Владимир Парамонов
Отношения Российской Федерации (РФ), Китайской Народной Республики (КНР) и стран Европейского Союза (ЕС) с государствами Центральной Азии (ЦА) за последние 20 лет, прошедших с момента распада СССР и обретения республиками региона независимости являются насыщенными самыми различным событиями, в которых политика, экономика и безопасность тесно переплелись друг с другом. При этом, российская, китайская и европейская вовлеченность в дела региона различна, имеет свою собственную специфику, как и отличается значение Центральной Азии и конкретных ее стран для России, Китая и Европы, а также готовность Москвы, Пекина, Брюсселя и других столиц государств Евросоюза к координации усилий друг с другом в центральноазиатском регионе.
Во-первых, в силу исторической общности и географического соседства, социально-культурной близости, что в первую очередь связано с длительным совместным пребыванием в рамках Российской империи и СССР, отношения между РФ и ЦА являются наиболее тесными во всех сферах. В отличие от Китая и Европы, Россия действует в Центральной Азии самостоятельно и "без оглядки" на другие центры силы. Одновременно РФ сохраняет и пытается развивать с государствами региона целый ряд совместных интеграционных институтов - площадок для взаимодействия. Среди них особо выделяются Содружество независимых государств (СНГ), Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС), а в его рамках Таможенный Союз (ТС), и Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). При этом Москва в силу пока не совсем растраченного советского наследия оставляет за собой привилегированное право быть главным внешним партнером для столиц центральноазиатских стран.
Во-вторых, отношения между Китаем и Центральной Азией, хотя и уходят своими корнями гораздо глубже в прошлое, а в последние два десятилетия развиваются стремительнее, чем те же российско-центральноазиатские и, тем более, европейско-центральноазатские отношения, однако характеризуются наличием глубоких взаимных опасений и предубеждений. Во многом именно поэтому проникновение КНР в ЦА является достаточно осторожным, что наиболее заметно в сферах политики и безопасности. При этом, Пекин пока старается координировать свои усилия в регионе с Москвой, чем, кстати, во многом и объясняются его успехи. В свою очередь, РФ, по сути, продолжает поддерживать или, по крайней мере, не сдерживать процесс закрепления КНР в ЦА. В особенности это касается тех направлений и сфер, где интересы Пекина не противоречат интересам Москвы, а в каких-то случаях даже дополняют их: например, в сферах политики и безопасности, в контексте противодействия проникновению в регион радикального ислама и ограничению здесь американского влияния. Кроме того, взаимодействие Китая с Россией существенно облегчается наличием общего с четырьмя из пяти стран Центральной Азии (Казахстаном, Кыргызстаном, Таджикистаном и Узбекистаном) института - Шанхайской организации сотрудничества (ШОС): хотя Туркменистан формально не является членом ШОС, тем не менее он де-факто также вовлечен в процессы взаимодействия со странами-членами данной Организации. В итоге, несмотря на наличие сложного комплекса проблем и противоречий в самих российско-китайских отношениях, а также развивающуюся тенденцию некоторого соперничества между ними за влияние в регионе в экономической сфере, успехи во взаимодействии России и Китая в Центральной Азии на протяжении последних 20 лет достаточно очевидны, как и очевидны устойчивые позиции здесь обоих держав, сохраняющаяся взаимодополняемость и готовность к координации усилий.
В-третьих, на фоне России и Китая, Европа не имеет значительного исторического опыта непосредственного/прямого взаимодействия с Центральной Азией, а интересы и позиции стран ЕС и европейского бизнеса в ЦА сегодня выглядят гораздо менее ярко выраженными и устойчивыми по сравнению с интересами и позициями РФ и КНР, российских и китайских компаний. При этом продолжает вызывать большие сомнения и собственно "стратегическая приоритетность" региона для Евросоюза в условиях географической удаленности, отсутствия прямого и развитого транспортного сообщения, слабой координации усилий между самими европейскими странами, институтами и компаниями в Центральной Азии, а также явно недостаточного аналитического и экспертного сопровождения европейской политики. В результате, несмотря на периодические всплески внимания и интереса со стороны различных государств и компаний Европы, а также институтов ЕС к ЦА, единственными двумя направлениями, где европейские позиции в какой-то степени сопоставимы с российскими и китайскими по-прежнему остаются два следующих: нефтегазовое (причем, на примере лишь одной страны региона - Казахстана) и торгово-экономическое. Главной причиной относительной успешности этих двух направлений является определенное научно-технологическое превосходство Европы и европейских компаний, особенно из таких стран как Германия, Франция и Великобритания. За рамками же этих двух направлений европейские позиции в Центральной Азии в сферах политики, экономики и безопасности были и остаются крайне слабыми и уязвимыми, в том числе находящимися под влиянием гораздо более устойчивых позиций России и Китая.
