Критика теоретических оснований исследований, отмеченных премией, и структурные диспропорции как неучтённые факторы роста
Аннотация
Настоящее исследование предлагает критику теорий, удостоенных Премии памяти Нобеля по экономике в 2025 году, в частности, моделей эндогенного роста, акцентирующих роль знаний и инновационной конкуренции. Показано, что данные теории игнорируют два фундаментальных аспекта: 1) историческую зависимость технологического прорыва от экзогенного источника первоначального накопления — колониального капитала, без которого преодоление «капиталоёмкого барьера» индустриализации было бы невозможно; 2) имманентную структурную диспропорцию капиталистической экономики, которая в современную эпоху подавляется через механизмы непроизводительного поглощения капитала. Современный кризис роста интерпретируется не как следствие недостатка инноваций, а как исчерпание модели, основанной на экстенсивном притоке дешёвых ресурсов и систематическом искажении отраслевых пропорций.
Ключевые слова: Премия памяти Нобеля по экономике, эндогенный рост, первоначальное накопление, колониальная рента, схемы воспроизводства, диспропорция, непроизводительное поглощение, органическое строение капитала, стагнация.
Введение
Премия памяти Нобеля по экономике, учреждённая Банком Швеции в 1968 году, де-факто стала высшей академической наградой в области экономических наук. Однако её лауреаты и их теории всё чаще сталкиваются с эмпирическими и теоретическими вызовами. В данном случае речь идёт о неспособности существующих моделей адекватно объяснить как исторические истоки Промышленной революции, так и современную системную стагнацию развитых экономик .
Такие теории, как модель эндогенного технологического изменения и модель роста через «созидательное разрушение», постулируют самоподдерживающийся рост, порождаемый внутренними механизмами экономики: инвестициями в знания и инновационной конкуренцией. Данный подход страдает методологическим изъяном: он абстрагируется от материальных и структурных условий процесса накопления, возводя практически в абсолют эндогенные факторы.
Целью данной статьи является критика теоретических оснований упомянутых исследований через призму политэкономического подхода, актуализирующего проблему первоначального накопления и структурных диспропорций.
1. Историческая критика: проблемы первоначального накопления и преодоления «капиталоёмкого барьера»
1.1. Абстракция первоначального накопления в моделях эндогенного роста
Модель эндогенного роста, справедливо идентифицируя неконкурентный характер знаний, молчаливо предполагает существование развитой институциональной среды (университеты, исследовательские центры), способной генерировать «идеи». Но финансирование этой среды требовало больших предварительных вложений, которые во времени и по источникам конкурировали с первоначальным накоплением капитала. Классическая политическая экономия, начиная с А. Смита и К. Маркса, выделяла стадию первоначального накопления, которую модель игнорирует, что делает её неприменимой для анализа переходных эпох, подобных Промышленной революции.
Временной разрыв между научным знанием и его коммерческой реализацией формирует «капиталоёмкий барьер», преодоление которого требует концентрации масс ресурсов, не связанных с текущим производственным циклом.
1.2. Колониальный капитал как экзогенный источник преодоления «капиталоёмкого барьера»
Генезис Промышленной революции в Великобритании не может быть объяснён в рамках эндогенных моделей, поскольку его финансовой основой стал экзогенный приток капитала, источником которого являлась эксплуатация колониальных владений.
Британская модель была ориентирована на производство и изъятие товаров, которые могли быть капитализированы в метрополии. Прибыли от работорговли и плантаций Вест-Индии составили к концу XVIII века капитал, эквивалентный, по оценкам Э. Уильямса, 21% всех инвестиций в британскую промышленность. Систематическое ограбление Индии после битвы при Плесси (1757 г.), по имеющимся оценкам, привело к изъятию ценностей на сумму до 50 млн фунтов стерлингов. Чтобы осознать масштаб этого трансфера, недостаточно простого пересчёта через инфляцию (который даёт ~10 млрд в ценах 2023 г.). Гораздо более релевантным является сравнение с ВВП метрополии: изъятая сумма составляла около 90% от годового ВВП Великобритании середины XVIII века, что в современных терминах эквивалентно ~2,4 триллионам фунтов стерлингов. Этот капитал, будучи инвестированным в инфраструктуру и промышленность, выступил в роли критического экзогенного шока, позволившего в исторически сжатые сроки преодолеть «капиталоёмкий барьер» индустриализации.
Для сравнения: в отличие от британской, испанская модель, основанная на прямом изъятии в колониях драгоценных металлов, привела к «революции цен» и инфляции, не создав устойчивой основы для индустриального роста. Колониальная система Британии выступила в роли механизма сжатия времени накопления, создав за исторически короткий срок именно тот тип капитала, который был необходим для старта индустриальной эпохи.
