Владимир Соловьев. Доброе утро! Я Владимир Соловьев. Его имя после дефолта запомнили миллионы россиян, и он не стремится вновь стать премьер-министром, также не сбирается на президентские выборы, хотел бы поруководить крупным промышленным предприятием. Он считает себя кризис-менеджером, но убежден, что в кризисе победить нельзя. Сегодня я завтракаю с Сергеем Кириенко, полномочным представителем Президента в Приволжском федеральном округе. Доброе утро, Сергей Владиленович.
Сергей Кириенко. Доброе утро.
Владимир Соловьев. А каковы Ваши основные ценности в политике?
Сергей Кириенко. Не для завтрака вопрос. Пожалуй, так. Я убежден, что Россия может быть нормальной демократической страной, в которой от каждого человека многое зависит. Но для меня ценностью является возможность принять участие в делании этого, в изменении страны. Вот для меня лично, пожалуй, это ценность.
Владимир Соловьев. Но всегда, когда ты это делаешь, есть некий базовый принцип, на основании которого ты это строишь. Есть какие-то непреложные истины, у каждого они свои?
Сергей Кириенко. Я не зря задумался, когда вы задали вопрос, это-то не личное, это идеологическое. В общем-то, я человек либеральных взглядов и...
Владимир Соловьев. А что значит - либеральных взглядов? Вот я когда спрашивал у представителей либеральных партий, они затруднились.
Сергей Кириенко. Секундочку, мы говорим о ценностях, а не о названиях, либеральная партия не имеет к либеральным ценностям никакого отношения, как мы понимаем. Это в первую очередь приоритет свободы личности, и это, пожалуй, главное. Потому что отсюда и частная собственность, отсюда и демократическая система управления. То есть общество будет нормальным, когда каждый человек будет иметь право сам делать выбор, когда каждый человек свободен. Вот это абсолютный приоритет.
Владимир Соловьев. Вот сейчас, когда Вы оказались на определенной позиции, где государство, если угодно, это вы.
Сергей Кириенко. Точно - нет.
Владимир Соловьев. По крайней мере, через его проекцию. Именно к Вам, как к истине в последней инстанции, пошли, когда почувствовали, что выборы застопорились.
Сергей Кириенко. Пошли, как к представителю федеральной власти.
Владимир Соловьев. Исходя из чего государство стали Вы. То есть, Вы тогда на этом уровне какие принципы исповедуете и какие принципы проецируете на общество рядом с Вами?
Сергей Кириенко. Представитель Президента. Это институт вторичной легитимности, то есть ты действуешь не от своего имени, а от имени и по поручению. Довольно серьезная вещь, хотя личная точка зрения остается. Если то, что мне нужно делать по работе не будет соответствовать моим убеждениям, то я просто не буду заниматься этой работой. Это мера ответственности, поэтому я не согласен с тем, что представитель федеральной власти может быть истиной в конечной инстанции.
Владимир Соловьев. Власть - это кто? Вы ведь полномочный представитель Президента, так значит, власть субъективирована в том самом человеке, который сидит за Кремлевской стеной?
Сергей Кириенко. Да, постольку, поскольку ему ее делегировало все население нашей страны, избрав его Президентом.
Владимир Соловьев. Исходя из этого, Вы же не будете по каждому вопросу звонить Владимиру Владимировичу, и говорить: "Владимир Владимирович, у нас есть проблема. В городе нет горячей или холодной воды"?!
Сергей Кириенко. Если я это буду делать, он должен выгнать меня на следующий день. Я должен большую часть проблем решать самостоятельно, если они описаны действующим законодательством, а звонить и спрашивать решение я буду в том случае, если ситуация совершенно нестандартная.
Владимир Соловьев. Сейчас у вас была абсолютно нестандартная ситуация, когда, наверное, впервые за долгое время могло победить протестное голосование.
Сергей Кириенко. Для Нижнего наоборот - совсем стандартная. Если мы вспомним историю выборов мэра в Нижнем Новгороде, и это главная проблема, на мой взгляд, то увидим, что в Нижнем Новгороде еще ни разу мэра города не избрали с первого раза нормальным путем. Сейчас это, собственно, первый раз, когда выборы мэра в Нижнем Новгороде все-таки состоялись с первого захода.
