Иван Иванович, как складываются наши отношения с ОПЕК? Многие СМИ в своих публикациях делают вывод о том, что Россия явно не хочет сотрудничать с OPEC, и предполагают, что такая позиция может привести к ценовой войне на нефтяном рынке. Готовы ли мы к такому повороту событий?
Я с этим не согласен, потому что речь идет о том, что до конца марта наши обязательства действуют. Брать дополнительные обязательства по ограничению на экспорт нефти в начале марта, наверное, рано. Неизвестно, какая ситуация будет в мире в конце марта, ведь всплески цен на нефть связывают с тем, что США пообещали разбомбить Ирак. В этом случае падало бы предложение на мировом рынке. Может оказаться, что никакого сокращения не требуется. Никаких гарантий, что до конца месяца этого не произойдет, тоже нет. Поэтому, я думаю, что к этому вопросу вернутся в конце месяца.
С другой стороны, здесь типичная ситуация, когда России предлагают играть на равных, играть в крутую страну, у которой много возможностей, которая выполняет международные соглашения, играет роль члена Большой семерки и т.д. Надо отдавать себе отчет в том, что мы не такие крутые. Может быть, во многих случаях эту крутизну не проявлять? По нашим возможностям понятно, что увеличение экспорта нефти в летний период цены понизит. Тем не менее, есть обстоятельство, и никуда от него не деться, - надо помнить, что, по сравнению с временами Советского Союза, мы и так потеряли существенную долю рынка. Об этом, кстати, Ходорковский постоянно говорит. Наша доля по-прежнему существенно меньше, чем была в советское время, поэтому у нас есть моральное право сокращаться в меньшей степени, чем все остальные. Это, правда.
С другой стороны, понятно, что всеобщего соглашения ОПЕК вряд ли сумеет достичь с тем, чтобы все нефтедобывающие страны сократили экспорт одинаково. Все равно останется Казахстан, Азербайджан, другие более мелкие нефтедобывающие страны. В этом случае, когда мы ставим себя на одну доску с Саудовской Аравией, это приятно, они сократили, мы сократили, но нельзя забывать, что наши потери больше, и нам труднее это делать. Поэтому здесь будет еще и игра, и обсуждение, и переговоры, потому что физически летом легче добывать меньше, чем зимой - ничего не замерзнет. Те аргументы, которые использовали нефтяные компании, что это технически сложно, уже не сработают. Опять же внутренняя потребность в нефти вряд ли сильно увеличится.
Ситуация не простая, потому что у нас есть компании, у которых себестоимость добычи нефти различается в 10 раз. Например, компании "Башнефть" будет намного труднее сократить добычу, для них падение цен на нефть намного более критично, чем для Западно-Сибирских компаний. Поэтому, я думаю, что здесь будет определенная торговля между правительством и нефтяникам.
Идеально было бы, если бы правительство могло взять на себя закупки нефти в госрезерв. Но, я боюсь, что у него нет просто емкости для госрезерва, а то, что считается емкостями для госрезрва, уже на негосударственных предприятиях, и мы чисто физически не сможем это никуда закачать, даже пообещав налоговые льготы или еще что-то.
Мне, например, удивительно, что нефтяные компании не используют эту ситуацию, когда у них явно есть перепроизводство. Они не используют эту ситуацию в своих PR-акциях. Как было бы здорово, если бы крупная нефтяная компания дала бы российской авиации керосину на год. А то мы постоянно слышим стоны, что летчики не летают, корабли не плавают, а причина одна - нет горючего. Сейчас горючего много, часть подари, часть в обмен на обещание чего-нибудь отдай. Это бы прозвучало отлично. Но два дня назад Сергей Иванов, министр обороны, опять говорил, что горючего нет. Я правда, подозреваю, что горючее есть, просто это ликвидный товар и оно продается. Но это было бы красиво.
11 марта 2002
http://www.opec.ru/comment_doc.asp?d_no=21158
