Прошедшая неделя была отмечена беспрецедентной активностью в наших отношениях с западными странами. За московско-санкт-петербургским визитом Джорджа Буша последовали создание "двадцатки" Россия-НАТО в Риме и саммит Россия-Евросоюз. За эти дни сказано столько высоких слов, что создавалось полное впечатление, будто мы с Западом уже стали союзниками.
Что ж, если посмотреть на российско-американские отношения, то они наилучшие за всю историю, а с ключевыми европейскими странами - как минимум за столетие. Никто не рассматривает друг друга как угрозу, а имеющиеся противоречия (торговые войны, отношение к Ирану или Ираку и т.д.) точь в точь такие же, как между самими западными странами.
Но все же мы не вполне союзники. В строгом смысле слова союзничество предполагает членство в организациях, объединяющих Запад - НАТО, Европейском союзе. Это не реально даже как политическая цель - Россию туда не примут ни в каком обозримом будущем. А партнерство с этими организациями сильно напоминает потемкинские деревеньки, в которых имеется в основном только пышный фасад.
Римская декларация о "двадцатке" - это пока скорее чистый лист бумаги, где обозначено намерение обсуждать за одним столом вопросы борьбы с терроризмом и нераспространения оружия массового поражения. Все это замечательно, но надо отдавать себе отчет, что, во-первых, наиболее серьезные вопросы (например, военной безопасности) страны НАТО будут обсуждать без нас. Во-вторых, Россия окажется за столом переговоров единственной страной, не обладающей правом вето, которое есть у каждого члена Североатлантического альянса. Наконец, хорошо известно, что реальные решения принимаются не за столом переговоров в НАТО, которая является надгосударственной бюрократической надстройкой, а правительствами крупнейших западных стран, прежде всего - США. На чистом листе бумаги может быть написана и славная история плодотворного сотрудничества, а может быть и не написано ничего.
Более содержательно пока наше взаимодействие с Европейским союзом, на страны которого приходится более трети нашей внешней торговли. Но и здесь слишком много "потемкинского". Базовый документ в наших взаимоотношениях в ЕС - широко восхваляемое Соглашение о сотрудничестве и партнерстве - стандартное непреференциальное соглашение. С юридической точки зрения - самое необязывающее договорное обязательство ЕС, устанавливающее самый низкий уровень кооперации. Куда ниже, чем тот, который существует в отношениях Евросоюза с латиноамериканскими странами, Израилем, не говоря уже о бывших соцстранах Восточной Европы. Но даже в таком виде Соглашение выполняется процентов на 30.
У России с ЕС налицо не только совпадение интересов, но и их очевидная асимметрия. От нас хотят демократического развития, немного газа и нефти, а также свободного доступа на наш рынок. Мы же хотим максимального доступа на их рынки, слома барьеров для свободного перемещения товаров, услуг, людей и т.д. Но барьеры эти, увы, не только не снимаются, но кое-где и растут.
Продвижение ЕС на восток сопровождается и продвижением шенгенского визового занавеса, что уже лишило россиян возможности свободно путешествовать в Восточную Европу. В западне оказывается Калининградская область, покинуть и попасть в которую по суше можно будет только после получения общеевропейской шенгенской визы в загранпаспорт. Если учесть, что у некоторых категорий граждан (к примеру, военнослужащих) загранпаспортов не бывает в принципе, проблем со свободой передвижения предвидится немало.
Евросоюз упорно не хочет признавать Россию страной с рыночной экономикой, что дает все возможности для применения против наших компаний дискриминационных антидемпинговых процедур. Статус рыночных в ЕС имеют почти все африканские страны, прибалты с 1993 г., Казахстан и т.д. По множеству параметров российская экономика более рыночна, чем в самой Европе. Нас обвиняют в том, что внутренние цены на энергоносители ниже мировых. Но они у нас всегда будут ниже, т.к. у нас много энергоресурсов. Американцы это давно поняли, и мы получим статус от них гораздо раньше, чем от европейцев.
Наши проблемы со вступлением в ВТО, которая является инструментом защиты своих экспортеров, тоже в основном связаны с позицией Евросоюза. Список условий, на которых ЕС поддержит наше членство в ВТО, гораздо длиннее, чем у всех остальных стран мира вместе взятых. При этом от нас требуют того, чего сами страны ЕС не делают.
А когда наши крупные компании начали пытаться делать собственные инвестиции в европейских странах, они столкнулись с такими непроходимыми бюрократическими рогатками, по сравнению с которыми все рассказы о злоклоключениях западных инвесторов в России - детские истории.
Как видим, партнерство России с Западом пока слабоватое, "потемкинское". Но, честно говоря, меня это устраивает в том смысле, что это лучше, чем отсутствие партнерства или конфронтация.
И никто еще не доказал, что России обязательно нужно добиваться полноправного членства в ЕС и НАТО. Все же это - бюрократические структуры, которые действуют по правилам без нас выработанным, порой странным и ограничивают свободу действий и суверенитет своих участников.
("Труд", 1 июня 2002 г.)
