Норвежская государственная нефтяная компания Statoil и итальянская ENI ввели в эксплуатацию самую северную в мире морскую нефтяную платформу «Голиаф». «Голиаф» – первая попытка разработки месторождения нефти в норвежской части Баренцева моря. Проект был запущен, несмотря на неоднократные протесты экологов и «зеленых», выступающих против бурения нефтяных скважин в Арктике из-за хрупкой экосистемы региона; несмотря на низкие цены на нефть, ставящие под сомнение рентабельность проекта. Еще два года назад норвежские эксперты предупреждали, что из-за дороговизны добычи в Арктике, проект «Голиаф» будет рентабелен при цене на нефть не ниже 95 долларов за баррель.
Компания ENI владеет 65-процентной долей в проекте, 35% принадлежат норвежской Statoil. Нефтяная платформа расположена в 85 километрах к северо-западу от города Хаммерфеста в районе, где нет льдов. Суточная добыча составит 100 тысяч баррелей нефтяного эквивалента. При этом оценка извлекаемых запасов месторождения составляет около 180 миллионов баррелей нефти.
Нефтегазовая отрасль играет огромную роль в экономике Норвегии. Вклад нефтегазовой промышленности в ВВП составляет более 20%, а в экспортную выручку – более 45%. Во многом сегодняшнее и будущее экономическое процветание Норвегии базируется на энергоресурсах. В частности, будущее благосостояние норвежцев обеспечивает Пенсионный фонд, ранее называвшийся «Нефтяным», куда отчисляются неиспользуемые в экономике «лишние» деньги. Норвежский Пенсионный фонд является одним из крупнейших в мире институциональных инвесторов.
Норвегия обладает самыми большими запасами сырой нефти и природного газа в Западной Европе и поставляет большую часть жидких углеводородов и природного газа, потребляемых на материке. В первую пятёрку основных потребителей норвежкой сырой нефти и конденсата в 2014 году вошли Великобритания (41 %), Нидерланды (27 %), Германия (12 %), Швеция (5 %) и Дания (3 %). 98 % поставок сырой нефти и конденсата предназначаются для европейских стран.
Все нефтяные месторождения Норвегии находятся за пределами материка на норвежском континентальном шельфе, разделённом на три части: Северное море, Норвежское море и Баренцево море. Большую часть нефти Норвегия добывает в Северном море. Однако большинство норвежских месторождений в Северном море в значительной степени выработано. В Норвежском и Баренцевом морях ведётся разведка новых месторождений и добыча небольших объёмов нефти и природного газа.
Начиная с 2001 года, добыча нефти в Норвегии постепенно снижается. И с точки зрения норвежских экспертов, снижение добычи нефти продолжится, что вызывает в королевстве серьёзную обеспокоенность. В 2001 году добыча составляла 3,4 млн баррелей в день (б/д), затем снизилась до 1,8 млн б/д в 2013 году, после чего снова выросла до 1,9 млн б/д в 2014 году. Добыча природного газа, с другой стороны, росла почти каждый год с 1993 года, за исключением небольшого спада в 2011 и 2013 годах. В 2014 году природного газа добывали примерно на уровне 2013 года. Однако по результатам исследований шведских учёных (университет г.Упсала, под руководством профессора Хьелле Ареклетта), уровень добычи газа в Норвегии будет достаточно быстро снижаться после 2020 года.
Снижение объёмов добычи нефти и газа может оказать негативное влияние на экономику Норвегии и привести к изменениям на европейском энергетическом рынке. Шведские ученые предполагают, что соотношение между поставками газа на европейский рынок между двумя крупнейшими экспортерами – Россией и Норвегией – изменится. Они прогнозируют, что к 2030 году Норвегия сможет поставлять на европейский рынок всего лишь 20–30 млрд. кубометров газа против сегодняшних 100 млрд.
Норвегия заинтересована в открытии и освоении новых месторождений нефти и газа, в частности, ресурсов Арктики.
Рост интереса к Арктике в Норвегии, США, Канаде и даже в неарктических странах в последние десятилетия вызван несколькими причинами. Прежде всего, речь идет об углеводородных ресурсах. Интерес к ним обусловлен, с одной стороны, устойчивым ростом энергопотребления в мире, относительным исчерпанием наиболее эффективных месторождений Северного и Норвежских морей, нестабильной политической ситуацией в нефтяных арабских странах, необходимостью обеспечивания мировой энергетической безопасности и бесперебойности поставок на рынки США, ЕС, Китая, Индии. А с другой – значительным уровнем запасов нефти и газа на арктических территориях и акваториях, около 30% общемировых запасов по газу и около 13% – по нефти. Неоткрытые ресурсы газа в основном сконцентрированы в России, их втрое больше, чем нефти.
