комедь 3
Павел Клыков долго добивался руководящего кресла. С самого детства, которое не сказать что ласковое, но и хорошего не наблюдалось. Как только перешагнули через букварь, так учительница Фаина Федотовна и приступила к выращиванию новых коммунистов.
- Вы, юные пионеры, наследники подвига ваших отцов и дедов. Они завоевали на полях гражданской войны, в битве с немецкими захватчиками счастливое для вас детство. Ваша задача хорошо учиться, слушаться родителей и учителей. По окончанию школы вас ждёт учеба в институтах, вы получите достойную специальность, станете руководителями заводов, фабрик. Станете заслуженными врачами, учителями. Широкие дороги открыла вам советская власть, власть народа и крестьян.
Слова учителя крепко западали в голову Пашки, он тут же давал честное пионерское слово, что строго будет соблюдать заветы старших и хорошо учиться. На перемене, изготовляя рогатку для стрельбы по птичкам, обещание пропадало и до следующего "Ленинского урока", глаз не показывало.
Всё же закончил ПТУ, отслужил армию и даже поступил в районный техникум на отделение механизации с.х. Учится было легко, а если что - то не успевал, можно откладывать на год следующий. Потому не как положено, а на седьмой год получил таки Пашка диплом. Но зато познакомился с местными ребятишками. И уже в общежитии его не трогали, когда приходили за сбором налогов, как шутили сборщики.
Как и полагается среди молодёжи, в одну из суббот, не рассчитал силы к спиртному, на танцах вдруг пригласил незнакомку. Она отказала в танце. Пашка начал настаивать. Подошли незнакомцы, но и от них весёлый Пашка начал отмахиваться, как от назойливых мух.
- Да иди ты...! - громко послал он одного из них туда, куда посылают в минуты гнева любого и каждого.
Незнакомец то ли дорогу туда не знал, то ли кто преградил путь, но он просто вежливо заехал Пашке в лицо, и ещё куда то. Очутился студент сельского техникума на лавочке городского парка. Рядом ребята с незнакомцем уже на словах тут - же провели воспитательную работу. Болела голова и челюсть, мозги не соображали, но Пашка догадался в такт кивать головой, подчёркивая этим полное своё согласие с безобразном своём поведении. В ту пору не знал, что эта встреча была судьбоносной.
Наконец, Пашка стал дипломированным шофером, и сразу, как молодому специалисту, предложили возглавить местный гараж колхоза.
- Оно конечно, - напутствовал председатель, - руководитель ты никудышний. Но зато наш, с хозяйства не убежишь, дело знаешь. А руководящую жилку отточишь! Ну кого ещё ставить? - в сердцах он повернулся в сторону парторга колхоза. - А Петрович отказывается.
Так и утвердили Клыкова на должность. И величать стали по взрослому, Павел Владимирович. А тут и времена новые подули...
Глубинка может раньше была глубинкой, а нынче сразу было известно про путч, перевороты. В августовскую ночь так и сидел руководитель сельского гаража у телеящика, наблюдая, чем дело закончится. Но потом президента доставили живого и не испуганного.
Прошло всего ничего и однажды все продрали зенки в другой стране. Название страны стало забористым, что мужики на лавочке смеялись, даже без выпивки:
- А вот ежели по пьяной лавочке не правильно назовёшь имя государства, сколько будут давать суток? СыНы..., комедь...Гы.
- А ты вроде не знаешь? По пьянке разе что то путное получается?
- Ну хоть бы ССР, союз свободных республик! - вставлял вчерашний выпускник ПТУ, Лёшка. - всё понятнее и привычнее.
- Хватит трепать! - вскочил самый опытный Силантьевич, "Клык" идёт, по местам.
