Бывшая прима советской эстрады торгует в Германии обувью и ничуть не жалеет
`Ведь он волшебник - синий лен, нам снова сказку дарит он`, - напевала в 60-е годы прошлого века вся шестая часть суши. Этот хит принес всенародную славу Ларисе Мондрус. Еще до Аллы Пугачевой Лариса исполнила знаменитую песню `Миллион алых роз`. Но тогда она пелась на латышском языке, и в ней шла речь не о диве и художнике, а о безответно влюбленной латвийской девушке. Это было еще в той, первой жизни Ларисы Мондрус.
А потом она внезапно исчезла...
Вторая жизнь Ларисы началась в 1972 году в Мюнхене. В Германии она снова стала звездой. Только теперь в репертуаре были немецкие шлягеры. И хотя, по собственным словам Мондрус, ее популярность в Германии нельзя сравнить с российской, там у нее тоже были фанаты, выступления на немецком телевидении и диски-гиганты фирмы `Полидор`.
Сейчас у `несоветской` советской поп-дивы - третья жизнь.
С Ларисой Мондрус и ее мужем, известным советским дирижером и аранжировщиком Эгилом Шварцем, корреспондент `МК` встретился в их уютном доме в фешенебельном пригороде Мюнхена Грюнвальде.
И ножки, и голос
- Лариса, работа в Рижском эстрадном оркестре и последующий путь к успеху неразрывно связаны с вашим супругом...
- В 1962 году Рижский эстрадный оркестр объявил конкурс. Эгил как дирижер оркестра являлся членом жюри и сразу решил взять меня на работу. Как я узнала позже, он сказал коллегам: `Эту девушку можно было принять, даже если бы она вообще не пела - за одни только ножки. А она еще и поет!` Мне сразу позвонили и сказали, чтобы я приходила на репетицию. Эгил занялся моим репертуаром.
- Значит, смешали профессиональное с личным?
- Об этом вам лучше Эгил расскажет.
- Да, это создавало кое-какие проблемы, - подтвердил Эгил. - Ведь я был на виду всего коллектива, и меня сразу же начали подозревать в том, что я покровительствую Ларисе. Но моя совесть осталась чиста: Лариса необыкновенно талантлива, и мне не приходилось делать ей какие-либо поблажки.
- Я была очень молоденькой и влюбилась в Эгила по уши, - продолжает Лариса. - Он человек незаурядный, с отменным вкусом и хорошим образованием, талантливый джазмен и, кроме того, очень привлекательный мужчина. Рядом с ним я понимала, как много мне не хватает. Я была совершенно `неотесанным` самородком, которому требовались умелые руки. Я еще не понимала, что такое стиль, хороший вкус, да и петь по большому счету не умела. Хотя недавно прочитала в Интернете переписку моих старых поклонников и узнала, что на мои школьные концерты специально приходили ребята из других школ.
Космонавты не возражали против мини-юбки
- Прибалтика всегда считалась в Союзе либеральным краем. Почему вы в 1964 году перебрались в Москву?
- В Риге я находилась в очень узких рамках. В Рижском эстрадном оркестре кроме меня было несколько солистов. Все, что мне светило, - завершать второе отделение концерта. В Латвии это был мой потолок. А тут меня пригласил к себе Олег Лундстрем. Интересовался мной также Эдди Рознер. Он предложил Эгилу место дирижера, и мы отправились к нему. Москва могла предоставить мне совсем другие возможности, другую публику. И там я могла петь не только по-латышски.
- В те времена вы считались первой модницей СССР, у вас был абсолютно западный имидж. Как вы подбирали прически, одежду?
- Первое время ездила в Ригу, где были хорошие ателье, ориентировавшиеся на Запад. Латвия хотя и была закрытой, все равно тяготела к Европе. Там мы слушали западное радио, джазовые радиостанции. В Эстонии, к примеру, могли смотреть телевидение Финляндии. Рижские портные всегда шли в ногу со временем. Едва на Западе появились мини-платья, их сразу же начали производить в Риге.
- Правда, что у вас возникали неприятности из-за появления на сцене в мини-юбке?
