После очередного закрытого просмотра "Груза 200" - самого проблемного фильма нашего времени - режиссер Алексей Балабанов и продюсер Сергей Сельянов поговорили о своей новой работе с Леонидом Парфеновым.
Первый вопрос: почему вдруг? Мало того что этот фильм абсолютно непредсказуем для нашего кинопроцесса, явно "выламываясь" из всего того, что выходит на экраны сегодня. Но он даже в ряду фильмов тандема Балабанов-Сельянов выглядит особо радикальным. Почему захотелось именно сегодня так жестко рассчитаться с 1984 годом?
Алексей Балабанов. Замысел-то у меня был давно, еще с конца 90-х. Такой распад человека одновременно с распадом общества, распадом страны. Вместе складываясь, они дают такой страшный суммарный эффект. Но все как-то руки не доходили. А теперь пришло время - не только потому, что я над этой вещью мог работать. Сейчас, я уверен, самое время с людьми поговорить про ту эпоху.
Чтоб с людьми поговорить, нужен прокат. Я не очень себе представляю, как "Груз 200" могут рекламировать кинотеатры. Вам какой видится прокатная судьба этого фильма?
Сергей Сельянов. По-своему достаточно успешной. Не пятьсот, конечно, копий, но пятьдесят. Клубный показ. На DVD, я думаю, в силу определенной скандальности, к которой мы не стремимся, но которая будет вызвана всеми разговорами о жути и мраке в картине, фильм пойдет хорошо. Не знаю, покажет ли телевидение. В 96-м году любой канал этот фильм бы с руками оторвал. Как сказал Антон Затопольский (гендиректор телеканала "Россия". - Newsweek), это самый антисоветский фильм, какой только возможен. Ну вот, и тогда бы "Груз 200" участвовал в антикоммунистической кампании за избрание Ельцина на второй срок. Сейчас - не знаю. Но я готов поспорить с любым идеологом, который скажет, что, мол, слишком мрачно. Людям нужен и горький продукт.
Я-то скорее предвижу невозможность телепоказа по причинам новой державности: мол, у нас была трудная, но славная история, а тут вы сняли такую беспросветную жуть про великий могучий Советский Союз, правопреемником которого является новая Россия.
А. Б. Беспросветная жуть и мерзость это была, а не великий и могучий.
С. С. Это, знаешь, как в споре славянофилов с западниками: идеальное православие, которого не было, противопоставляли реальному католицизму. Потом при советской власти выдумываемое идеальное царское время мы противопоставляли реальному социализму. А теперь какой-то выдумываемый идеальный социализм - сталинский или застойный - противопоставляется сегодняшнему реальному русскому капитализму. И может, впервые в жизни я считаю даже гражданским долгом побороться с этой ностальгией, с этим примирением с советским временем.
"Груз 200" - фильм недорогой, сколько бюджет - миллиона два?
С. С. Даже миллиона полтора. Так что есть возможность по крайней мере "выйти в ноль" финансово и что-то заработать репутационно. Но без поддержки Агентства по культуре и кинематографии мы бы сами все не потянули. Конечно, это была прежде всего поддержка режиссера.
Титр в начале "Фильм основан на реальных событиях" - это чтоб поверили, что такой сгусток мерзости вообще возможен?
А. Б. Все эти истории - они были. Это все мой личный опыт: каким-то событиям я сам был свидетелем, каким-то - мои друзья, но все равно это было очень близко от меня. Я когда в армии служил, в Афганистан летал, потом, работая на научно-популярном фильме о землепроходцах, я объехал весь Крайний Север и Дальний Восток - такого насмотрелся! Это все в начале 80-х. Парень в фильме говорит про заработки на оленьих шкурах и как спирт пить надо - это пережитое мной в поселке Койда Ненецкого округа.
А еще титр в конце: "Шла вторая половина 1984 года" - он зачем? Понятно, что раз Черненко по телику, задыхаясь, говорит - значит, это тот самый единственный год его правления, но вообще-то это история вневременная.
С. С. Нет, для нас это исторический фильм про ту эпоху, наполненный ее конкретными приметами.
А. Б. Временная дистанция - очень важная вещь: я уже могу смотреть на это время чуть отстраненно, хоть оно и мое. И для зрителя эта история уже не такая страшная - вроде не сейчас это все происходит.
Ой, а сейчас в поселке Койда спирт не так пьют! А милиционеров-бандитов не тогда, а сейчас стали называть "оборотнями в погонах". Неужто в сегодняшней жизни гуманизма больше, чем в той?
А. Б. Не больше, нет. Но те времена - даже страшнее, чем сегодня. Сегодня хоть есть богатые и бедные. А тогда была жуть всеобщей нищеты и повальная ложь издыхающего коммунизма - поверх всего эта официальная идеология. Сегодня-то царит цинизм, который в чем-то честнее, в нем какая-то своя правда есть. А тогда был уж полный беспредел.
С. С. Тогда даже не признавалось, что воруют. Сейчас воруют, и это хоть признают. А как Бродский писал, "ворюга мне милей, чем кровопийца".
Но мне "Груз 200" историческим фильмом признать трудно, поскольку, что называется, "поднятая проблематика до сих пор не изжита". Даже забавно видеть в титрах копирайт Владимира Мигули на песню "Рокот космодрома" - мол, цитата из классики - и должность "ассистент художника по костюмам".
С. С. Про "проблематику" я тебя понимаю, но сегодня снять 1984 год - это уже костюмированный фильм со всякими юбками с накладными карманами-клапанами.
Я хоть и не идеолог, но про мрачность все-таки скажу. Она ведь в ваших фильмах нарастает. Скажем, в "Брате", а тем более в "Брате 2" крови и трупов было куда больше, но эти фильмы не были беспросветными.
А. Б. А потому что там был Сережа Бодров. И хоть его герой - убийца, Сережа сам по себе нес какой-то позитив. Но это ведь мой выбор, я Сережу в расчете на это и брал. Я не считаю, что я как-то со временем особо помрачнел.
Но вот был у вас фильм "Про уродов и людей". А "Груз 200" - это уже про уродов без людей.
А. Б. Ну, можно и так сказать. Что они такие люди-уроды. Или уроды-люди. Этот маньяк-милиционер, он девушку адски мучает, но у него такая страсть, он ее так любит. Женой называет. Человек он такой. В такое время.
05.06.2007
Леонид Парфенов
http://www.film.ru/article.asp?id=4698
