Отдавая должное русским женщинам, но предпочитая француженок, Иван Сергеевич Тургенев объяснял свое предпочтение тем, что даже за самую продвинутую нашу соотечественницу нельзя поручиться, что в ответственный момент - например, на званом обеде - она не произведет неожиданный звук...
Справедливость этого опасения подтвердила в пятницу на открытии предвыборных теледебатов Татьяна Толстая. Сама она называет себя писатель Татьяна Толстая (см. статью `Пушкин и Минкин` - `Новая газета` N83), чем выделяется на фоне своих однофамильцев Льва, Константина и Алексея, которым удалось прожить без ссылок на род занятий. Ваше желание стать писателем - весьма дурно, - писал первый своему юному корреспонденту. - Желать стать писателем значит желать славы людской, а это есть дурное чувство тщеславия. Желать нужно одного: быть добрым человеком, никого не презирать, не ненавидеть, а всех любить. Но ведь Лев Николаевич не мог предвидеть такое явление, как писатель Татьяна Толстая в роли трибуна от СПС на `Свободе слова`!
Произведенная госпожой Толстой неожиданность имеет свою предысторию. В передаче Светланы Сорокиной `Основной инстинкт` глава РАО ЕС презентовал изобретенную им для России новую национальную идею в виде либеральной империи. Нам уже приходилось констатировать, что как мыслитель Анатолий Борисович слабее менеджера. Проиграв в очном диспуте даже президенту Белоруссии, мог ли он со своей либеральной империей проскочить у лидера `Яблока`?
Явлинский начал с того, что уже сам этот термин чреват противостоянием с соседями и что по своим либеральным показателям Россия находится на 123-м месте, непосредственно после Заира. На призыв г-на Чубайса `встать во весь рост`, Григорий Алексеевич заметил, что для этого жизнь страны нужно построить так, чтобы не было сорока миллионов бедных, обеспечить независимость судов, свободу СМИ. Тогда не нужно будет никакой империи - `к нам и так все люди потянутся`.
Убедительность подобного рода аргументов подтвердил опрос телезрителей: с Чубайсом согласились 19%, с Явлинским - 50%. Об этом и написал в `Новой газете` Александр Минкин (`Отдаться миллионам` - N79), неосторожно предпослав своей статье следующий эпиграф: Один из приятелей Пушкина сказал, что нет названия смешнее, чем `Московский английский клуб`. Пушкин возразил: - А `Императорское человеколюбивое общество`? Имел г-н Минкин и другую неосторожность - некогда получить `Золотое перо` русской журналистики.
Ссылка г-на Минкина на Пушкина не только подсказала писателю Толстой отчасти юмористический заголовок статьи, но и позволила продемонстрировать изрядную образованность. Что же касается другой минкинской неосторожности, то она, собственно, состоит в том, что, увенчанная всеми лаврами нашего литературного бомонда, присуждающего награды друг другу, `Золотым пером` г-жа Толстая обделена. Это, безусловно, недоразумение, и невозможно сомневаться, что в самое ближайшее время награда найдет свою героиню.
Тем более что, судя по статье `Пушкин и Минкин`, в начале которой г-жа Толстая не удержалась вспомнить Минкину его `Золотое перо`, если она и уступает ему как художник слова, то стремлением уязвить, а также начитанностью, несомненно, превосходит. Так, она обильно цитирет Георгия Федотова: `Нахлынувшие в молодости революционные настроения нисколько не поколебали у Пушкина этого отношения к империи - не только в прошлом ее великолепии, но и в живой ее традиции, в настоящей борьбе за экспансию`.
Рассуждения Федотова о России как Империи крылатой свободы служат для классика нашей постсоветской литературы лучшим доказательством правоты А.Б. Чубайса, не забывшего включить г-жу Толстую в избирательный список Союза правых сил. Заслуги ее перед правым движением, действительно, велики. Судя по статье `Пушкин и Минкин`, идею либеральной империи подсказал своему партийному начальнику никто иной, как писатель Татьяна Толстая - досуг ли Анатолию Борисовичу читать Федотова? Немножко другой уровень разговора. Такой несколько подзабытый уровень, - иронизирует г-жа Толстая над необразованным Минкиным, полагая, очевидно, что, посредством Федотова, они с Анатолием Борисовичем закрыли тему поисков русской национальной идеи.
Совсем не уверен, что не поддержавших г-на Чубайса телезрителей способен переубедить Георгий Федотов. В отличие от точных наук, в гуманитарной области обращаются не истины, а только мнения. Недаром на вопрос - что есть истина? - не получил ответа даже Понтий Пилат.
Взгляд на задачи России, высказанный философом позапрошлого, века не может быть заведомо более правильным, чем мнение наших современников - Явлинского или того же Минкина. В данном случае Толстую подводит советский пиетет перед именем, убежденность в возможности существования единственно верного учения, годного на все времена. Существа дела не меняет, что у истоков его стоит не Маркс, а Федотов.
Похоже, что и сама автор статьи `Пушкин и Минкин` понимала, что со стоявшей перед ней сверхзадачей справилась не вполне. Сверхзадача состояла, не в том, чтобы пощипать Минкина, продемонстрировав читающей общественности, кто в России на самом деле `Золотое перо`, а в том, чтобы поддержать своего партийного начальника, доверившегося Георгию Федотову. Следовало убедить его, что писателю Татьяне Толстой недаром отведено место в партийных списках - с перспективой сменить, наконец, лекционную заграничную беготню на безбедную оседлость думского депутата.
Как выражались во времена Федотова, в таком предразмышленьи г-жа Толстая собиралась на передачу к Шустеру, но случилось неожиданное. В свете наступления реакции по всему фронту г-н Чубайс возжелал объединения демократических сил, о чем и написал своему недавнему противнику Явлинскому, однако, сам в студию к Шустеру не явился, прислав Немцова.
В ходе диспута с Рогозиным-Райковым вожди демократии проявили обнадеживающее единодушие. Было признано, что власть сознательно ведет общество к расколу (Немцов), что Путин отнюдь не борется с олигархами, а демонстрирует репрессивные меры (Явлинский) и т.п. Казалось, ситуация не оставляла места демаршу г-жи Толстой против Явлинского-Минкина. Но под занавес, когда ораторы почти израсходовали время на выступления, всплыл вопрос о чубайсовском призыве к объединению. Скоро будет ответ? - осторожно поинтересовался Немцов, зная, как опасно нажимать на экс-боксера Григория Алексеевича, и, верный своей репутации капризника, Явлинский неопределенно ответил: - Будет...
На реплику у эспээсовцев оставалось 20 секунд, порозовевший Немцов посмотрел в сторону своей тяжелой артиллерии, и г-жа Толстая с готовностью схватила микрофон: - Через сто лет в энциклопедии на букву я будет написано: `Явлинский - могильщик русской демократии!` Такого удара не ожидал даже мастер спорта Григорий Алексеевич, и его ответ последовал с опозданием: - Очень дружелюбно для объединения:
Этот неожиданный звук, произведенный дамой в полном соответствии с тургеневским предсказанием, заставил штатного переговорщика с Европой лидера блока `Родина` Рогозина не без злорадства подытожить: `Они как тараканы в банке`. И добавить в адрес своих демократических оппонентов: `Сейчас вы проиграли выборы`.
Борис Крылов
http://nvolgatrade.ru/
