Подписанная президентом Медведевым Доктрина продовольственной безопасности не заработает без приоритетного развития сельского хозяйства и его комплексной модернизации, уверен академик Российской академии сельскохозяйственных наук Иван Буздалов.
Иллюзия, что у нас с продовольственной безопасностью дела обстоят вполне благополучно, возникла в некоторых головах в связи с растущим в последние годы экспортом зерна. Между тем анализ показывает, что, к примеру, отправляя на экспорт в 2008 году 13,6 млн тонн зерна, Россия в то же время импортировала в основном продукцию животноводства. Т.е. экспорт зерна ослабляет кормовую базу, особенно птицеводства и свиноводства. А экспортируя 90% производимых в стране минеральных удобрений, страна не добрала (в пересчете на зерно) 40 млн тонн собственной продукции. Так что о благополучии с продовольствием пока всерьез говорить не приходится. Напротив, если судить об уровне производства и потребления отечественных продуктов питания, фактическое положение дел, по меньшей мере, вызывает тревогу.
"Карта" местности
Если оставить в стороне конкретику определения понятия продовольственной безопасности, то суть ее сводится к главному: надежному, гарантированному государством обеспечению населения необходимыми качественными продуктами питания. В принятой Доктрине записано, что продовольственная безопасность достигается при условии, что 80-85% спроса населения покрывается за счет отечественного агропродовольственного производства. Далее следуют факторы и условия достижения этой безопасности, а именно: восстановление посевных площадей, повышение урожайности полей, продуктивности скота, импортозамещение, таможенные тарифы на агропродовольственном рынке.
Однако чтобы реализовать все это, одного желания мало. Только для повышения продуктивности земли необходим соответствующий ресурсный, прежде всего, материально-технический потенциал. Он не только не позволяет вовлечь в оборот заброшенные десятки миллионов гектаров земель, но и устойчиво поддержать, хотя бы на том же уровне, экономическое плодородие обрабатываемых площадей. Основная причина на поверхности - общая социально-экономическая деградация ресурсного потенциала села, как следствие его монопольного окружения и макроэкономических деформаций во всем народном хозяйстве.
Вроде бы, о какой несправедливости в отношении жизненно важной отрасли экономики современной России можно говорить? Крестьянин получил, согласно законодательным положениям (к сожалению, весьма противоречивым и "в известных пределах"), личную свободу, право собственности на "земельную долю", избавился от диктата административно-командной системы. Более того, принят нацпроект "Развитие АПК", ориентированный на приоритетную господдержку сельского хозяйства, затем трансформированный в госпрограмму на 2008-2012 годы. Обобщая итоги реализации этого проекта за 2006-2007 годы, бывший министр сельского хозяйства Алексей Гордеев подчеркивал "главные", по его мнению, позитивные изменения: "Во-первых, преодоление морального упадка на селе, во-вторых, рост деловой активности представителей многоукладной сельской экономики и, в-третьих, повышение инвестиционной привлекательности отрасли". На деле это явное ведомственное преувеличение.
В научных публикациях, данных официальной статистики приводятся показатели выполнения и даже перевыполнения "плановых заданий" по субсидируемым кредитам, поголовью племенного скота, строительству жилья для молодых специалистов, развитию малых форм хозяйствования. За два года создано (преимущественно с использованием административных рычагов) 3,8 тыс. сельскохозяйственных обслуживающих кооперативов (снабженческо-сбытовых, перерабатывающих, кредитных), что в 1,5 раза превысило "задание" проекта. В 2006 году общий прирост продукции по сравнению с предыдущим годом составил 3,6%, в 2007 году - 3,2%, а в благоприятном по погодным условиям 2008 году - почти 9%. При этом, однако, за два года реализации нацпроекта импорт продовольствия возрос с $17,4 до $27,6 млрд, а за первый год выполнения госпрограммы еще на $9 млрд, т.е. по сравнению с 2005 годом более чем в два раза.
Картина, казалось бы, "видимого" прогресса в сельском хозяйстве, стремительно меняется, как только в аналитические разработки вводятся сравнительные показатели межотраслевого и макроэкономического уровня, абсолютные и относительные параметры, отражающие взаимоотношения отрасли с партнерами по агропродовольственному комплексу, посредниками, государством, бюджетной, кредитно-финансовой, налоговой системами. Добавьте общее состояние производственно-технического потенциала, земельных ресурсов, сведения об уровне и качестве жизни селян, отток из села квалифицированных кадров, молодежи.