В целом, как это не странно на первый взгляд может прозвучать, но именно РФ и КНР, а вовсе не ЕС, пока остаются ключевыми внешними локомотивами, поддерживающими "европейскую ориентацию" ЦА и процессы интеграции во внутренней Евразии. Так, именно Россия на протяжении более полутора веков традиционно выступает своеобразным мостом (не только экономическим, но и политическим, в том числе культурным) между Европой и Центральной Азией. В свою очередь, Китай, форсируя свое проникновение в регион, во многом ориентирует свою стратегию на такие же цели, на какие должна ориентировать и Россия: дальнейшее укрепление посреднической функции во взаимодействии между Азией и Европой. Кроме того, именно РФ и КНР достаточно активно ищут новые возможности и проявляют наибольшую готовность к сотрудничеству с ЕС в сферах политики, экономики и безопасности, однако столицы стран Европы и Брюссель пока крайне слабо реагирует на сигналы Москвы и Пекина, предпочитая, по сути, игнорировать фактор доминирующего положения обоих держав в центре Евразии.
Все это, наряду с сохраняющимися проблемами в собственно европейско-центральноазиатских, европейско-российских и европейско-китайских отношениях делает целесообразным внесение существенных корректив в стратегию Европейского Союза и его конкретных стран в Центральной Азии в пользу усиления взаимодействия с Россией и Китаем. Тем более, что столицы государств ЕС и Брюссель по идее должны быть заинтересованы не в дальнейшем, во многом искусственном, обострении соперничества/конкуренции с РФ и КНР, например, следуя в рамках алгоритмов современной (во многом ошибочной) стратегии США в Евразии, а, наоборот - в усилении координации своих действий в регионе с Москвой и Пекином в сферах политики, экономики и безопасности. Ведь цель у евразийских центров силы, к которым относятся Россия, Китай и Евросоюз, по сути должна быть одна: совместное освоение, развитие и оборона конкретных сегментов Евразии, в том числе Центральной Азии. Целесообразность всего этого диктуется не только с точки зрения современности, но и с точки зрения истории и будущего (возможных сценариев) российского, китайского и европейского присутствия и взаимодействия в регионе.
В условиях же растущей глобальной и региональной нестабильности, сегодня как никогда ранее крайне важна активизация усилий по стабилизации конкретных сегментов Евразии, в том числе центральноазиатского, за счет их совместного освоения, развития и обороны. Взаимодействие России и Китая по этим вопросам уже наблюдается, однако оно может принять крайне деформированную форму и, скорее всего, не будет равноправным для РФ и ЦА без участия ЕС и европейских институтов. В этой связи, именно Евросоюз может стать тем недостающим звеном в процессах международного взаимодействия в центре Евразии, которое придаст им стабильно позитивный вектор дальнейшего развития в интересах всего континента. Однако, для этого Европе следует уделять на порядок большее внимание евразийской повестке дня и, в первую очередь Центральной Азии, где наиболее ярко и полно представлены и пересекаются интересы России и Китая в сферах политики, экономики и безопасности, и уже имеет место устойчивая тенденция российско-китайского сотрудничества.
Владимир Владимирович Парамонов - руководитель аналитической группы "Центральная Евразия", www.ceasia.ru, специально для Интернет-журнала "Новое Восточное Обозрение".
Источник: Новое восточное обозрение, http://www.journal-neo.com/ru