Владимир Соловьев. С первого захода, со второго тура, но тоже не без судебных разбирательств.
Сергей Кириенко. Конечно, и, тем не менее, состоялись: люди выбрали мэра.
Владимир Соловьев. Почему с таким скрипом?
Сергей Кириенко. На волне переживания и врастания в демократию у нас произошла интересная вещь: появилась категория руководителей, которые считают своей главной задачей рассказать людям, как плохо мы живем, и почему мы так плохо живем. Вообще говоря, мэра выбирают для другого. Задача руководителя - решить проблему, как может. Конечно, очень здорово, когда руководитель жесткий и крутой, он говорит: "Я всех сломаю, я переломлю через коленку энергетиков, газовиков, и у вас будет горячая вода, а им башки поотрываю". Молодец! Иди и поотрывай. Но если ты не можешь поотрывать, а у меня нет горячей воды - пойди и договорись. Не можешь договориться - на коленях ползи, умоляй, но ты сделай так, чтобы у меня была горячая вода и свет. Я заплатил деньги за коммунальные услуги, и я тебя выбрал. Не рассказывай мне, почему у меня плохо - сделай. Чувствуете, у меня есть личная претензия к старому руководству города, она у меня в этом заключается. Это мой родной город.
Владимир Соловьев. Но согласитесь, здесь тогда возникает некоторое внутреннее противоречие, потому что, формально-логически, находясь "над схваткой" Вы не можете проецировать это личностное отношение. Ведь тогда вопрос можно сформулировать по-другому: если у людей в доме нет горячей или холодной воды в течение энного количества месяцев, им глубоко наплевать, кто в этом виноват - мэр или Президент. Они просто хотят нормально жить, они граждане России. Но если полномочный представитель Президента не может решить эту ситуацию, то де-факто он играет на руку тем негативным силам, которые пойдут на место губернатора, на место Президента, на место мэра, против власти.
Сергей Кириенко. Значит, отсюда один вывод: я должен использовать все имеющиеся у меня возможности, для того, чтобы повлиять на отсутствие горячей воды. Самое простое - это сказать - так, мэр, ты не можешь, ну-ка отойди в сторону, дай я сам сделаю.
Владимир Соловьев. Но нет таких полномочий.
Сергей Кириенко. Есть. Возникает вопрос, когда это можно, не нарушая тех самых ценностей демократии и свободы выбора человека. Только в случае кризисной ситуации. Антикризисное управление -есть полномочия, и второе, когда могу вмешаться - тут вы действительно правы - я могу это сделать и высказать свою позицию в период выборов. Просто должен.
Владимир Соловьев. Да, но давайте посмотрим на шаг дальше. Что нам мешает спроецировать или спровоцировать кризис? Учитывая, что возглавляет структуру вверенного вам хозяйства человек, которого связывают с вами долгие-долгие годы совместной работы и дружбы, и учитывая ваше личностное отношение к мэру Лебедеву, что мешает вам сказать: "Старик, у тебя есть формальное право отключить воду - отключи. Тем самым возникнет кризисная ситуация, тем самым я вступлюсь как антикризисный менеджер, тем самым мы дескридитируем действующего мэра".
Сергей Кириенко. Государство отвечает за безопасность жизни людей, поэтому если действия мэра города ведут к угрозе безопасности, федеральная власть обязана вмешаться. Не просто может - обязана вмешаться.
Владимир Соловьев. Почему же два месяца не вмешивалась?
Сергей Кириенко. Месяц мэр города по действующему законодательству имеет право проводить ремонт жилищно-коммунального хозяйства, и в этот период вмешиваться - недопустимая вещь. А когда через месяц стало понятно, что воду и не собираются включать...
Владимир Соловьев. А почему не собираются включать?
Сергей Кириенко. Не ко мне вопрос, у меня будут личностные оценки. Потому что руководитель посчитал, что на протестном голосовании ему избраться будет гораздо легче.
Владимир Соловьев. А воду отключили кому? Мэру Лебедеву или гражданам?