Глубина деформаций настолько велика, а пресс их на сельское развитие столь тяжел, что устранение этих деформаций должно стать особым приоритетом не только в осуществлении экономической и управленческой деятельности государства, но и его общей социальной политики. Определяющее условие обеспечения продовольственной безопасности - реальный приоритет развитию сельского хозяйства и на этой основе его комплексная модернизация.
Сельское хозяйство между "де-юре" и "де-факто"
В послевоенной Германии, других развитых странах Запада, реализующих принцип социального рыночного хозяйства, накоплен ценный опыт ослабления и устранения таких деформаций. Центральное место здесь занимает именно реальное признание сельского хозяйства приоритетом в проведении общей экономической политики государства, его первоочередных социальных обязательств перед крестьянским сословием.
В России с самого начала рыночных реформ периодически на уровне политического руководства и законодательной власти провозглашались как приоритетность развития сельского хозяйства, так и декларация осуществления его протекционистской поддержки. В их числе Закон "О государственном регулировании агропромышленного комплекса" (1997), где главным источником обеспечения приоритетной поддержки сельского хозяйства определялся федеральный бюджет.
Однако анализ размеров и исполнения аграрной части бюджета свидетельствует об отсутствии каких-либо кардинальных шагов со стороны правительства к активным и масштабным действиям в указанном направлении. В итоге между необходимым бюджетным обеспечением сельского развития и фактическими показателями наблюдались и наблюдаются огромные различия. А это означает, что сельское хозяйство не только не стало приоритетом в экономической политике государства, но все более теряло свои позиции в ресурсном обеспечении, в том числе прямом бюджетном финансировании.
Обобщающим выражением такого подхода стало сокращение за годы реформ доли аграрного сектора в бюджете страны на порядок (к 2008 году - до 1,05%, на 27% численности сельского населения). Катастрофически упали инвестиции в сельское хозяйство, особенно государственные.
За два года реализации национального проекта "Развитие АПК" через диспаритет цен, фактическое изъятие всей прибавочной стоимости, всей земельной ренты и половины общественно необходимого уровня оплаты работников села, из сельского хозяйства было "перекачано" в расчете на товарную продукцию более 2,3 трлн рублей, тогда как по этому нацпроекту было возвращено лишь 48 млрд, а всего - менее 300 млрд рублей.
Между тем, из урезанного аграрного бюджета лишь 1/4 достается непосредственному товаропроизводителю, а сами расчеты делаются на гектар земли или голову скота. Если же размеры бюджетной поддержки рассчитать на каждую крестьянскую голову (а такой расчет вообще является признаком научности экономического анализа жизнедеятельности в деревне), то мы увидим, что о какой-то социальной справедливости в отношении крестьянства, об инновационном развитии отрасли, а, следовательно, предотвращении угрозы продовольственной безопасности, пока всерьез говорить не приходится. Результатом общих намерений и полумер стал дефицит продуктов питания отечественного производства, покрываемый беспрецедентными закупками продовольствия у зарубежных фермеров.
Сельское хозяйство перманентно убыточно, лишено собственных накоплений. За те же два года реализации нацпроекта "Развитие АПК" кредиторская задолженность СХО возросла в 1,7 раза, а ее общая сумма в 2008 году на 15% превысила объем выручки от реализации всей продукции. Погасить ее даже частично при нынешней крайне низкой доходности сельхозпредприятия не имеют никакой возможности, что ставит отрасль на грань банкротства. За 2005-2008 годы 20 тыс. СХО (а всего в стране их около 28 тыс.) прошли процедуру банкротства.
Что делать?
Все эти факты позволяют сделать вывод, что прочная продовольственная безопасность России может быть обеспечена только за счет политики активного аграрного протекционизма, перехода от полумер и деклараций к действительной масштабной приоритетной поддержке села и всего сельского развития. Для этого необходимо, по меньшей мере, вдвое сократить масштабы "перекачки" и довести аграрный бюджет для начала хотя бы до 400-500 млрд рублей вместо мизерной суммы в 107 млрд, выделенной на 2010 год. Причем в расчете на гектар пашни и занятого в аграрном секторе населения это все равно будет значительно меньше, чем в странах с высокоразвитым сельским хозяйством. Так, например, в Китае в 2009 году на нужды села по каналам господдержки выделено около $800 млрд против $3,5 млрд в России! Именно во многом благодаря китайской протекционистской аграрной политике стремительно преобразуется не только сельское хозяйство, но и вся экономика.
В этом смысле для России настал момент истины, иначе провозглашенная Доктрина продовольственной безопасности останется не иначе как благим намерением.
25.02.2010
http://www.opec.ru
