Уже более года социологическая служба ` VАLIDАТА` проводит исследования на территории Чеченской республики. Для того, чтобы организовать такие исследования, мы вынуждены были провести всю ту пластическую работу, которую проводит любая социологическая организация, то есть сформировать научно-обоснованную выборку, подготовить большую разветвленную сеть интервьюеров, их сегодня около 100 человек. И вот уже в течение года мы проводим репрезентативные исследования. Таких исследований за этот период проведено 8. Начались они задолго до того, как стало известно и о проведении референдума, и о готовящихся президентских выборах. Поэтому хотел бы обратить ваше внимание на то, что эти исследования не готовились как специальные исследования под выборы, специальные исследования под референдум, а ставили своей целью информирование общественного мнения, общественности самой республики прежде всего, потому что они были лишены выводов о собственном мнении, информации о собственном мнении.
Мы хотели проинформировать россиян и, безусловно, международную общественность о том, что там происходит. Наше исследование инициативное, то есть это инициатива компании. Но сегодня, поскольку эти исследования получили большой резонанс, у нас достаточно много заказчиков, которые готовы ставить свои вопросы в нашу анкету, использовать тот фабричный механизм, который мы создали для того, чтобы изучать общественное мнение в Чечне. Все наши исследования открыты и это принципиальная особенность. Даже когда к нам приходят с какими-то заказами и просьбами о тех или иных проблемах, единственное условие, которое мы ставим, - это право публикации. Все опубликовано на сайте нашей организации, сейчас появляются некоторые комментарии, специальные комментарии появляются в достаточно разнообразной прессе. Из-за недостатка времени, прежде всего, я сегодня сфокусируюсь только на трех тезисах, которые, мне кажется, принципиально важны для понимания того, что сегодня происходит в Чеченской республике.
Первый тезис. В течение этого года мы регулярно задавали вопрос, о котором в свое время сами чеченцы мечтали как о вопросе на референдуме - Чечня должна быть в составе России или не должна быть в составе России? И вот во всех наших замерах, их уже 8, мы получаем такие цифры: от 70 до 80% населения соглашается с точкой зрения, что сегодня Чеченская республика должна развиваться, строить свою государственность в составе Российской Федерации. Вне зависимости от мотивов этих людей, цифра остается достаточно стабильной. Порядка 20% говорят о том, что Чечня должна развиваться как независимое, самостоятельное государство. Эта цифра также достаточно устойчива. Какие выводы отсюда следуют? Первый вывод - Кремль должен исходить из того, что, цитирую, `не всяк чечен кинжал свой точит`. Мы имеем дело с вполне лояльным населением, которое доверчивое, которое сегодня уже в который раз настроено попробовать пожить вместе с Россией. Это факт.
И второй тезис очень важный - нельзя игнорировать волю 20% людей. Это вполне вменяемые люди, я проводил с ними и глубинные интервью, и специальные беседы фокус-группы. Это вполне вменяемые люди, со своей программой, со своими чаяниями, со своими надеждами. Просто игнорировать или делать вид, что нет каждого пятого человека в Чеченской республике, было бы глубоко неправильно. Референдум также подтвердил, что сегодня преобладающее настроение в Чеченской республике - это жить вместе с Россией. Что бы ни говорили о референдуме, мы получили устойчивые цифры, В нем участвовали порядка 62% людей, и нигде менее 50%. Не было такого, что люди не пришли на референдум. Среди тех, кто пришел на референдум, под 90% голосовали за принятие Конституции или других основных документов. Сегодня это оспаривать просто бессмысленно, и неверное строить политику в Чечне, основанную на другом понимании существующего сегодня настроения.
Это не значит, что это настроение вечное. Я уверен, что если бы мы изучили, какое настроение преобладало в чеченском обществе в 1997 году, то мы бы увидели, что люди, отдавая свои голоса Масхадову, а проголосовало тогда за него около 67% людей, действительно, надеялись на то, что будет существовать, развиваться самостоятельное Чеченское государство. Но никогда в Чечне не мечтали отгородиться колючей проволокой или высоким частоколом. Люди голосовали за Масхадова, потому что он в большей мере, чем другие кандидаты, давал надежды на то, что удастся договориться с Россией. Он не был радикалом, он был в большей мере, в кавычках можно сказать, `советским человеком`, это в значительной степени прельщало, привлекало к Масхадову.
