Изучение мнения официального Китая и китайского общества относительно того, что представляет собой современная политика России, позволяет избегать однобокого моделирования российско-китайских отношений, исходя исключительно их субъективного понимания российской стороной того, какими именно должны быть эти отношения. Ведь то, что нам самим порой кажется верным и обоснованным, совершенно необязательно воспринимается противоположной стороной точно таким же образом.
Нередко появляются досадные и недоумённые комментарии о том, почему Китай как стратегический партнёр России не оказывает безусловную поддержку нашим действиям в частности в ходе украинского кризиса. Так, выступая на закрытии ежегодной сессии ВСНП в конце 2014 года, Премьер Госсовета КНР Ли Кэцян не только выделил уважение суверенитета и территориальной целостности Украины как основополагающую позицию Китая в ходе украинского кризиса, но и добавил, что вопрос о «статусе Крыма» весьма сложный и должен решаться за столом переговоров. Данная позиция не совпадает с официальной позицией российского руководства: Крым в составе России раз и навсегда, и обсуждению данный вопрос не подлежит.
Причину данного несовпадения политических позиций следует в частности искать в истории отношений СССР и России с КНР за последние 37 лет, со времени 3-го Пленума ЦК КПК 11-го созыва, положившего начало процессам, изменившим не только экономическую и внутриполитическую ситуацию в Китае, но и фактически изменившим отношение китайского руководства ко многим международным проблемам. Практически параллельно шли тогда процессы решающего выхода Китая из состояния конфронтации с ведущими державами: Советским Союзом и США, – тем не менее, позиции последних в ходе нормализации их отношений с КНР назвать похожими совершенно нельзя, точнее, можно, но только до определённого момента, – до 1985 года.
Установив официальные дипломатические отношения с КНР 1 января 1979 года и одновременно отказавшись от признания Китайской республики на Тайване как субъекта международного права, США, тем не менее, утвердили «Закон об отношениях с Тайванем», который действует по сей день и в том числе допускает продажу американского оружия Китайской республике на Тайване. Подобная позиция США сразу же вызвала резкое неприятие руководства КНР вплоть до готовности к разрыву только что установленных китайско-американских дипотношений. Например, 16 июня 1981 года на встрече в Пекине с Госсекретарём США Хейгом Дэн Сяопин прямо заявил:»Наиболее чувствительная проблема для нас – это продажа Соединёнными Штатами оружия Тайваню... Мы не сможем не реагировать на чрезвычайно серьёзные помехи, влияющие на китайско-американские отношения, даже если наша реакция чревата соответствующими последствиями, вплоть до застоя и даже отката китайско-американских отношений, – внутренне мы должны быть готовы и к такому развитию событий». Смягчить напряжённость в китайско-американских отношениях помогло подписание в 1982 году китайско-американского «Коммюнике от 17 августа» – «Китайско-американской декларации о решении проблемы продажи оружия Тайваню Соединёнными Штатами Америки», в котором США «пообещали» Китаю не нарушать его суверенитет и территориальную целостность, не вмешиваться в его внутренние дела, не проводить политику «двух Китаев» либо «одного Китая и одного Тайваня», не допускать того, чтобы по своим характеристикам и в количественном отношении оружие, которое Соединённые Штаты будут продолжать продавать Тайваню, превзошло оружие, уже проданное Соединёнными Штатами Тайваню с момента установления дипломатических отношений между США и КНР. Кроме того, в этом «Коммюнике» США заявили о «готовности» постепенно сокращать продажу оружия Тайваню и о намерении «в течение определённого времени окончательно решить проблему продажи оружия Тайваню». С момента подписания «Коммюнике от 17 августа» прошло более 33 лет, но США до сих пор не «решили окончательно проблему продажи оружия Тайваню». Так, 8 декабря 2014 года агентство Синьхуа привело слова представителя МИД КНР Хун Лэя, заявившего о «серьёзном представлении», сделанном Китаем в адрес США в связи с принятием Сенатом Конгресса США законопроекта, разрешающего Президенту США продавать Тайваню ракетные фрегаты класса «Оливер Х. Перри». Тем не менее, неизменная неуступчивость Соединённых Штатов Америки Китаю по этой и по целому ряду других международных проблем не мешают Китаю полагать американское направление приоритетным для себя и во внешней политике и в финансово-экономической сфере, так или иначе считаясь с принципиальной позицией США практически по любому серьёзному вопросу.
