее "Завтра" уже публиковало на целую полосу описание того, как сто тысяч человек выходят на красную площадь, как Ельцин убегает в Шереметьево - но по дороге его задерживают перешедшие на сторону народа подразделения силовиков. Потом, сентябре-октябре оказалось, что все развивается как то не так.
Чтобы взять власть - если это, разумеется, делается не путем выборов, нужно готовиться не к тому. Что власть рано или поздно сама сдасться. Нужно готовится к тому, чтобы когда она ответить тебе так, как ей положено -и, кстати, как она и имеет право отвечать - ты ответишь ей не своим "ненасильственным протестом" - а ударом большей силы в ответ на удар ее силы.
Если же не можешь, не умеешь, не осмеливаешься - не зови сторонников под ее удары. А еще это значит, что нелегитимна не эта власть - нелегитимен именно ты. Потому что за ней ее сторонники идут лучше чем за тобой твои. А та же армия подчиняется не тебе - а ей. А легитимность - это всегда согласие на подчинение.
Белорусской оппозиции прежде всего нужно было правильно оценить то, что ей за несколько дней до разгрома Лукашенко сказал прямо в глаза: "Мы уроки дедушки Ленина хорошо выучили. Власть нужно твердо держать в руках".
А российской - наконец усвоить, что если ей когда ни будь и удастся вывести на улицы Москвы столько же людей, сколько вышло в Минске - и даже столько, сколько выводили в начале 90-х радикальные коммунисты - очень наивно полагать, что Путин испугается и убежит. Он - не Кучма, не Шеварднадзе, не Янаев, не Горбачев. И не Воронин. И он свой президентский пост оставит либо если сам так решит - либо как Альенде - отстреливаясь из ручного пулемета в собственном кабинете.
Сергей Черняховский
http://www.apn.ru/publications/print23546.htm
viperson.ru
