В российском экспертном сообществе и на страницах печати продолжительное время идет дискуссия о проблеме независимости Приднестровья, Абхазии и Южной Осетии и роли России в этом процессе. Примечательно, что по мере возрастания ее накала противники признания Россией вышеуказанных самоопределившихся государств все чаще используют "пророссийские" аргументы, подкрепляющие, как они считают, тезис о том, что "курс на признание может привести к катастрофе России". Но эти утверждения весьма далеки от правды.
Прежде всего обращает на себя внимание позиция, согласно которой России опасно поддерживать "сепаратизм" в других странах, так как эти страны и их союзники в ответ станут агрессивно вести себя по отношению к Москве. Другими словами, лучшая защита - это тотальная оборона. Думается все же, что нам не надо быть излишне щепетильными в этом вопросе. С Россией ведь никто и так по сути не церемонится (формальные реверансы не в счет). Да, давление из-за океана транслируется на периметр наших границ с разной интенсивностью, проявляется в различных формах. Не все страны, находящиеся под влиянием США, выступают агрессивно, однако все позволяют привлечь себя к тем или иным ущемляющим интересы России комбинациям. Поэтому никаким "добропорядочным" поведением наша страна не сможет гарантировать себе безопасность. Конечно, следует вести себя на международной арене взвешенно и корректно, но не нужно бояться жестко отстаивать свои интересы. При этом надо опираться на три ключевых условия: благополучие внутри страны, самостоятельно выработанные и базирующиеся на общенациональном консенсусе принципы и эффективные политические, экономические, военные и другие рычаги внешней политики.
Принятие внутреннего благополучия как базового условия поведения активной внешней политики фактически снимает с повестки дня тезис о "пробуждении" сепаратизма в отдельных российских регионах с подачи зарубежных спонсоров. Мы должны заботиться не о том, чтобы какими-то своими внешними действиями не дать карты в руки доморощенным адептам расчленения России, а о том, чтобы вся политика нашего государства в социально-экономической и национально-культурной сферах в принципе гарантировала благополучие российских этносов и объективно снимала все основания для разжигания территориально-этнического сепаратизма. Субъективные проявления сепаратизма должны жестко подавляться.
В вопросе о будущем самоопределившихся государств на постсоветском пространстве важно исходить из принципов исторической справедливости, моральной ответственности и политико-юридической обоснованности. Моральные и исторические аспекты хорошо известны, поэтому стоит остановиться на политико-юридических. К ним можно отнести убедительные итоги референдумов в пользу независимости, подтверждающие и внутреннюю легитимность местных властей, наличие атрибутов государственности, самобытного общественного уклада и достаточно успешного пятнадцатилетнего опыта становления фактического суверенитета, мало чем отличающегося от опыта многих государств мира, в том числе стран СНГ. Кроме того, Россия является государством-продолжателем Советского Союза, а бывший союзный закон о выходе республик из состава СССР от 3 апреля 1990 года предписывал республикам, вознамерившимся выйти из состава единого государства, обеспечить проведение референдумов во всех автономиях, чего Грузия, например, тогда не сделала. Таким образом, юридически некорректный выход из состава СССР союзных республик, не учитывавший интересы и волю автономий, составляет одно из оснований для признания самоопределившихся государств.
Инструментарий проведения активной внешней политики с учетом интересов и возможностей России достаточно широк, поэтому вопрос не в дефиците рычагов влияния, а в последовательности и соразмерности его применения, конечно, при условии наличия к тому политической воли. Можно, как предлагают некоторые авторы, делать ставку на некие интеграционные проекты, в которых Россия будет "ядром и двигателем", а отношения Тбилиси и Кишинева с самоопределившимися республиками как-нибудь уладятся "в стиле ЕС". Однако дожидаться тех времен, когда Россия станет настолько богатой, сильной и привлекательной, было бы политически контрпродуктивно: заокеанские политтехнологи до этого периода предпримут новые усилия по переформатированию элит и социальных институтов Грузии и Молдавии, закрепив в качестве одного из оснований их существования стойкий антироссийский настрой. Конечно, Россия заинтересована в разрешении конфликтов путем реализации больших интеграционных проектов (при условии лидерства Москвы), однако надо отдавать себе отчет в том, что в Грузии и Молдавии в этом случае должны прийти к власти силы, которые также будут мыслить в этой системе координат. Насколько это вероятно? Отталкивая от себя Приднестровье, Абхазию и Южную Осетию, мы ни на йоту не приближаем вероятность предпочтения в "малых метрополиях" именно нашего проекта интеграции (речь не идет о профанации членства в такой организации, как СНГ), не умножаем к себе уважения.
Настойчивое проявление воли народов самоопределившихся государств к сохранению самобытности все отчетливее ставит перед Россией вопрос о формах взаимодействия с ними. Мы реалисты и понимаем, что в самих этих республиках возможно многовекторное стремление к реализации суверенитета. В любом случае речь можно вести о том, что Абхазия, Южная Осетия и Приднестровье являются для России территориями национальной ответственности, не в последнюю очередь проистекающей из известных обстоятельств процесса развала бывшей общей страны.
Вместе с тем разговоров о желании стать частью России и наличия российского гражданства у подавляющей части жителей этих республик вовсе не достаточно для вхождения в состав РФ или даже тесных ассоциированных отношений - этого хватит только на то, чтобы рассчитывать на защиту в случае вооруженной агрессии против них. Более тесная общность их судеб с Россией зависит не только от политической воли Москвы, но и от успехов в дальнейшей трансформации самих Южной Осетии, Приднестровья и Абхазии.
С учетом сказанного, России следует вести дело к признанию всех трех самоопределившихся государств. При этом, естественно, должны приниматься во внимание имеющиеся или потенциальные прецеденты подобного рода в мировой практике. Но надо ли становиться рабами этого "прецедентного права"? Уверен, что у нашей страны есть все основания, если она посчитает это необходимым, самой определять международную повестку дня в актуальных для нее вопросах.
В процесс признания могут быть вовлечены другие государства (например, Казахстан, Белоруссия, Венесуэла, Куба, Индия). Непременный компонент работы на этом направлении - широкое информирование мировой общественности о степени государственной состоятельности политических режимов Тирасполя, Сухума и Цхинвала, значительно превосходящей степень состоятельности многих стран - членов ООН, помощь Приднестровью, Абхазии и Южной Осетии в развитии внешних экономических, политических, общественных, культурных и других связей. А вот присоединение самоопределившихся государств к России (формы, сроки и т.д.) - это особый вопрос, который надо рассматривать отдельно.
"Российские вести"
20.12.2006
http://www.rodina-duma.ru/article/show/?id=575