Сегодня, немножко забегая вперед, скажу, реальный рейтинг Масхадова порядка 4%, и если бы сегодня Аслан Масхадов выдвинулся на выборах в Чеченской республике, он бы больше этой цифры не набрал, потому что велико разочарование людей. При этом, когда мы задаем вопросы, иногда можно услышать точку зрения, что Масхадов до сих пор является президентом Чеченской республики. Примерно 20% согласны с этим утверждением. Как интерпретировать эти цифры - 4% рейтинг и почти каждый пятый говорит - да, Масхадов президент. Эту цифры я бы интерпретировал следующим образом. Нельзя лишить чеченский народ его собственной истории. Отсюда вывод - нельзя позиционировать нынешние выборы, как выборы первого президента.
У народа была своя история, и было свое отношение, которое менялось и к Дудаеву, и к Масхадову. И сегодня, безусловно, выборы, к которым очень высок интерес в Чечне, это так, но, тем не менее, были и предшествующие 12 лет. Надо это иметь в виду. Когда мы задаем вопрос о том, что может в наибольшей мере повлиять на политическое урегулирование, что может способствовать нормализации положения в республике, сегодня на первое место население ставит выборы президента республики. Это важнейший фактор стабилизации, важнейший фактор нормализации положения. По нашим данным, от 73 до 77% населения в разные месяцы говорили о том, что они придут на выборы президента. При этом они придут для того, чтобы сделать свой выбор. Надо иметь в виду, что на референдум те, кто были против, просто не пошли. Сейчас люди намерены пойти на президентские выборы для того, чтобы выбрать. И у населения складывается впечатление, что такой выбор сегодня в республике есть.
В этом отношении, не хочется преувеличивать значение опубликованных данных о статусе, о рейтингах кандидатов, но люди восприняли сегодня политическую реальность таким образом - нам дают возможность выбрать. Это страшно важно для развития политического процесса. И хотя все прекрасно понимают, что Ахмат Кадыров, как говорят нам в интервью, является ставленником Кремля, тем не менее, это ни в коей мере не мешает возможности людей выбрать. И разговоры о том, что под дулом автомата или под каким-то давлением люди не будут иметь возможность выбрать, эти страхи, как мне кажется, преувеличены. Есть другие страхи, но то, что человек имеет возможность реализовать каким-то образом свои политические симпатии в выборной процедуре, не вызывает сомнения.
Интерес к выборам будет в значительной степени зависеть от того, будут ли люди считать эти выборы честными. Сегодня, когда мы задаем вопрос о том, будут ли выборы честными, только 27% в той или иной мере говорят, что да, будут. Остальные говорят, что они таковыми не будут. Я не думаю, что это относится именно к этим выборам. Это общий скепсис к политическому процессу, который происходит и в России, и в Чечне в том числе. Но среди тех, кто считает, что выборы будут честными, 90% собираются придти на выборы. Из тех, кто считает, что выборы будут нечестными, планируют участвовать в выборах только 50%.
Сразу обращу ваше внимание вот на такую интересную закономерность. Мы отдельно всегда наблюдаем за той группой людей, которая может условно называться сепаратистами, которые считают, что Чечне нужно развиваться, как самостоятельному государству. Эти люди на выборы идут, не менее 50% из них собираются пойти на выборы и собираются реализовать свою политическую волю через эту выборную процедуру. Это тоже надо иметь в виду.
Наряду с выборами, когда мы спрашиваем о факторах, которые могут повлиять на процесс политического урегулирования, под номером 2, если судить по процентам, люди называют переговоры. Переговоры с представителями Чеченской республики, Ичкерии, переговоры с Масхадовым, это по-разному звучит в открытых вопросах. Следовательно, этот фактор тоже нужно иметь в виду, и нужны шаги, направленные на то, чтобы различные группы чеченского общества, имеющие различное восприятие ситуации, нашли здесь какой-то общий знаменатель, какое-то взаимопонимание.
И, наконец, третий тезис, на котором я хотел бы сфокусировать ваше внимание. Это важнейшая проблема, которая сегодня волнует чеченское общество. Когда мы задаем в анкетах вопросы о том, что вы ждете, прежде всего, от властей, то в феврале была однозначная реакция: войска вывести или, более мягко, войска в казармы. Сегодня проблема войск, проблема федералов остается по-прежнему очень острой, но наряду с ней гораздо более важной, может быть, называется людьми такая проблема, как рабочие места. Мужчины должны кормить свои семьи. Безумная безработица, излишние трудовые ресурсы делают из Чечни бурлящий котел с комплексом социальных проблем. Поэтому тот, кто хочет стать президентом, должен разработать программу создания рабочих мест для того, чтобы нормализовать ситуацию.