- Да, это так. Однажды я выступала в Звездном городке перед космонавтами. Они сами меня пригласили. Многим я нравилась именно потому, что была модной. Космонавты ведь были нормальные парни, которые ценили красоту и понимали современные веяния. На сцену я вышла в мини-платье. Концерт прошел на ура. Но на следующий день меня вызвал директор `Москонцерта`: `Вы что! Совсем без царя в голове? Мы вас отправили на такой ответственный концерт!`.
Как будто без него космонавты меня бы не позвали... Между прочим, никто из космонавтов не протестовал против мини. Наоборот, они были в восторге. Видно, стукачи постарались. Дело закончилось выговором, и мне пришлось оправдываться и обещать, что впредь на такие важные концерты я буду одеваться скромнее. Но внутри все кипело от возмущения: они будут указывать мне, что носить!
- Парни из Звездного не пытались за вами приударить?
- Их постоянно сопровождали люди в штатском. Даже на банкетах после концертов, когда мы вместе выпивали рюмочку, возле них всегда маячили серьезные и непьющие типы. Если герои космоса слишком `теплели` в компании артистов, их тут же уводили.
`Просить мне было противно`
- Покинуть Советский Союз вас и вашего супруга заставил, видимо, крепчавший идеологический маразм? Последней каплей, говорят, стало то, что на фирме грамзаписи `Мелодия` был зарублен ваш диск-гигант. Не последнюю роль в этом якобы сыграл Никита Богословский, председатель худсовета...
- Я думаю, что ему, человеку талантливому и неглупому, приходилось кривить душой и приспосабливаться. Может, кого-то он и миловал, но мне не повезло.
- А не было ли между вами открытого конфликта?
- Он не проявлял неприязни по отношению ко мне. Наверное, ему не понравились мои фонограммы. Он не мог не понять, что они свежи и современны. Оркестр звучал здорово, много лучше, чем на записях его опусов. Может, почувствовал, что пришла молодежь с новыми идеями, и у него сработал инстинкт самосохранения. Вот и решил мне подгадить...
- Можно сказать, что вы уехали по политическим мотивам?
- Все получилось в комплексе. Живя в Москве, я из-под полы получала журнал `Америка`, узнавала, как живут `там`. Стала понимать, что насаждаемый сверху надзор над простым человеком - гнусность. Приезжая в провинцию, я видела, что в магазинах стоят только консервы и водка. Все остальное - по блату. Я знала, что ничего не получу, если не приду и не скажу, что я Лариса Мондрус. А просить мне было противно, просто омерзительно.
Под колпаком - у КГБ длинная рука
- Почему вы выбрали Германию, а не традиционные эмигрантские страны - США, Израиль?
- За несколько лет до отъезда я записала на телевидении ГДР некоторые песни по-немецки, в том числе песню Юрия Саульского `Бесконечное объяснение`. Уже приехав в Италию, где была `перевалочная база` отъезжающих, я подумала, что с этими записями можно поехать в Германию. Расчет оказался верным. Когда мы показали эти записи на студии `Роlydоr`, компания тут же подписала со мной договор.
- Как вы оказались в Грюнвальде?
- Сначала мы приехали во Фрайбург к родственнице Эгила. Там мы обратились в одно концертное агентство с вопросом, какой город может быть для нас перспективным. Нам назвали Гамбург, Франкфурт и Мюнхен. Ближе всего к Фрайбургу находился Мюнхен. Нас также устраивало и то, что рядом и Австрия, и Италия, и горы, и лыжи, и озера. Но наш первый приезд в Мюнхен совпал с пивным праздником `Октоберфест`. И первое, что мы увидели, - валявшихся кругом пьяных людей. Я даже испугалась: боже мой, здесь как в СССР! Лишь спустя некоторое время я узнала, в чем дело.
- Говорят, что даже после отъезда вас пытались `достать` преемники Железного Феликса?