Напомним, что в июле-сентябре 2014 года ЕС и США ввели санкции против России из-за событий на Украине. Третий раунд санкций географически нацелен против российских нефтегазовых проектов в Арктике. Европейские санкции, в частности, требуют прекратить «предоставление услуг, необходимых при глубоководной разведке и добыче нефти, работы в Арктике и на месторождениях сланцевой нефти, в том числе, услуги по бурению и испытанию скважин, а также по их геофизическому исследованию».
Адресность санкций демонстрирует реальность соперничества в этом регионе мира по освоению ресурсов. Санкции показывают, что Запад крайне не заинтересован в продвижении России по этому пути, несмотря на свою возрастающую потребность в энергоресурсах.
Неслучайно, что к «арктическим санкциям» США и ЕС сразу же присоединилась и Норвегия. Министр иностранных дел этой страны Бёрге Бренде 23 сентября 2014 года объявил, что Норвегия, не входящая в ЕС, присоединяется к ограничительным мерам, введенным ЕС против России с начала сентября 2014 года. Арктическая адресность норвежских санкций демонстрирует, что королевство имеет особый интерес к российским шельфовым ресурсам. Санкции Норвегии также направлены на торможение российских стратегических проектов по освоению нефтегазового потенциала Арктики. В Осло рассчитывают на большее в доле энергетических богатств российского шельфа в Арктике.
Арктическая зона России играет особую роль в национальной экономике, так как там находятся значительные запасы углеводородов и едва ли не всего спектра минерального, в том числе стратегического сырья, а также живые ресурсы арктических морей и северных рек. Российскую Арктику отличают выгодные транспортно-географические условия, так как здесь пролегают кратчайшие пути между Россией, США и странами АТР.
Масштабы работ по освоению континентального шельфа РФ в целом категорически не соответствуют масштабам предполагаемой ресурсной базы. При этом российские компании, имея на балансах разведанные запасы на суше, не стремятся идти на шельф. Шельфовые проекты – сложны и дорогостоящи: предстоит решать целый комплекс технологических, инфраструктурных, экологических проблем, нужны масштабные инвестиции, сроки окупаемости которых непривычно высоки. И самое главное – нужны новые технологии и современнейшее уникальное оборудование, которых у нас нет. Пока технологическое инновационное развитие российского нефтегазового сектора происходит во многом благодаря притоку иностранных технологий и опыта. Данная модель далеко не отвечает интересам России, так как ведёт к тотальной зависимости от зарубежных поставщиков технологических решений и оборудования.
И энергетическая стратегия России, и основы государственной политики страны в Арктике предусматривают ускоренное формирование на арктическом шельфе новой мощной базы по производству энергоносителей. Тем более что в традиционных районах, и прежде всего, в Западной Сибири, основные месторождения вступают в стадию падающей добычи. Возможности восполнить дефицит ограничены – это Восточная Сибирь, Дальний Восток и шельфовые районы.
Кроме того, в число ведущих политических целей России выдвинулось сохранение национального контроля за нефтегазовым потенциалом. К тому же в последние годы отчётливо проявилась вполне самостоятельная, хотя и, безусловно, связанная с нефтегазовыми соображениями, тенденция – рост интереса к Арктике со стороны внешнеполитических и военных ведомств, в том числе из неарктических стран. Налицо объективная угроза нового витка международного территориального передела Заполярья.
Однако в условиях экономических санкций, низких цен на нефть, внутренних экономических проблем реализация энергетической стратегии России затруднена. В частности, в новых геополитических условиях разработка Штокманского газоконденсатного месторождения отложена на период после 2020 года.
Реализация интересов России в Арктике носит стратегический характер. Упустить время означает упустить возможности. Видимо именно на это и надеются европейские страны и США, проводя политику санкций в отношении российских нефтегазовых компаний.
Анна Валерьевна Рыжова
Санкт-Петербургский региональный информационно-аналитический центр
научный сотрудник
кандидат экономических наук РИСИ