Сергей Кириенко. А вот вам и ответ, почему мы должны вмешиваться.
Владимир Соловьев. Вмешиваться - это как? Я просто понять хочу: в воскресенье вечером получить судебное решение. В России?
Сергей Кириенко. Не только можно, а должно. Последние месяцы у меня чтиво - это закон о выборах.
Владимир Соловьев. Это фантасмагорически интересно.
Сергей Кириенко. Да, интересная вещь. Так вот, в законе о выборах написано (и слава Богу), что в России в день выборов суды обязаны рассматривать жалобы незамедлительно. То есть, если в обычное время у них есть несколько дней или часов...
Владимир Соловьев. Вы оказывали некое давление на суд?
Сергей Кириенко. Нет.
Владимир Соловьев. Вы знали о том, что такое судебное решение готовится?
Сергей Кириенко. Да, конечно, и считаю, что оно было единственно правильным.
Владимир Соловьев. Меня только вот, что смутило: вы сказали, что очень легко взять поставить вторую галочку, использовав административный ресурс. Но ваш административный ресурс, в силу того, что вы рассказали до этого, будет посильнее. Поэтому, исходя из этого... вторую галочку...
Сергей Кириенко. Не могли ли мы поставить вторую галочку?
Владимир Соловьев. То есть, если изначально мы говорим: "Я не верю этим", почему должны верить вам?
Сергей Кириенко. Не надо нам верить.
Владимир Соловьев. Получается, что вы собой во многом, объявляя кризис, подменяете законодательную систему, модифицируете ее?
Сергей Кириенко. Нет - дополняем.
Владимир Соловьев. А в чем разница?
Сергей Кириенко. Большая. Два кандидата. У избирательных комиссий время подсчета занимает час-час с небольшим. К одиннадцати часам ночи становится понятно, что происходит. Данные знает городская избирательная комиссия, данные знает мэр города, знает областная избирательная комиссия, не проблема узнать их и мне.
Владимир Соловьев. Не проблема - не значит путь, то есть они потом звонят вам и докладывают, зная ваше отношение к Лебедеву? Так и так, разница только две тысячи голосов?
Сергей Кириенко. Нет, проще. В городской избирательной комиссии присутствуют самые разные представители, есть от мэра города, он данные выборов знает, значит, их должен знать и другой кандидат. Их знают просто наблюдатели Булавинова, которые сообщают в штаб Булавинова.
Владимир Соловьев. Не кажется, что здесь есть некое нарушение формальной логики? Что, по идее, результат должны знать в момент его объявления? Иначе получается некое латентное время между тем, как завершился подсчет, и произошло официальное объявление?
Сергей Кириенко. Конечно, хорошо бы, чтобы разрыва между подсчетом голосов и объявлением результатов не было. Физически он есть. Тогда остается единственный способ гарантии. Тогда нужно сделать так, чтобы результаты, как только они подсчитаны, и до того момента, как они объявлены, одновременно знали все заинтересованные стороны. Это гарантия от вмешательства. К этому моменту понятно, что разрыв между кандидатами - две тысячи голосов.
Владимир Соловьев. Это может быть понятно, только в тот момент, когда просуммировали протоколы.
Сергей Кириенко. Совершенно верно. То есть все участковые комиссии закончили подсчет голосов, бюллетени опечатали, поставили печать...
Владимир Соловьев. Опечатали, передали копии...
Сергей Кириенко. Подписали протокол...
Владимир Соловьев. Передали копии, копии в один штаб, копии в другой штаб, те подсчитали...
Сергей Кириенко. Получили разницу...
Владимир Соловьев. А дальше что? Боимся?
Сергей Кириенко. А дальше пошло другое: разрыв всего в две тысячи голосов. И после этого следуют три заявления, два из которых - глав районных администраций, одно - одного из работников городской администрации. Содержание следующее: "Мы получили команду, когда закончится подсчет голосов, и территориальные комиссии закроются до утра, влезть в мешки с бюллетенями". В этом случае есть единственный способ фальсификации. Какой это способ? Можно вытащить бюллетени, в которых проголосовали "За Булавинов", взять ручку, и в колонке "За Лебедева" или "Против всех" поставить вторую галочку.