- До перестройки я видела свою мать, оставшуюся в СССР, всего два раза. Первый раз - в Польше, куда она приехала по путевке, а второй - в ГДР. Туда она ездила тоже по путевке. В обеих поездках у нее `на хвосте` висело КГБ. Когда брат встретил меня у гостиницы, он предупредил: `Ларочка, мы не одни`. - `Как не одни?` - `К сожалению, с нами двое ребят, которые хотят с тобой пообщаться`. Я сказала: `Хорошо, завтра я с ними поговорю`. Ожидая провокации, я приехала в Восточный Берлин не одна, а с немецкой приятельницей. Надеялась, что в ее присутствии меня не станут трогать. И не ошиблась. Ночевать я отправилась к своей кузине в Западный Берлин. Мне позвонил Эгил. Я рассказала ему о происшедшем, и он велел мне немедленно садиться в машину и ехать в Мюнхен. Уже утром мы были дома. Позвонила маме и сказала, что у меня изменились планы.
- Как вы думаете, чего хотели от вас `бойцы невидимого фронта`?
- В ГДР я этого не поняла. Но они подходили ко мне и в Варшаве, были очень приветливы: `Мы просто хотели бы больше знать о вашем окружении, о чем говорят иммигранты, с кем из них вы знакомы, кого знаете из немцев? Ах, у вас свой магазин? Мы бы тоже могли вам помочь... с товаром...`
- Говорят, у вас была костюмерша Люся, которая работала у Шульженко, затем у вас, а теперь работает у Пугачевой. Говорят, что Алла Борисовна недавно ее едва не уволила за то, что она якобы начала активно общаться с журналистами.
- Сначала Люся Дороднова работала у Тамары Миансаровой. Однажды на гастролях в Донецке она пришла ко мне и сказала, что знает очень много моих песен, является большой моей поклонницей и хотела бы перейти на работу ко мне. Я не стала возражать. Через какое-то время она уволилась и поступила ко мне. Заведовала костюмами в коллективе и вела также мое домашнее хозяйство. Она проработала со мной до конца, провожала меня из Москвы. Уже потом Люся недолго работала у Шульженко, после чего перешла к Пугачевой. Когда она с Аллой приезжала за границу, то всегда мне звонила. Однажды Люся за ночь проговорила по телефону все свои суточные.
`Лицо резать не буду`
- Почему вы в 80-е годы завершили эстрадную карьеру и открыли магазин? Причем магазин обуви, а не музыкальных инструментов или грампластинок?
- Как и все в жизни, это произошло случайно. Однажды я отправилась на шестинедельные гастроли, оставив маленького сына Лорена с бабушкой, мамой Эгила. А когда вернулась, сынок меня не признал. После этого я решила: мальчик у меня такой долгожданный, что можно ради него и пожертвовать сценой. А что я умела, кроме пения? Ничего. Но решила, что должна чему-то научиться. В одной газете мы нашли объявление о продаже магазина итальянской обуви. Приехали, посмотрели. И Эгил уговорил меня его купить. Он говорил: `Ты всегда чего-то боишься, а когда тебя бросаешь в воду, то обязательно выплываешь`. На семейном совете мы решили, что попытаемся освоить этот бизнес. Поначалу было трудно. Когда я впервые приехала на выставку закупать обувь, то не шибко в ней разбиралась. Тем не менее больших ошибок не сделала. Этот магазин у меня уже 16 лет. У меня был еще один, который я продала, поскольку надоело разрываться между двумя точками. Теперь я с гордостью могу сказать, что являюсь в этом деле `профи`.
- Внешне вы практически не меняетесь. В чем секрет вашей молодости? Кремы, маски?
- Я думаю, такова моя природа. Я ничего особенного не предпринимаю, но зато стараюсь поддерживать себя в хорошей форме. Летом много катаюсь на велосипеде. У нас в семье каждый имеет свой велосипед. Зимой посещаю сауну, плавательный бассейн, тренажерный зал, чтобы мускулатура не атрофировалась. Важно оставаться в движении.
- А не задумывались о пластических операциях?
- К ним я отношусь отрицательно. Мне кажется, что некоторые звезды, начав `резать` свое лицо, дорезают его до неузнаваемости. От этого меняется и сама личность. Лицо выглядит моложе, но ведь это уже чужое лицо! Мне кажется, следует уважать свой возраст. И если ты сам с этим смирился и знаешь, что стареешь не ты один, а все твое окружение, то в этом нет ничего зазорного, это нормально.
Фото из личного архива Ларисы Мондрус.
Московский Комсомолец
от 20.04.2004
Александр ПАВЛОВ, Мюнхен - Кельн.
http://nvolgatrade.ru/
