Премьер-министру Чечни незачем становиться президентом республики, но если он этого захочет, то сможет получить желаемое в любой момент: резиденция Кадырова в Гудермесе может стать аналогом "Александровой слободы" .
То, что Рамзан Кадыров не стал президентом Чечни после своего тридцатилетнего юбилея, вовсе не означает ослабления его административных и политических позиций. В случае с Чечней важен не столько формальный пост главы республики, сколько неформальное влияние. И у действующего премьера Чечни это влияние с каждым днем будет усиливаться все больше.
На фоне обострения российско-грузинских отношений - а в этот раз конфликт двух стран вышел на качественно новый уровень - чеченский вопрос оказался "в тени". О Чечне в последние две недели вспоминали - в связи с двумя информационными поводами. Это, прежде всего, убийство Анны Политковской, и неизбежные в данном случае поиски "чеченского следа". Не будем, однако, спекулировать на тему "кому это выгодно" - журналистских интерпретаций в таких случаях всегда бывает изрядно. Другим поводом стал день рождения Рамзана Кадырова, которому в этом году исполнилось 30 лет. Однако, как только стало известно, что в канун своего юбилея Кадыров не получит главного ожидаемого подарка - поста президента Чечни, интерес к положению дел в республике сразу поубавился. Публикации, посвященные юбилею Кадырова, свелись к описанию торжеств в его резиденции, врученных подарков и замеченных на торжествах столичных знаменитостей.
Сам Рамзан подтвердил, что пока не собирается принимать на себя президентские обязанности: "Весь интернет пестрит материалами, что я не могу дождаться дня рождения, чтобы занять кресло президента. Я неоднократно заявлял, что не готов к этой должности". При этом не забыл похвалить себя: "Мы работаем днем и ночью. Требуя, чтобы так работали все члены правительства. Раньше они целые дни проводили на заседаниях. Главы администраций приезжали в понедельник в Грозный и иногда уезжали в конце недели. Теперь они не знают ни сна, ни отдыха".
Означает отсутствие президентских амбиций у Рамзана Кадырова, что в политической жизни Чечни исчезнет интрига? Очевидно, что в данном случае речь не идет о личной скромности премьера Чечни. И вряд ли речь может идти о том, что он боится брать игру на себя: в своих выступлениях Рамзан неоднократно позволял себе критиковать и федеральную власть (за исключением лично Владимира Путина), и президента Чечни Алу Алханов, и представителей руководства соседних республик Северного Кавказа.
Отвечая в канун своего юбилея на уже традиционный вопрос, Кадыров заявил: "У нас с президентом Чечни Алу Алхановым такие отношения, какие бывают между председателем правительства и президентом. Они не являются натянутыми. Могут ли они всегда быть безоблачными? Нет". Таким образом, он дал понять, что никакой вертикали власти внутри Чеченской республики не существует. Есть президент со своими интересами, и есть премьер-министр, готовый жестко отстаивать свою "поляну".
Тогда что мешает Кадырову-младшему стать президентом Чечни? Сам президент Путин фактически номинировал Рамзана на роль наследника и продолжателя дела Ахмада Кадырова, провозглашенного главным "собирателем Чечни". Кадыров-младший отвечает взаимностью, активно продвигая идею третьего срока. Между Кремлем и премьер-министром Чечни установилась полная симфония. Осталось закрепить ее формально-юридически, назначив Рамзана Кадырова президентом Чечни. Но это только на первый взгляд,
Меж тем, проблема очевидна: Кремль и Кадыров фактически заключили унию, но эта уния не основана на законодательстве и формальных соглашениях. Речь идет о неформальных договоренностях. При этом вопрос о президентстве Кадырова носит второстепенный характер - неважно, какой пост будет занимать реальный хозяин Чечни. Кремлевско-кадыровская уния основывается на личном военно-политическом и административном влиянии Рамзана Кадырова. Рамзан Кадыров - сам по себе, и человек, и высшая должность в республике. В сущности, вопрос о президентстве Кадырова стал одной из "обманок", используемых пиарщиками для отвлечения внимания от содержательных проблем власти и управления в Чечне. В реальности дело обстоит совсем иначе.