Владимир Соловьев. То есть, признать их недействительными.
Сергей Кириенко. Совершенно верно. Это называется "Невозможно установить волеизъявление избирателя". После этого этот бюллетень из стопки "За Булавинова" превращается в испорченный бюллетень.
Владимир Соловьев. Но вместе с тем мы знаем, что уже запротоколировано иначе.
Сергей Кириенко. Так вот, по закону о выборах, в случае расхождения между протоколом и бюллетенями, результаты выборов будут подведены по бюллетеням. Защищены ли мы от того, что в них влезут? К сожалению, нет. Потому что мешки с бюллетенями опечатаны, но опечатаны печатями избирательных комиссий. Напоминаю: работники избирательных комиссий, у которых в руках печать, являются работниками городской администрации.
Владимир Соловьев. Исходя из чего вы им априори не верите...
Сергей Кириенко. Априори не верю. В данном случае априори не верю. Не потому, что они плохие люди, а потому, что не нужно ставить людей в двусмысленную позицию. Территориальные избирательные комиссии находятся в зданиях районных администраций, где сидят работники районных администраций. Что они могут сделать ночью? Они откроют мешок и испортят две тысячи бюллетеней. После этого утром говорят: "Вы знаете, вот эти участки вызывают у нас подозрение. Давайте их пересчитаем". И при пересчете выборы будут подведены по бюллетеням, а не по протоколам. Остается единственное действие. Взять эти бюллетени под дополнительную охрану. Что делает судебный пристав? Он приходит и говорит: "Где у вас мешки с бюллетенями?" - "Вот здесь" - "Они опечатаны вашими печатями?" - "Опечатаны" - "Теперь давайте я поверх поставлю еще свою печать, и теперь у нас две гарантии". Для того, чтобы теперь влезть в бюллетени, надо, чтобы сговорились между собой работники территориальной избирательной комиссии и судебные приставы.
Владимир Соловьев. А это невозможно?
Сергей Кириенко. Существенно менее вероятно.
Владимир Соловьев. Сергей Владиленович, просто то, что Вы рассказали, подрывает окончательную веру в смысл голосования и в основную демократическую ценность. Потому что, когда представители верховной власти априори не верят представителям местной власти, то где здесь демократия, где здесь волеизъявление?
Сергей Кириенко. Категорически с Вами не соглашусь по обоим пунктам.
Владимир Соловьев. А я сужу о технологии.
Сергей Кириенко. А я о ней же. Никто никому не должен верить. Будет полный бред. Значит, если мэр хороший, то можно результаты выборов уже не контролировать?!
Владимир Соловьев. Не об этом речь. Речь о законе.
Сергей Кириенко. Почему недоверие? Да, мы понимаем, что в данном случае действующий руководитель города, и это точно не тайна, это происходит везде или, по крайней мере, очень часто, когда избирается действующий руководитель, он бросает весь свой административный ресурс для того, чтобы повлиять на результаты выборов. И с точки зрения закона, не доверия-недоверия, а закона, нужно сделать все, чтобы минимизировать для него такую возможность.
Владимир Соловьев. Хорошо, вот я внимательно слушаю, слышу талантливого кризис-менеджера, который разруливает ситуацию. Исходя из этого, во многом берет на себя функции, которые ему не делегировал ни Президент, тем более, ни народ, который его не назначал, который сам решает, на чьей он стороне и, жестко и очевидно, высказывая свою позицию, влияет на мнение избирателя.
Сергей Кириенко. Вот все, что Вы сказали, было бы абсолютной правдой, если бы хотя бы одно из действий власти, судебной ли, федеральной ли, полномочного представителя ли, было в чью-то конкретную пользу. Это не просто желание или нежелание федеральной власти, - это обязанность. Мы обязаны. Контроль не может быть в чью-то пользу.
Владимир Соловьев. У меня такое ощущение, что мы говорим о разных вещах.
Сергей Кириенко. Может быть.
