В 1970 - 80-е годы имя Игорь Иванов знал каждый ленинградский театрал. Плакаты с характерной подписью "И. И." резко притягивали внимание парадоксальностью решений, интенсивным средоточием смысла спектакля. Спектакли, оформленные Ивановым сначала в акимовском Театре комедии, где он стал в 1972-м главным художником, затем в Театре имени В. Ф. Комиссаржевской, а потом в Мариинском (тогда Кировском) - тоже в качестве главного художника, - привлекали зрителей, вызывали споры разного порядка, в том числе и сценографического. То есть художник Иванов активно участвовал в театральном процессе, хотя и тогда не давал интервью, не выходил на поклоны в торжественные премьерные моменты, не выставлял своих работ, не мелькал нигде. Он работал, ненавязчиво давая понять, что суетность любого рода ему изначально чужда. Постепенно с этим смирялись, это вызывало уважение. Да и в облике его, при всей живописности оного, не было художественного беспорядка, ничего нарочитого. Напротив: европейская элегантность и продуманность в одежде, аккуратно подстриженные, рано поседевшие густые волосы, борода, усы, непременные очки, размеренная неспешность движений, глуховатый, ровный, никогда не повышаемый голос, немногословность и умение заставить себя слушать, считаться с собой сразу. Природная сдержанность многим давала повод думать, что человек он закрытый, весь в себе, а то и вовсе "темная лошадка". Но то был взгляд самый поверхностный.
В начале 1990-х имя Игоря Иванова осталось лишь на афишах старых спектаклей, практически не появляясь вновь. Он как бы "выпал из процесса" - внешнего, очевидного, явного процесса текущей театральной жизни.
http://www.kino-teatr.ru/kino/painter/sov/47603/bio/
