Накануне визита Путина в Китай в июне 2016 года состоялась встреча министров иностранных дел двух стран. Это традиционное в общем-то мероприятие показывает, что вопросы внешней политики, находящиеся в компетенции Лаврова и Ван И, несомненно будут играть главенствующую роль на предстоящей встрече в верхах. Особое внимание экспертов обратило на себя заявление российского министра о том, что ситуация вокруг спорных островов в Южно-Китайском море не должна «интернационализироваться». Оставляя для западных «избранных» и их доморощенных демсторонников парадигму типа «потакание китайской экспансии», «поощрение китайского агрессора», замечу, что призыв Лаврова к политическому статус-кво в этом регионе безусловно на руку Китаю, который в последние годы сумел де-факто в значительной степени обеспечить свой контроль над островами Сиша (Парасельскими) и островами Наньша (Спратли). Позиция министра иностранных дел – это официальная декларация позиции государства в целом. Для чего Россия идёт на такой шаг в общем-то понятно. Напрягая силы на западном фронте «гибридной войны», нам уже недостаточно просто нормальных отношений с «великим восточным соседом», – теперь мы рассчитываем, если не на открытие Китаем «второго фронта», то по крайней мере на близкую нашей политическую позицию по международным вопросам, прежде всего по трём наиглавнейшим для нас проблемам сегодняшнего дня: противостояние с блоком НАТО на западных рубежах, ситуация на Украине и в Донбассе, необходимость международного признания российского статуса Крыма. Как известно, противостояние НАТО-Россия – это не «война Китая», а в вопросе Украина-Донбасс и особенно в крымском вопросе Китай занимает, скажем так, не совсем партнёрскую по отношению к нам позицию, говоря о приоритетности для него территориальной целостности Украины и о «неясности, сложности» вопроса о правовом статусе Крыма. Поэтому первое, что приходит на ум: недавнее заявление Лаврова – попытка «понравиться» Китаю, чтобы попытаться таким образом «сделать его обязанным» на ответные политические шаги подобного рода в наш адрес. Вырисовывается некая политическая конфигурация, что называется, «на радость «небополитикам»: Китай и Россия «спина к спине» решают с благословения друг друга свои насущные задачи – Россия на западе, Китай на юге. Рассмотрим эту конфигурацию повнимательнее. Что касается Китая, он действительно может быть на тысячу процентов спокоен за свою «спину». И не только потому, что во второй половине 80-х годов мы полностью вывели свои войска из Монголии и отвели свою стратегическую группировку от наших границ с Китаем. Но ещё и потому, что за годы со времени образования КНР китайцы, не побоюсь этого слова, «выдрессировали» нас своим поведением в отношениях с нами от «братья навек» к непримиримой вражде и обратно к «стратегическому партнёрству», без преувеличения заставив нас дорожить просто нормальными отношениями с ними без политико-идеологических скандалов и военной лихорадки. Иногда складывается ощущение, что мы до сих пор находимся в эйфории от нормализации отношений с Китаем в конце 80-х годов, от понимания того, что нам удалось отделаться от реальной угрозы большой войны с ними, которая почти 20 лет висела «дамокловым мечом».
Иначе чем объяснить наши бесконечные уступки «великому соседу» теперь уже и после распада СССР: от тысяч гектаров приграничной земли (в том числе политого кровью наших военнослужащих Чжэньбаодао-Даманского) до сегодняшних планов позволить китайцам переместить на российский Дальний Восток свои производственные предприятия. В логичной череде этих уступок и недавнее заявление Лаврова, успокоившего китайцев фактическим одобрением Россией их действий в южных морях. Безусловно, министру иностранных дел, и тем более высшему руководству страны виднее, чем рядовому эксперту. Политические уступки и комплименты – важный инструмент внешней политики, особенно в отношении тех, в чьей стратегической поддержке ты кровно заинтересован. Тут главное, чтобы не было «игры в одни ворота», чтобы те, в отношении кого ты идёшь на разного рода компромиссы, отвечали примерно тем же. Чтобы не было в том числе надменного замечания китайского Премьера Ли Кэцяна о том, что «по Крыму надо ещё, мол, посмотреть, что к чему». Давайте задумаемся, удастся ли «перебросить мяч на поле» наших китайских «стратегических партнёров» после заявления Лаврова? Добьётся ли Путин подлинной стратегической поддержки Китая в ходе своего предстоящего визита в эту страну?