Владимир Соловьев. Я еще раз повторю, потому что это системный вопрос. Есть полномочный представитель Президента, который сказал, что он имеет право воздействовать на ситуацию, когда...
Сергей Кириенко. Когда есть угроза нарушения закона...
Владимир Соловьев. Когда возникает кризис. Но если кризис у него возник, это значит: либо он где-то совершил системную ошибку, либо он унаследовал область с родовой травмой, либо его позиция не определена.
Сергей Кириенко. Либо действующее законодательство не описывает эту ситуацию. Либо это проблема несовершенства законодательства.
Владимир Соловьев. Означает ли это, что амбициозному политику, по большому счету, выгодно провоцировать ситуацию, чтобы, взяв на себя кризисное управление, показать верховной власти, как он хорош в борьбе с этим кризисом, и, в конечном итоге, что он обеспечивает результат, угодный ему, а, по его мнению, и тем, кого он представляет, в данном случае, Президенту?
Сергей Кириенко. Так может быть, но здесь есть одно существенное "но". Первое: если действия жестко ограничены в рамках действующего законодательства, то существует форма контроля, в том числе, и со стороны этой верховной власти. И второе: в логике, по которой вы говорите, есть проблема: кризис никогда не может быть хорошим. Наличие кризиса всегда плохо. На кризисах нельзя победить. Это как война, в которой не бывает победителей.
Владимир Соловьев. Президент, как известно, человек, который очень четко помнит добро. Часто говорят, что Президент прекрасно помнит, кто его назначил на министерскую должность. Это были Вы, в должности премьер-министра.
Сергей Кириенко. Это неправда. Премьер-министры не подписывают указов. Конечно, этот указ подписывал Президент Ельцин.
Владимир Соловьев. Но Вы его поддержали?
Сергей Кириенко. Кстати, визы премьер-министра не требовалось на тот момент, но я был очень рад этому назначению.
Владимир Соловьев. Говорилось то, что вас назначили на округ, в частности, потому, что к Вам хорошо относится Владимир Владимирович, доверяет и, если угодно, это форма благодарности? Хотя есть данные радиоперехвата, может быть, фальсифицированные, где, цитируя Вас, говорят: "Мне Президент..."?
Сергей Кириенко. Нашелся бы человек, который бы поставил под этим "перехватом" свою подпись. Я никак ни на кого не могу подать в суд.
Владимир Соловьев. Как Вы считаете, Президент себя чувствует Вам обязанным или нет?
Сергей Кириенко. Конечно, нет.
Владимир Соловьев. У него к Вам хорошее отношение?
Сергей Кириенко. Надеюсь, что да.
Владимир Соловьев. Почему Вы получили назначение на эту должность? Вы для себя задавали этот вопрос?
Сергей Кириенко. Задавал.
Владимир Соловьев. Вы же шли в Думу? Я до сих пор помню лозунги "Путина - в Президенты! Кириенко - в Думу!".
Сергей Кириенко. Когда-то давно в детстве, я вырос на Черном море, и мечтал капитаном, такая детская любовь к кораблям. А потом собрался поступать в мореходку, и меня не пропустили по зрению. И я поступил на кораблестроительный факультет. Помните, была такая песня: "Немного обидно, что строят одни, а в море уходят другие", вот, может быть, это такая детская нереализованность.
Владимир Соловьев. То есть, захотелось порулить?
Сергей Кириенко. Не порулить. Помните, программу, которую во время того лозунга "Путина - в Президенты! Кириенко - в Думу!", я принес тогда премьер-министру Владимиру Владимировичу Путину, большой такой талмуд. Это программа, которую "Союз правых сил" сделал по экономическим преобразованиям. Вообще, писать программы гораздо более приятное занятие, чем их реализовывать, но поскольку я понимаю, что то, что делает сегодня Президент совпадает с моими убеждениями и с той программой, я хочу это делать. Не просто готов, а хочу.
Владимир Соловьев. Означает ли это возможность второго прихода Кириенко на должность премьер-министра?
