Хотелось бы поделиться своими воспоминаниями о событиях тех дней, о том, на каком историческом фоне происходило принятие ныне действующего основного закона государства.
С распадом Советского Союза на постсоветском пространстве возникла абсолютно новая политическая ситуация. Россия провозгласила свою независимость. Новой России потребовалось и новое государственное устройство. Б.Н. Ельцин, будучи Председателем Верховного Совета РСФСР, принял решение о создании Конституционной комиссии Верховного Совета РСФСР и подготовке новой Конституции России. Так в 1989 году началась работа над проектом Конституции.
Я пришел работать в Конституционную комиссию летом 1990 года в качестве руководителя секретариата.
Изначально председателем Конституционной комиссии был Борис Ельцин, а после его избрания президентом пост председателя занял Руслан Хасбулатов. Руководителем группы экспертов был Валерий Зорькин, человек очень глубоких и фундаментальных знаний в области не только права, но и философии. Наиболее активными членами Конституционной комиссии были депутаты Виктор Шейнис, Павел Медведев, Владимир Лукин, Михаил Митюков, Владимир Волков и др. Нам помогали замечательные ученые — такие эксперты, как Леонид Мамут, Борис Страшун, Виль Кикоть, Владимир Лафитский и др. Это были действительно гиганты мысли.
Тогда же я познакомился с ответственным секретарем Конституционной комиссии Олегом Румянцевым. Его энтузиазм, энергия и работоспособность притягивали и вдохновляли. Для отлаживания нормального рабочего процесса нам не хватало самых элементарных вещей: компьютеров, копировальных устройств. В то время у нас, естественно, не было ни мобильных телефонов, ни электронной почты. Из техники был лишь один факс на всю комиссию, да и то появился он не сразу. Но зато была живая атмосфера, ощущение нового, интересного времени. Все работали с огромным энтузиазмом.
У меня была подержанная 13-я модель `Жигулей`. Я мог тогда ставить ее прямо у второго подъезда Белого дома. Помню, как мы получили первую современную технику для работы. На ее базе в огромном спортзале управления делами Совета министров РСФСР была создана компьютерная сеть, в которой обрабатывались многочисленные поправки к проекту Конституции.
Работа над проектом Конституции была чем-то необычным и незабываемым. Те мощные интеллектуальные силы, которые объединил вокруг себя Олег, позволяли решать любые задачи. У нас просто не было возможности расслабиться. Эти три года дали мне огромный опыт: опыт профессиональный, организационный. Опыт общения с людьми. Споры и обсуждения проекта Конституции превращались в настоящие интеллектуальные поединки. Помню, как мы всей комиссией выехали в Архангельское на дачи Совета министров СССР. Нас там поселили, и мы почти месяц работали над проектом. Думаю, это был самый продуктивный период в работе.
Наибольшие споры вызывали главы Конституции о соотношении полномочий президента, парламента и правительства. Одни члены комиссии настаивали на том, чтобы не только премьер, но и часть ключевых министров назначались с согласия парламента. Иной вариант, на котором настаивал Валерий Дмитриевич Зорькин, не предусматривал участия парламента в формировании правительства. Пост премьера при этом не предполагался. Президент должен был обладать всей полнотой исполнительной власти.
В 1991 году помню танки, помню, как пришел к Белому дому на работу, срочно вылетев из Крыма, где мы отдыхали с семьей. Было неприятно, но не страшно. Страшно было потом, в 1993 году, а в 1991-м все закончилось быстро, и казалось, что все плохое осталось позади, а впереди только хорошее.
21 сентября 1993 года я уехал из Дома Советов домой. Мы ужинали и смотрели телевизор. `Вести` прервались, и президент огласил решение о роспуске парламента. Через час за мной приехал посыльный и сказал, что все должны ехать в Белый дом. Я поехал. Было около 23 часов. Собрался весь секретариат. Румянцев сказал, что нам надо писать проект постановления Съезда об отношении к указам президента. Начали писать. Румянцев все время уходил на заседание Съезда и возвращался с текстом и правками. Все устали и к пяти утра разбрелись по кабинетам спать. Я уехал домой, на следующий день опять приехал, потом Белый дом оцепили и уже никого не пускали.
Ситуация резко ухудшалась, от задора ничего не осталось, стало понятно, что быстро это не закончится, и хорошо не закончится тоже. Мне все же иногда удавалось выбираться в Белый дом. Там начались перебои со светом, связью, проблемы с канализацией. В один из первых дней октября я вышел в темный коридор. Туда-сюда сновали люди с оружием. Я открутил монеткой табличку `Конституционная комиссия` и забрал ее с собой. Если что, подумал, сразу прикручу обратно, а нет — так хоть память будет. Получилось `хоть память`. Здорово, что удалось ее сохранить. Позже я отдал ее Олегу как человеку, у которого есть полное право быть ее хранителем.
Потом место работы расстреляли, завершило работу конституционное совещание, приняли на референдуме доработанный проект Конституции, выбрали Думу. Так все и кончилось.