1.3. Роль экзогенного климатического шока
Параллельно с процессом колониального накопления, Малый ледниковый период (пик в XVII веке) создал масштабный экзогенный демографический сдвиг. Систематические неурожаи и обнищание аграрного населения:
создали «резервную армию труда» для промышленности;
снизили стоимость рабочей силы, повысив норму прибыли;
создали энергетический импульс для перехода к использованию угля в промышленных масштабах из-за нехватки древесины.
Таким образом, переход к индустриальной эре был обусловлен четырёхфакторным набором условий: 1) колониальный капитал (финансы), 2) доступ к сырью и рынкам, 3) демографическое давление от климатического шока, 4) институциональная среда. Теории эндогенного роста, фокусируясь на четвёртом факторе, не принимают во внимание три первых.
2. Структурная критика: диспропорция воспроизводства и непроизводительное поглощение
2.1. Схемы воспроизводства как инструмент критики
Экстраполяция марксистских схем воспроизводства с учётом роста органического строения капитала выявляет имманентную тенденцию к опережающему развитию Подразделения I (производства средств производства) относительно Подразделения II (производства предметов потребления). Это порождает структурный избыток в ПI, ведущий к кризисам перепроизводства. Ключевое условие сбалансированного роста в схемах воспроизводства систематически нарушается в пользу ПI.
2.2. Иллюзия самофинансируемого «созидательного разрушения»
Модель роста через «созидательное разрушение» фокусируется на микроуровне конкурентной борьбы, но игнорирует её макроэкономические последствия. «Созидательное разрушение» в этой трактовке есть не что иное, как форсированный моральный износ основного капитала. Это нарушает ключевую пропорцию, приводя к кризисам перепроизводства, очаги которых находятся в Подразделении I.
2.3. Непроизводительное поглощение как механизм стабилизации и подавления роста
После Второй мировой войны тенденция к диспропорции была подавлена путём масштабного непроизводительного поглощения избыточного капитала:
Военно-промышленный комплекс (ВПК): Создаёт гигантский спрос на продукцию ПI, при этом конечный продукт (вооружение) не возвращается в процесс производительного потребления, выполняя роль «предохранительного клапана» системы. Расходы США на оборону в 2025 году составили около $850 млрд, или примерно 3,2% ВВП .
Фиктивный финансовый сектор: Финансовая система, в традиционных представлениях осуществляющая кровоснабжение производства и распределения всех видов создаваемых благ, превратилась в самостоятельную отрасль целенаправленной деятельности. Фондовый рынок изначально создаваемый в качестве инструмента привлечения финансовых средств в реальную экономику, приобрёл независимость от продукто-услугообразующей сферы. Он превратился в некое облако, создав отдельное ресурсопоглощающее подразделение. Доля финансового сектора в ВВП США выросла с 4,9% в 1980 году до 7,4% в 2020 году, а совокупные активы финансовых институтов превысили $100 трлн.
Применительно к рассматриваемой проблеме, сформировавшееся облако извращённо гиперболизированного рынка «ничего», обладает сегодня не только способностью хвоста вилять собакой, но, кроме того, владеет свойством отсасывать ту часть избыточных финансовых средств, которая образуется на несбалансированном, непропорциональном рынке товаров и содержательных услуг.
Производство военной техники страхует хозяйственную систему от кризисов перепроизводства, а финансовое облако демпфирует инфляцию. Демпферы играют роль аналогичную функциям холодильника в двигателе, делающего его работоспособным. Но размножаясь и неограниченно разрастаясь в теле реальной экономики, они способны подорвать и уже подрывают её основу.
2.4. Эмпирические данные: современная экономика и её пропорции
Современная экономика демонстрирует тенденцию к замедлению роста, которая не объясняется теориями эндогенного роста. Согласно прогнозу МВФ, темпы роста мировой экономики составят 3,3% в 2026 году и 3,2% в 2027 году — это ниже средних темпов роста 2000-х годов . Прогнозы крупнейших банков также указывают на замедление: ожидается рост мировой экономики на 2,5% в 2026 году .
Китай теряет импульс роста: ВВП замедлился с 5,0% в первом квартале до 4,3% во втором квартале 2026 года, при этом разрыв между экспортным и внутренним секторами экономики продолжает увеличиваться .
США сохраняют относительно высокие темпы роста (прогноз 2,8% в 2026 году), но это поддерживается инвестициями в ИИ и налоговыми стимулами, а не расширением производительного накопления . При этом доля непроизводительного поглощения растёт: расходы на оборону, обслуживание финансового сектора, экологические инвестиции с низкой отдачей.
Секулярная стагнация — термин, введённый Ларри Саммерсом и обсуждаемый в экономической литературе — описывает хронически низкие темпы роста в развитых экономиках, которые не объясняются стандартными моделями . Это эмпирически подтверждает наш тезис: замедление роста — не временное явление, а новая норма.
3. Синтез: почему стагнация является закономерным итогом
Современное замедление темпов роста ВВП является прямым следствием описанных процессов.