Может, по старинке, Павел Владимирович до пенсии хаживал в завгарах колхоза. Но началась такая свистопляска, такой водоворот событий, постановлений. Словно из переседевшей в гнезде курицы, телеящик выплевывал один за одним партийных лидеров. Все ухоженные, в правоту нацеленные, на разные лады называемые. Мешками мнений и пожеланий о дальнейшем устройстве страны ся экран. Словно картами гадальным, новые партийцы из старой КПСС, давай пасьянсом баловать население. И всяк к себе привечает, гонцов во все концу благословляет. А те с судьбоносными документами словно ангелы небесные, сметая уклад колхозного крестьянства, рисуют население если не дураками, то что - то похожее на это. Мол, по золоту топчетесь, а нищие. Крестьянство растопырилось...
В ту пору ни одна районная, а уж тем более областная р...руководящая... лицо даже не пытались спросить у населения, а как дальше то? Одним словом Пашка даже не понял, каким чудесным образом очутился в кресле руководителя Сельского кооператива.
Потом как - то всё устаканилось, партию окончательно разогнали, хотя изгонять было некого, да не куда. А зачем? Всё же плечом к плечу не одну пятилетку трудились сотрудники партийных и советских органов. Знали друг о друге всё и вся. Тогдашний секретарь райкома, Виктор Власович прямо заявил:
- Лошадей на переправе не меняют!
- Правильно говорит товарищ секретарь, - поднимался второй помощник первого, и после одобрительных аплодисментов все дружно пересели из партийных в советские кабинеты.
Только обнюхали новые углы, с области новая напасть. Мол, советы никому не нужны, общество грамотное, потому впредь вся руководящая верхушка района отныне и во веки веков, называется администрацией. А главный администратор не назначается, а по демократически, народом выбирается. Тайным голосованием и с озвученной программой развития региона.
Стушевались новой помадой смазанные администраторы.
--------------------------------
Как только машина председателя скрылась из виду, уборщица Сивухина Александра бросила швабру и помчалась в народ. А как можно полоскать тряпку, если убирая в председательском кабинете, она собственными ушами услыхала новость, которая ни под какими халатами не могла затаиться на её груди.
- Товарищи, не сегодня, завтра, колхозы распускаются. Начинаем процесс приватизации.- Председатель сказал это в кабинете при всём руководстве и трезвым языком. Как тут не поверить? А Лешка-счетовод ещё спросил:
- Ты, мол, Николаевич, толком растолкуй, что это такое и с чем его едят?
- Бесплатно будем землю раздавать колхозниками. Как Ленин обещал.- Председатель улыбнулся в усы.
- А как же по живому - то? Вроде сообща всё колхозное наживали? Как делить то?- не унимался счетовод.
- Что ты заладил? Откуда я знаю? Вот поеду в район, может, что и прояснится! Пока веди дела так, как всегда. Я все сделаю, чтобы наш колхоз сохранить. Ну а уж если делить,- Владимир Николаевич ухмыльнулся,- по вкладу каждого.
- Что - то вроде ранжира?- не унимался счетовод.
- Вроде того! По весу и жиру!- крикнул председатель уже на пороге правления, пристально высматривая сухую землю, чтобы подойти к машине. Как только председательский «уазик» скрылся за горизонтом, Шуру уже ничто не могло остановить.
Новость её взволновала до такой степени, что поначалу не понимала, куда и к кому надо бежать. Она стремительно передвигала ноги, и хаотично размахивала руками. Может, так и пересекла бы родное село, если не кумушки, которые нежились под ласковыми лучами солнца.
- Шура!- ласково начала деревенская сваха Нюрка-сковорода, вечная её соперница на поле брани.
- Чёй - то и не заглянешь к нам то?- мед так и потек по устам Нюры. Знала, не просто так чешет по улице соперница. И новость узнать хочется из первых рук.
- Всё бабы! Колхозы распущают!- на одном дыхании выпалила баба Шура и словно воздушный шарик, освобожденный от воздуха, сжалась и опустилась на свободный край скамейки.
К её словам прислушивались всегда, зная её близкое положение к высоким кругам колхоза. Поэтому оборвав заунывные воспоминания о болезнях и мужиках, божьи одуванчики плавно переключились на новую тему.
- Землю бесплатно будут раздавать, - продолжала Сивухина.
- Ну-у, это ты загнула, будет врать то!- возразила вдовая Клавдя, соседка Нюрки.