Сергей Кириенко. Не думаю. В ближайшее время - нет. На всю жизнь зарекаться не буду. Это интересная работа, и остался такой эффект недоделанности. Психологически чувство того, что что-то не удалось сделать, что-то не успел, что-то не сумел - осталось. Хотите, расскажу, откуда появился полпред? В мае 2000 года я пришел к Президенту с разговором о том, что через полгода уйду на выборы губернатора Нижегородской области. Причем причина у меня была простая. Я работал директором банка, работал директором нефтеперерабатывающего завода, работал министром, но никогда не управлял территорией, у меня было безумное желание уйти мэром крупного города, губернатором региона...
Владимир Соловьев. И поэтому Президент предложил...
Сергей Кириенко. Ну, собственно, разговор был такой. Я пришел к нему в мае 2000 года и сказал: "Владимир Владимирович, пока фракция в Думе работает, у нас нормальные отношения, быть может, не всегда совпадающая позиция, но я заранее хочу сказать, что через полгода я собираюсь поставить вопрос об уходе из Государственной Думы, я уйду на выборы губернатора Нижегородской области" - "Зачем тебе это нужно?". Я объяснил, что мне это нужно потому, что я хочу почувствовать территорию.
Владимир Соловьев. На "ты"?
Сергей Кириенко. Нет, с момента избрания Президентом, конечно, на "Вы". Через три дня у меня раздался телефонный звонок. "Ты хочешь понять, что такое территориальное управление? Создается новый институт полномочных представителей Президента, которые будут отвечать исключительно за территорию".
Владимир Соловьев. Интересная формулировка "Почувствовать территорию". Значит ли это, что, прочувствовав территорию, захочется потом стать Президентом? То есть, амбиции стать Президентом есть или нет?
Сергей Кириенко. Вот этого точно нет.
Владимир Соловьев. Тогда получается, что Вы дошли до предела карьерного роста? Премьер-министром Вы быть не хотите, губернатор будет, исходя из того, что Вы сейчас делаете, чуть ниже, Президентом быть Вы тоже не хотите?
Сергей Кириенко. Почему Вы карьеру рассматриваете только в исполнительной власти и только по вертикали? Сказать, куда хочу?
Владимир Соловьев. Давайте.
Сергей Кириенко. Очень хотел бы на хозяйственную работу, но не сейчас.
Владимир Соловьев. Хозяйственная работа - это что?
Сергей Кириенко. Хозяйственная работа - это промышленное предприятие. Что мне сейчас интересно, это...
Владимир Соловьев. РАО "ЕЭС"? "ГАЗПРОМ"?
Сергей Кириенко. Какая разница?
Владимир Соловьев. В размерах.
Сергей Кириенко. Должно быть интересно. Мне безумно интересно, что происходит на Горьковском автомобильном заводе.
Владимир Соловьев. То есть, уйти с государевой службы?
Сергей Кириенко. Года через три-четыре - да.
Владимир Соловьев. Есть ощущение "родовых травм", которые Вы несете на себе? Я имею в ввиду - политических, и за которые так и не удается рассчитаться? Вот что не делаю, а тень прошлого все равно стоит?
Сергей Кириенко. От прошлого вообще нельзя отказываться. Другой вопрос, что я не оценивал бы это как родовые травмы, это наследство.
Владимир Соловьев. Девяносто восьмой год...
Сергей Кириенко. Да, я об этом же.
Владимир Соловьев. Вы считаете, что Вы все сделали корректно и точно, или, если бы сейчас была возможность, изменили? Я даже говорю не об экономической сути...
Сергей Кириенко. Конечно, изменил.
Владимир Соловьев. А что бы Вы изменили?
Сергей Кириенко. Ну, во-первых, я сделал бы все это существенно раньше. Если бы была возможность вернуться в девяносто восьмой год, то принятые действия нужно было делать не в августе, а еще в мае. Ну, и кое-что поменял бы по сути, вряд ли это сейчас интересно. Банковский мораторий не объявлял бы.
Владимир Соловьев. А потом в Австралию поехали бы? Теперь, во второй раз или уже нет?
Сергей Кириенко. Знаете, это психологическая эмоциональная реакция, она не планируется, содержание могу переосмысливать, а эмоции... ну, все мы живые люди, и я тоже живой человек.