Исчерпание экстенсивной модели: исторический источник роста — колониальный капитал — исчерпан. Одновременно падает энергетическая отдача от инвестиций (EROI), что увеличивает долю ВВП, которую необходимо направлять в ресурсный сектор для простого поддержания текущего уровня производства.
Подавление роста непроизводительным поглощением: всё большая часть валового накопления направляется не в расширение Подразделения II или обслуживающей его части ПI, а в сферы, работающие «вхолостую» с точки зрения конечного потребления. Это подавляет динамику ВВП, поскольку сужает базу для экономического роста. Крайне важно: экономическая система жертвует темпами роста ради сохранения своей устойчивости.
Структурная диспропорция сохраняется и воспроизводится. Доля финансового сектора растёт, доля производительного — падает. Это — не случайность, а системное свойство капиталистической экономики, которое не устраняется инновациями, а, напротив, усугубляется ими, поскольку любые новые технологии встраиваются в ту же искажённую структуру накопления.
Заключение
Теории эндогенного роста, удостоенные Премии памяти Нобеля 2025, оказываются несостоятельными при попытке объяснить ключевые экономические феномены прошлого и настоящего.
Исторически устойчивый рост в исследуемый авторами период стал возможен благодаря не только и не столько эндогенным инновациям, а вследствие уникального стечения эндогенных и экзогенных обстоятельств: притока колониального капитала, климатического шока и доступа к дешёвым ресурсам.
Структурно сложившаяся экономическая система может поддерживать стабильность, лишь перенаправляя растущую долю накопленного капитала в непроизводительные русла, что закономерно подавляет темпы её расширения, обрекая на хроническую стагнацию.
Таким образом, наблюдаемое замедление роста — не временная «секулярная стагнация», а новая нормальная фаза, при которой механизмы выживания системы органично срослись с механизмами подавления её роста. Политика стимулирования НИОКР, вытекающая из теорий эндогенного роста, бессильна перед этим системным противоречием, так как любые новые технологии будут встроены в ту же искажённую структуру накопления, усугубляющую, а не разрешающую, его фундаментальные диспропорции.
В силу всего изложенного, представляется, что Премия памяти Нобеля по экономике в 2025 году была присуждена за исследования, которые, будучи значимыми в рамках своей парадигмы, не учитывают фундаментальные структурные и исторические факторы, определяющие экономическое развитие. Существует необходимость более широкого взгляда на экономические процессы, который включал бы политэкономический анализ первоначального накопления и структурных диспропорций.
Список литературы:
Gordon, R. J. (2016). The Rise and Fall of American Growth. Princeton University Press.
Romer, P. M. (1990). Endogenous Technological Change. Journal of Political Economy, 98(5), 71-102.
Aghion, P., & Howitt, P. (1992). A Model of Growth Through Creative Destruction. Econometrica, 60(2), 323-351.
Marx, K. (1867). Capital: A Critique of Political Economy. Volume I. Penguin Classics.
Williams, E. (1944). Capitalism and Slavery. The University of North Carolina Press.
Hickel, J. (2017). The Divide: A Brief Guide to Global Inequality. William Heinemann.
Hamilton, E. J. (1934). American Treasure and the Price Revolution in Spain, 1501-1650. Harvard University Press.
Allen, R. C. (2009). The British Industrial Revolution in Global Perspective. Cambridge University Press.
Parker, G. (2013). Global Crisis: War, Climate Change and Catastrophe in the Seventeenth Century. Yale University Press.
Marx, K. (1885). Capital: Volume II. Penguin Classics.
Melman, S. (1985). The Permanent War Economy. Simon & Schuster.
Jackson, T. (2017). Prosperity without Growth. Routledge.
Piketty, T. (2014). Capital in the Twenty-First Century. The Belknap Press.
Cowen, T. (2011). The Great Stagnation. Dutton.
Hall, C. A. S., Klitgaard, K. A. (2018). Energy and the Wealth of Nations. Springer.
Summers, L. H. (2014). U.S. Economic Prospects: Secular Stagnation, Hysteresis, and the Zero Lower Bound. Business Economics, 49(2), 65-73.
Krugman, P. (1998). It's Baaack: Japan's Slump and the Return of the Liquidity Trap. Brookings Papers on Economic Activity, 2, 137-205.
Krippner, G. R. (2005). The Financialization of the American Economy. Socio-Economic Review, 3(2), 173-208.
Epstein, G. A. (2005). Financialization and the World Economy. Edward Elgar.
Daly, H. E., & Farley, J. (2011). Ecological Economics: Principles and Applications. Island Press.
Costanza, R., et al. (1997). The Value of the World's Ecosystem Services and Natural Capital. Nature, 387, 253-260.
IMF (2026). World Economic Outlook Update, January 2026.
Brancaccio, E., & Bracci, G. (2019). Il discorso del potere. Il premio Nobel per l'economia tra scienza, ideologia e politica.