Не стоит, однако забывать, что вопрос о президентстве Рамзана Кадырова еще не закрыт. Премьер Чечни достаточно грамотный политик, чтобы понимать: связывать свой день рождения с получением новой должности не совсем красиво. Необходимо выдержать паузу, изобразить внутренние колебания и переживания, стимулировать общественную поддержку. Кадыров понимает, что назначение из Кремля не обеспечивает легитимности в Чечне. При всей неоднозначности сложившейся выборной практики в республике Алханов может сказать, что его избрал чеченский народ. Для того, чтобы стать настоящим "отцом нации", Кадырову необходима не только поддержка в Кремле, но и "воля народа". Возможно, скоро резиденция премьера Чечни в Гудермесе станет аналогом "Александровой слободы" русского царя Ивана Грозного, куда потекут людские толпы с просьбами к Рамзану взять на себя тяжкое бремя власти - с опорой "на народ" можно будет принять и президентскую ношу.
Хотя, по правде говоря, быть премьер-министром для Кадырова проще. Президент Алханов - хороший объект для перевода ответственности и мишень для критики: дескать, глава республики сдерживает благие начинания главы правительства. Всегда хорошо, когда рядом есть объект для сравнения - естественно, в свою пользу. Для Москвы премьер Чечни Кадыров тоже удобен. В случае чего Западу можно предъявлять респектабельного Алханова и говорить о полицентризме власти в республике, о подчиненном положении Кадырова, которого в Европе многие считают enfant terrible. Тем паче, что в Москве и в Грозном все реально понимают, кто в доме хозяин.
Бывший министр иностранных дел мятежной "Ичкерии", а ныне политолог Шамиль Бено назвал Рамзана Кадырова эффективным военно-политическим менеджером, прекрасно знающим цену российской федеральной власти. Пожалуй, лучше и не скажешь. Москва признает военно-политический менеджмент Рамзана Кадырова, как способ управления республикой, а премьер-министр Чечни обеспечивает внешнюю лояльность Кремлю. При этом речь идет не столько о лояльности российскому государству, сколько - одному сильному человеку и его кремлевской администрации. Отсюда и беспокойство Кадырова о третьем сроке Путина - с ним персонально уже все договорено. С преемником нынешнего президента РФ придется договариваться по новой.
Так и напрашивается аналогия с военно-народной системой князя Барятинского. Только следует помнить, что военно-народная система XIX столетия - это имперская по своей сути схема управления, предполагавшая не интеграцию населения в единый социум, а обеспечение его лояльности, хотя бы внешней. В той ситуации правовой и политический партикуляризм был благом, а не препятствием. Однако если сегодняшняя Россия стремится к интеграции Чечни, превращению ее в часть единого российского общественно-политического пространства, то сохранение "неформальных схем" только мешает поставленной задаче.
Впрочем, Чечня - всего лишь часть общероссийского политического процесса, о чем многие, к сожалению, забывают. Главный общий порок нынешней власти - доминирование неформальных принципов организации власти и государства. Отсюда и своеобразный зазор между de facto и de jure, противоречия между формальными руководителями и фактическими. Существующая неразрешенность не позволяет дать внятные критерии оценки управленческой эффективности госслужащих, понять, почему, по каким причинам - кроме личной преданности и родства - то или иное кресло занимает определенный человек. Чечня с ее двоевластием (Алханов - номинальный глава республики, Кадыров - реальный хозяин) лишь частный случай этой большой проблемы. Общероссийские тенденции, выражающиеся в господстве "сильных личностей" и их кланов, в условиях отсутствия публичности власти, ведут не к провозглашаемому ежедневно усилению российской государственности, а к ее дальнейшему фундаментальному ослаблению.
Октябрь 17, 2006
http://www.prognosis.ru/news/rdemo/2006/10/17/ramzan_kadyrov_chechnia_alu_alhanov.html