- Ей Богу! А землю раздавать станут по весу и жиру.
- Это как понимать?
- А кто больше весить, тому и пай шире!
- Сказки всё это!- вдовая Клавдя, всю жизнь проработавшая телятницей и получая крохи с государева стола, уже не верила в добрые времена.
- Да своими ушами слышала, глазами видела,- возмутилась Сивухина.- Всех взвесют и один килограмм будет равен сотке. А может гектару, не поняла сразу.- Нюрка конечно ничего подобного не слышала, но язык уже делал своё дело, не обращая внимания на хозяйку.
- А как же стаж работы? Почитай пять десятков лет отдала колхозу. Ни сил, ни жиру не собрала. Что теперь получу?- в разговор вступила тетя Оля.
- Зато твой муж килограммов полтораста потянет, вот на двоих и выделят двести соток, или гектаров. Мало ли?
Услыхав о такой цифири, беззвучно пошевелив губами и перебрав заскорузлые пальцы, тетя Оля успокоилась.
- А как мне быть?- задумчиво прошептала вдовая Клавдя
- А ты гектар получишь, что, не хватит?
- Нет, я надысь была у фельдшерицы, вес определяла. Столько не потяну.
- Все это враньё!- заключила до сих пор молчавшая Анна Павловна, бывший продавец сельпо.- А впрочем, ой! Бабы! Тесто поставила и забыла.- Она неожиданно проворно вскочила и засеменила к своей калитке. Другие старушки тоже вспомнили об неотложных делах и вскоре лавочка опустела.
_________________________
Фельдшерский пункт колхоза находился в центре села, и потому фельдшерица была как на ладони. Чуть что и сразу видно, на работе она или нет. Вот и проходилось Маринке в белом халате томиться в маленьком кабинете положенные часы. Когда приходили больные или в школу делать рейд, время бежало незаметно. Но в одиночестве было скучно, и тогда она ложилась на кушетку. Мысленно рисовала себе картины одна краше другой. Вот она в большом городе! Нет курносого носа, и глаза в половину лица. Она в большущей клинике, а рядом врач на стажировке из Мадагаскара. Маринка не знала, где это такое, но просто слово нравилось, и чтобы обязательно темнокожий. Он делает операцию, она рядом подаёт инструмент. Руки то и дело соприкасаются, и при каждом прикосновении вздрагивают, большие глаза устремляются на врача, и наконец, взгляды встретились, и он всё понял. А дальше…
Дальше в окно раздался несильный стук. Маринка поднялась с кушетки и потянулась:
- Ой, и не заметила, как уснула!- защебетала она, открывая дверь. На пороге стояла Анна Павловна.
- Мариночка!- почему то шепотом, заговорила гостья, наклоняясь к уху фельдшерицы.- Дело у меня к тебе.
- Да какое к медикам может быть дело в нашей дыре. Не аборт же делать?- улыбнулась Мариночка.
- Ой! Ты мне льстишь! Это тебе об этом надо думать. Мне уже ни к чему такие проблемы. Тут такое дело.- Как женщина практичная, Анна Павловна всегда быка брала за рога сама. Так было и с её первым мужем, и потом, когда оставалась в одиночестве. Да и сейчас, последний, словно телок, пасся во дворе, поливая грядки.
- Мне необходимо знать свой вес!- всю правду она не хотела говорить. Пока, на всякий случай. – Это, мне надо в больнице, к врачу. Вот о инвалидности хлопочу, сердце. А если вес будет выше положенного, то глядишь, и получится.
- А вес то при чем?- удивилась Маринка.- Насколько я знаю, достаточно заплатить лечащему врачу, а там хоть пуховым шариком по воздуху летай!
- Не-е! Не скажи! По моему заболеванию, мне как раз вес нужон! Смотри, направят куда следует. А за деньги, где их взять? Я уж чай отблагодарю!
- Да ну что вы!- скромно опустила глаза Маринка. – Какой вес вас устроит?
- Ну, там, в карточке указано, а ты добавь десятка два!
- Анна Павловна, да вы шутите?- испугалась Мариночка.- Да зачем так то?