Надо сказать, что за весь период нормализации наших отношений, начало которой было положено стартовавшими в октябре 1982 года советско-китайскими консультациями на уровне заместителей министров иностранных дел, китайцы по большому счёту всего один раз предприняли то, что можно назвать «внешнеполитическим штурмом», направленным на существенное продвижение вперёд отношений с нашей страной. Речь идёт о так называемой «похоронной дипломатии», поводом к проведению которой стала кончина Брежнева. Современный китайский историк Шэнь Чжихуа так и пишет: «10 ноября 1982 года советское правительство объявило о кончине Брежнева. Китайская сторона быстро приняла важное решение для того, чтобы воспользоваться этим обстоятельством в целях улучшения китайско-советских отношений». Причём, он же отмечает, что предыдущая попытка использовать «похоронную дипломатию» в момент кончины Мао Цзэдуна для улучшения двусторонних отношений, но с советской стороны, закончилась неудачей. Потому что в сентябре 1976 года китайцы этого не хотели. А, когда умер Брежнев, нормализация отношений с нашей страной новому руководству Китая была уже необходима, оно уже созрело для этого и использовало все возможные на тот момент дипломатические приёмы, чтобы заинтриговать нас перспективой выхода из глубокой конфронтации и нормализацией межгосударственных отношений. Сначала китайцы осторожно «прозондировали ситуацию», выразив официальные соболезнования, а, когда почувствовали встречную заинтересованность советской стороны на продолжение контактов, стали действовать активнее. В дни похорон Брежнева они высадили в Москве свой «десант» во главе с министром иностранных дел Хуан Хуа. Подготовка к визиту этой делегации проводилась в Китае наисерьёзнейшим образом. МИД КНР разработал одобренную ЦК КПК подробную программу внешнеполитических действий делегации в Москве. Накануне отлёта делегации специально организованным для этого спецрейсом Дэн Сяопин имел телефонную беседу с Хуан Хуа, в которой дополнил и отредактировал ранее выработанную политическую линию, заострив внимание на том, что, во-первых, делегация должна изложить точку зрения китайской стороны на то, что она надеется на совместные усилия обеих стран по устранению препятствий, мешающих развитию отношений между КНР и СССР, а, во-вторых, на том, что делегация должна добиться встречи с Громыко и откровенно побеседовать с ним. Серьёзную роль во время визита китайской делегации сыграла и публикация Синьхуа, сделанная по личному указанию Дэн Сяопина. Уже по прилёту в Москву Хуан Хуа был ознакомлен в посольстве КНР с телеграммой-«молнией» из Пекина с предписанием действовать в духе сообщения Синьхуа, что означало не только добиваться встречи с Громыко, чтобы создать прецедент ведения китайско-советского политического диалога на уровне министров иностранных дел, а не их заместителей, но и акцентировать внимание советской стороны на стремлении Китая вести диалог непосредственно с новым советским лидером, который, как надеется китайская сторона, сумеет отринуть то негативное, что влияло на двусторонние отношения в брежневскую эпоху. Кроме протокольной встречи, обстоятельной беседы с Андроповым у Хуан Хуа не случилось, зато состоялся его подробный полуторачасовой разговор с Громыко, на которой китайцы по сути начали официальный нажим на нас, настаивая на устранении «трёх больших препятствий» как условии полной нормализации двусторонних отношений. Шли к достижению этой цели они почти семь лет: от категорического отказа Громыко в ноябре 1982 года обсуждать вопрос о выводе вьетнамских войск из Кампучии – одного из «трёх больших препятствий» – до полного согласия Горбачёва на выполнение китайских предварительных условий в конце 80-х. Тем не менее, «программу минимум» в ноябре 1982 года китайцы выполнили: они добились того, что мы «глубоко заглотили наживку» с идеей о нормализации отношений между нашими странами, после чего им уже не приходилось в дальнейшем прикладывать сверхусилия для стимулирования этого процесса, так как «озадаченная», получившая соответствующий импульс советская/российская внешнеполитическая машина стала ритмично работала на реализацию этой идеи: шли бесперебойные политические консультации, пограничные переговоры, налаживались торговые и экономические отношения, и теперь уже советская сторона инициативно направляла в Пекин своих представителей во имя достижения идеи нормализации. Похожая ситуация сохраняется по сей день. Китай, добившийся для себя главного – полного устранения военной угрозы с севера, теперь может позволить себе перебирать наши инициативы: эта подходит, эта – не очень, а эта – совсем никуда не годится.
Мы же, подсев в 80-е «на крючок» нормализации отношений с Китаем по китайской же инициативе, неуклонно проводим свою политику в отношении КНР под флагом этой сверхидеи и так, как мы сами понимаем «стратегическое партнёрство», то есть, готовые поддержать партнёра практически по любому внешнеполитическому вопросу (например, о спорных островах в южных морях) и ожидающие от партнёра по крайней мере подобных ответных действий. Китайцы видят «стратегическое партнёрство» гораздо и гораздо прагматичнее нас. А всё потому, что в отличие от нас они это «партнёрство» не идеологизируют, а действуют исключительно так, как им самим выгодно на данный момент. Мы же, находясь в глубоком плену сверхидеи нормализации, ничем не смеем обидеть партнёра, порой в ущерб себе, опасаясь потерять главное достижение советско/российско-китайских отношений трёх последних десятилетий – пресловутую нормализацию как таковую. Это внешнеполитическое достижение для нас, нет спору, наисерьёзнейшее. Но чем дальше, тем очевиднее, что в большей степени от двусторонней нормализации пока всё-таки выигрывают китайцы. Как сделать так, чтобы изменить эту тенденцию и тоже получать реальные бонусы от нормальных отношений с Китаем? Вот вопрос, над которым следует поломать голову советникам и экспертам российского Президента накануне его визита в КНР.
Шитов Александр Викторович