О стремлении к нормализации отношений с нашей страной Китай заявил тогда же, в 1979 году. 3 апреля 1979 года на 7-м заседании Постоянного Комитета ВСНП 5-го созыва было принято решение об отказе от пролонгации «Договора о дружбе, союзе и взаимной помощи между КНР и СССР», подписанного 14 февраля 1950 года, срок действия которого истекал 11 апреля 1980 года. В тот же день министр иностранных дел КНР Хуан Хуа проинформировал посла СССР в КНР Щербакова об этом решении ПК ВСНП и одновременно предложил советской стороне начать поэтапные двусторонние переговоры для обсуждения нерешённых проблем китайско-советских отношений и для их улучшения. Как и в случае с США, дальнейшую нормализацию отношений с которыми китайское руководство изначально оговаривало тайваньской проблемой, Китай изначально обставил процесс нормализации отношений с СССР, к которой сам же стремился, рядом предварительных условий. Так, после ташкентского выступления Брежнева в марте 1982 года, в котором было ясно сказано о готовности советской стороны к обсуждению самого широкого комплекса мер по нормализации советско-китайских отношений, но без предварительных условий, Дэн Сяопин 16 апреля 1982 года попросил находившегося в Пекине Чаушеску передать Брежневу буквально следующее. Пускай он, Брежнев, сперва сделает на практике одну-две вещи, – а там посмотрим: можно начать с кампучийской и афганской проблем, а можно с отвода советских войск от китайско-советской границы или с вывода их из Монголии. В июле и августе 1982 года на совещании главных ответственных работников МИД КНР под председательством Дэн Сяопина, Ли Сяньняня и Чэнь Юня, посвящённом китайско-советским отношениям, было предложено сделать серьёзный шаг навстречу советской стороне, чтобы добиться существенного улучшения китайско-советских отношений, но при этом выдвинуть принципиальное условие, касающееся необходимости самостоятельного решения Советским Союзом проблемы «трёх больших препятствий»: дислокация крупных советских воинских формирований на китайско-советской и китайско-монгольской границах; поддержка Советским Союзом вьетнамской агрессии в Кампучии; советское вооружённое вторжение в Афганистан.
Сегодня китайские историки пишут о том, что в ходе пяти раундов китайско-советских политических консультаций на уровне заместителей министров иностранных дел, продолжавшихся до ноября 1984 года, существенного прогресса в китайско-советском диалоге достичь не удалось из-за того, что СССР, «не желая считаться с реальностью, под всевозможными предлогами всё время уходил от обсуждения темы устранения «трёх больших препятствий» как предпосылки для нормализации двусторонних отношений».
Иными словами, до 1985 года, ведя диалог с Китаем, СССР жёстко отстаивал свои внешнеполитические позиции так же, как это делали и делают США в процессе американо-китайского диалога. В последующем руководство СССР выполнило все предварительные условия Китая: в конце 1988 - в начале 1989 года была достигнута принципиальная договорённость о выводе вьетнамских войск из Кампучии до конца 1989 года; 15 февраля 1989 года советские войска были выведены из Афганистана; ранее состоялся отвод крупных формирований советских войск от советско-китайской границы и их полный вывод из Монголии. И только после всего этого, в мае 1989 года, Дэн Сяопин, как и обещал, встретился с Горбачёвым, что означало окончательную нормализацию советско-китайских отношений. Позднее уже российское руководство вновь пошло навстречу китайской стороне, уступив ей часть территории в порядке делимитации границы.
В нашей стране искренне считают, что именно этими шагами нам удалось добиться нормализации и улучшения отношений с великим китайским соседом. В то же время открытым остаётся вопрос, добилась ли наша страна тем самым подлинного, глубокого уважения к себе со стороны нашего стратегического партнёра – Китая. К сожалению, от этого вопроса нам не уйти, особенно на фоне заявлений, подобных заявлению Ли Кэцяна о «статусе Крыма».
В этой связи представляется, что в российско-китайских отношениях немаловажным является понимание того, где находится «черта», за которой толерантность и способность к компромиссам начинает восприниматься противоположной стороной как проявление политической слабости и беспринципности.