- Да мало ли?- уклонилась Анна Павловна. А там после лечения взвесят, а я похудела! Значит лечение не такое. Испугаются, так, может, что и выйдет.
Одним словом, сторговались. Радостная пошла пациент домой, а Мариночка засобиралась в школу. Надо было санитарный час провести. Только взялась за дверную ручку, опять стук.
- Кто там? - она тут же открыла дверь. На пороге стояла Сивухина Шура.
- Тёть Шур, приболела, никак?
- Тут приболеешь! - Она быстрым взглядом окинула кабинет.- У тебя кто?
- Тётя Аня только что ушла!
- Опередила! Чего она сказывала?
- Да на лечение собирается, просила карточку подготовить, последние показания внести.
- Не поспеешь за ней то! Всегда в первых рядах!- Шура молча опустилась на стул.- Ты, Мариночка давно меня не обследовала. Вот думаю, дай зайду! Чой - то слабость какая - то наваливается, а в чем дело не пойму! Кажется, и в весе теряю. Была аккурат, под восемьдесят, а сейчас думаю, обвисла телом!
- Давай посмотрим.- Мариночка повернулась к техническому чуду и пригласила пациентку встать на весы.
- Я, правда, не помню, сколько вы весили, но сейчас у вас шестьдесят семь!
- Точно потеряла! А я думаю, что летаю, как перо лебяжье! А муж как узнает, осерчает, мол, болезнь скрываю.- Запричитала Шура.- Не погуби, дочка. Ты уж напиши, как было.
- Да я не знаю, сколько вы весили!
- Я знаю, ты уж постарайся! Век не забуду.
- Да мне жалко, что ли?
И баба Шура ушла со спокойной душой. А Мариночка только усмехнулась, и собралась было в школу, но поняла, опоздала.
- Ладно, до завтра.- Решила она, запирая фельдшерский пункт.
По дороге всё же опять о работу споткнулась. Только повернула на родную улицу, навстречу Дарья Петровна бежит, слёзы вытирает. Учительница бывшая.
- Ой, Мариночка, - Дарья знала всех своих учеников, чай за многие годы работы в школе, не одно поколение у классной доски мариновала. - Все с ума сошли, что ли? Одна, другая, в один голос заявляют…
- Чё говорят - то?- перебила Мариночка учительницу.
Это раньше она её боялась. Но с той поры прошло много лет, да и стояла уже перед ней бабка почтенного возраста, которая часто у прилавка, считала рубли долго и дотошно, прежде чем заплатить за покупку.
- Пенсия маленькая,- жалобно оправдывала свою суету,- А сынок на работу никак не устроится!
После этих слов Маринка жалела бывшую школьную грозу и, не считая деньги, ссыпала их в коробку.
- Я вам верю, Дарья Петровна!- ей было достаточно того, что на неё смотрели глаза провинившейся собачки, которая когда - то могла и цапнуть...
Да и беда у училки случилась с сынком её единственным. Всё деревня на ушах стояло.
Петька, её сын уехал в Москву, и от него ни слуху, ни духу. Пропал, одним словом. Сердобольные пожалели одинокую старушку, помогли ей составить письмо на телепередачу, где слезно просили найти или отозваться на письмо старой женщины. Ещё через пару месяцев пришел - таки ответ на писульку. Сотрудники одного из московских отделов милиции, просили старушку прибыть на опознание трупа. Постарались следопыты, а может ещё кто.
Тут - то всё и началось. Бывшая сеятельница разумного и вечного, упала в обморок, насилу её отходили. Потом всем колхозом решали вопрос о том, на какие деньги совершить поездку за непутёвым сыном.
- Время тяжелое, мать одна! А Петра на заработки потянуло!- сердитым голосом выводил порицание сельский брехун, по прозвищу "философ", Огрызов Степан.- Вот доездился!
Остальные скорбно кивали головами, вздыхали, ожидали, что решит начальство. Оно долго размышляло, когда, наконец, выделили нужные деньги на поездку.