Ну и, безусловно, как последний, наверное, опыт - это ожидание: обманут или не обманут на этот раз с компенсациями. Люди ждут жилищных компенсаций. Здесь хочу сразу сказать, что, если судить по нашим исследованиям, получается такая картина. Когда в обществе, когда в республике происходят какие-то процессы, которые люди оценивают, как явно положительные, как успешные процессы, это немедленно позитивно сказывается на отношении к Москве, на отношении к федералам. Сложность положения администрации Кадырова заключается в том, что он почти не пожинает лавры успехов, он пожинает только все проблемы. Когда проблемы - это проблемы администрации. Когда успехи - это успехи Путина, успехи федералов, успехи федеральной власти. Даже после референдумов, в которые были вложены администрацией республики, я был очевидцем этого, колоссальные усилия, положение, статус главы администрации не принципиально вырос. И в этом отношении, мне кажется, это просто провалы информационной политики, которая проводится местной администрацией.
Но я в данном случае хотел просто обратить ваше внимание на эти факторы: рабочие места, безработица, ожидания населения. Психологически проблема номер один для республики - это проблема личной безопасности. Нет проблемы более важной, чем проблема личной безопасности. Собственно говоря, все остальное психологически уходит на второй плана. Просто в памяти у меня возникает цитата - `мы без света, без воды, без газа как-нибудь проживем, я хочу знать, что у меня будет завтрашний день, я хочу знать, что мой ребенок завтра будет жив`. До сих пор каждый день продолжают пропадать люди. Я вернулся из республики позавчера, и десятки новых примеров. Я каждый раз приезжаю, спрашиваю о людях, которые пропали еще в феврале: ну как нашли? Нет, не нашли, вроде какие-то смутные переговоры, вроде бы что-то происходит. Проблема пропаж людей остается по-прежнему необычайно актуальной.
Люди понимают, что идет война, что какие-то люди могут быть врагами, могут заниматься преступной деятельностью. Люди хотят знать одно - где находятся их близкие, которых арестовали, и кто их арестовал. Есть простая народная традиция - как только в Чечне что-нибудь происходит, вы можете на рынке увидеть списки людей, которых разыскивают родственники. Нет ничего проще - использовать эту традицию для того, чтобы люди знали, вот арестовали человека, вот его фотография в анфас и профиль, она вывешивается на рынке, люди его найдут. Самая большая проблема в том, что люди пропадают, и никто не знает, где они находятся в настоящее время. Мы спросили, от кого исходит главная опасность простому человеку? Как и ожидалось, 70% говорят о том, что от федералов, от федеральных сил. Но это ожидаемая цифра. И должен вам сказать, что цифра `от федералов` не увеличивается, за последнее время она так и есть на уровне 70%. Но за время наблюдений втрое увеличилась цифра `от уголовников`. Втрое. С 9 до 30 с лишним процентов. До 40% опрошенных ощущают опасность от сил сопротивления, от моджахедов. Вдвое увеличился показатель опасности, исходящей от силовых структур администрации, или, как люди говорят, от охранников Кадырова. Таким образом, главная опасность сегодня для людей исходит не только от федералов. Почти такую же опасность представляет вообще человек с ружьем. И людям нет дела до того, кто в маске к ним пришел - федеральный солдат, омоновец, ФСБэшник или свой местный бандит, который не преследует каких-то идейных целей. Для людей важно, что опасен просто человек с ружьем. В связи с этим маленькая ремарка по достаточно частному вопросу.
Вы знаете, что объявлена амнистия. И люди ждали амнистии и говорили об амнистии очень много еще зимой. Но амнистию люди понимали не только, как выход из леса боевиков, они понимали амнистию так же, как обнародование списков заключенных, которые находятся в тюрьмах. Это очень важная вещь. И еще люди, безусловно, не принимают, с психологической, политической точки зрения, идею, которая активно проводится местной администрацией - это переход бывших боевиков немедленно в силовые структуры администрации. С точки зрения руководителя партизанского отряда, наверное, это правильно: бывшего басмача делать красным командиром и использовать его в борьбе со своими бывшими соратниками. Но с точки зрения политического деятеля - это совершенно провальная позиция. Люди хотели бы того, чтобы бывшие боевики какое-то время просто не имели никакого доступа к оружию.
Таким образом, мы можем констатировать, что чеченское общество сегодня желает выборов, в выборах оно видит не цель, как думают многие политики, а средство для решения своих важнейших проблем. И сегодня чеченское общество, 50 с лишним процентов, говорит, что смотрит в будущее с надеждой. Мне хочется вот на этой оптимистической ноте закончить, невзирая на все те колоссальные проблемы, которые существуют в обществе.
httр://www.ореn-fоrum.ru/mееting/474.html
http://nvolgatrade.ru/