Владимир Соловьев. Но это была ошибка?
Сергей Кириенко. С точки зрения логики - конечно, с точки зрения эмоции...
Владимир Соловьев. То есть так было?
Сергей Кириенко. Так было. Это моя жизнь.
Владимир Соловьев. Сергей Владиленович, многие позволяют себе довольно странные фразы, когда речь идет о Вас, что Вы сейчас активно принимаете участие в дележе собственности во вверенном Вам федеральном округе. Вы подаете на таких людей в суд?
Сергей Кириенко. Конечно, я подал заявление и в прокуратуру, и суд после этой известной бумаги, которую раздали по Госдуме. Сложность ее заключается в том, что она анонимна.
Владимир Соловьев. То есть, по Госдуме...
Сергей Кириенко. Конечно. По Госдуме ходил документ, подписанный от имени института, которого не существует. Поэтому, к сожалению, кроме подачи иска в суд, мне пришлось подать иск в прокуратуру, чтобы прокуратура установила ответственное лицо. Поэтому невозможность принятия решения заключается сейчас в том, что нет ответчика. Повторяют эту анонимку с большим удовольствием огромное количество людей, но не нашлось ни одного, который взял бы на себя мужество сказать: "Это я сказал". И что касается собственности - это из той же серии. У меня есть свое понимание того, почему это происходит. Когда мы сталкиваемся в таких противоречиях, как приведение законодательства в соответствие или функция контроля, если со мной нельзя спорить по основной моей работе, где я знаю, что я прав, единственный способ - атаковать в какой-то другой зоне.
Владимир Соловьев. А кто пытается Вас скинуть? Кому мешает Кириенко?
Сергей Кириенко. Скинуть... Нельзя. В этом преимущество неизбранного лица. Есть недостатки, а есть преимущества.
Владимир Соловьев. Кто против Вас интригует?
Сергей Кириенко. Да, видимо, по-разному.
Владимир Соловьев. Но Вы знаете этих людей?
Сергей Кириенко. Часть знаю, часть - не знаю.
Владимир Соловьев. Серьезные политики среди них есть?
Сергей Кириенко. Есть.
Владимир Соловьев. Кто?
Сергей Кириенко. Какая разница, кто? Это же наши с ними личные отношения.
Владимир Соловьев. Нет, это не личные отношения. Если бы это было на уровне кухни, то это были бы личные отношения.
Сергей Кириенко. Если человек трус, то это его проблема.
Владимир Соловьев. То есть, Вы отказываетесь называть.
Сергей Кириенко. Я отказываюсь называть. Люди, которые это делают, боятся занять публичную позицию.
Владимир Соловьев. Среди них есть люди из "СПС"?
Сергей Кириенко. Думаю, что нет.
Владимир Соловьев. Если Вам поступит указание из администрации поддерживать или обеспечивать высокий процент, например, "Единства", Вы подадите в отставку или будете осуществлять указ?
Сергей Кириенко. Мне не поступит такое указание. Я готов ответственно это заявить.
Владимир Соловьев. То есть, я правильно понимаю, что Вы не будете вмешиваться в любые выборы, которые происходят на вашей территории? А если будете, то только на уровне обеспечения стопроцентной законности волеизъявления?
Сергей Кириенко. Абсолютно точно.
Владимир Соловьев. И вопрос, который почему-то обсуждают все, но я ни разу не слышал Вашего комментария. Так дианетика и Хаббард - это правда или нет?
Сергей Кириенко. Да нет, конечно.
Владимир Соловьев. А меч? Самурайский?
Сергей Кириенко. Это правда.
Владимир Соловьев. Мечом помахиваете?
Сергей Кириенко. Бывает. В мае даже успел съездить в Японию и сдать экзамен на второй дан Айки-До. А дианетика - это одна из таких, вещей, по которой я никак не могу найти человека, который бы взял на себя ответственность за эти слова, против кого я бы мог выиграть суд. Это ложь.
Владимир Соловьев. Благодарю Вас, Сергей Владиленович!
Сергей Кириенко. Спасибо!
08.10.2002
http://www.pfo.ru/?id=232&page232=3