- А если хоронить, как быть?- Дарья Петровна, уже думала о предстоящем трауре. Денег на это мероприятие, так же не наблюдались. А то, что когда то откладывала, в одно время исчезли вместе со страной, которой она служила верой и правдой.
- Не боись,- председатель Владимир Николаевич, рукой разглаживал поверхность полированного стола.- Чуть - чуть не породнились, а, Дарья Петровна? Поможем!
- Чё уж там, Спасибо тебе, Владимир Николаевич!- Она сиротской походкой вышла из кабинета и отправилась домой.
В столице на вокзале к ней подошли незнакомы ребята и остальное она уже помнила ровно настолько, насколько позволял её разум. Куда - то везли, потом мрачные ступеньки, Столы, мрак, грязь и вонь. Наконец, на одном из столов ей разрешили остановиться и спросили:
- Сколько лет покойнику?
- Не знаю, а сыночку 25.
- Рост, 1-75, волос темный?
- А на левом плече родинка.
- Это не важно! Вот он.- При последних словах перед старым учителем порхнуло белое покрывало, и она увидала тело умершего человека. Было видно, что оно давно лежало без надобности, потому несколько изменилось. Но руки от ног можно отличить. И голова не походила на другую часть тела.
- Позвольте,- Дарья Петровна посмотрела на экземпляр и перевела взгляд на белый халат.- Но этот человек в два раза старше, чем мой Петенька. И он не был седым.
- А когда он уехал от вас?
- Год с небольшим.
- Ничего удивительного, за это время маленько жизнь потрепала! Так что, не капризничай!
- Да это не он!- вскрикнула учительница.
- Бабка, Ты чё сюда приперлась? Или сынка нашла, или рядом ляжешь! Да его уж в речке рыбки съели, или в фундаменте покоится, старая правдистка!- Один их халатов смачно плюнул в угол. – Бери тело, "бабки" на бочку и ехай с миром! Как - никак, а могилка сынка будет. Придешь, поплачешь! И нам бизнес не нарушишь! Да и соседи завидовать будут, поминая тебя страдалицей.
Дарья Петровна понимала, ей без Петушка никак нельзя возвращаться. Совсем одна будет! А так хоть какой-никакой уголок, где и всплакнуть можно будет!
- А как же перед соседями, что я им скажу? Они чай не признают в этом моего сына!
- Не боись, гроб заколочен будет. Последний аргумент расчистил клубок сомнений.
Одним словом, согласилась. Расчет произвела по полной программе, ей помогли в конторе «Со святыми упокой». Соборовали покойника и уже вечером, машина с телом отправилась в путь. Ну откуда было знать педагогу, что на этом зарабатывают деньги не просто единицы, система. Оно и понятно, в учебниках про такое не обучали.…
Сейчас Дарья Петровна смотрела на бывшую ученицу, как бы разглядывая её в первый раз:
- Да неужели всю жизнь учила тому, что сейчас творится?
- Да что случилось?- терпение лопнуло, и Маринка подняла голосок.
- Землю теперь будут делить!- учительнице сказала фразу как то неуверенно и полушепотом.
- Какую и кому?
- Марина, ты газет не читаешь, телевизор не смотришь?
- Больно надо! Я ещё молодая, чтобы по собраниям страдать.
- Теперь если в колхозе не хочешь, то и не работай. Выделят тебе землю, и поступай, как знаешь!
- Как это выделят? А я не хочу в том месте, Хочу в другом. Хочу у воды или ещё где!
- Это уже как собрание решит. Да я не об этом. Бабы с ума сошли, говорят, по весу землица будет начисляться!
- По какому весу?- бестолочь, а не Маринка.
- Вот сколько в тебе килограммов, столько и соток нарежут!
- Так вот в чем дело! А я то - сдуру гектары направо, да налево раздаю. Так может случиться, что дойдет очередь до меня, а её и тю-тю! – Маринка по арифметике отличницей была, сразу сообразила!
- Не знаю, тю-тю или нет, но жарко будет всем. -Учительница вдруг криво усмехнулась и, согнувшись, пошла своей дорогой. Маринка так и не успела рот закрыть. А ведь для чего то открывала.
