Нынешний способ формирования Совета Федерации России следует признать неестественным и неполноценным. В какой-то момент он стал попыткой уйти от такого положения вещей, когда в него направлялись вообще никого из граждан не представляющие и никем не избираемые люди. Более того, случалось и так, что одиозные фигуры, проигравшие выборы в нижнюю палату, делегировались в верхнюю. Так, в частности, было с Геннадием Бурбулисом, одним из инициаторов Беловежья и человеком, несущим ответственность за политический кризис 1992 года.
Нынешняя ситуация, когда первым требованием к члену СФ стало избрание в представительный орган того или иного уровня субъекта федерации, формально позволяет сгладить описанную выше ненормальную практику.
Вообще, при гигантских полномочиях Совета Федерации абсолютно парадоксальна ситуация, когда его образуют люди, неизвестно кого представляющие и неизвестно чем отличившиеся, причем еще и с ничем не подтвержденной компетенцией.
Ведь Совет Федерации не только утверждает законы, но и определяет состав высших судов, Счетной палаты, утверждает генерального прокурора, решает вопросы объявления войны, введения чрезвычайного положения, использования армии за границей и даже отстранения от власти президента. Причем, никто кроме него в стране не имеет полномочий решать эти вопросы.
Присутствие в нем неизвестных либо контролируемых той же властью людей означает передачу столь высоких полномочий либо проходимцам, либо политическим марионеткам.
Переход к тому, чтобы эти люди были избраны на местным уровне, меняет ситуацию лишь внешне. Поскольку определяющим является решение регионального парламента или главы региона, понятно, что и у того, и у другого института достаточно ресурсов, чтобы даже абсолютно честно обеспечить избрание нужного им человека в местный совет. Тем более, когда выборы проходят по одному из, скажем, полутора десятков округов.
То есть эта норма создает некоторые затруднения для того, кто уже принял решение о назначении своего представителя, но не меняет сути дела. В СФ попадает не тот, кому доверяет регион, а тот, кто нужен региональной власти.
И эта ситуация хуже той, когда место сенатора занимал сам губернатор, потому что последний был избран населением и отвечал перед ним, в отличие от назначаемого представителя.
Вообще всем понятно, что лучшая форма определения членства в верхней палате - прямое избрание в регионе. В этом случае, как и должно быть в федерации, нижняя палата представляет граждан, верхняя - регионы, точнее - жителей регионов, поскольку представительство последних в нижней палате пропорционально численности населения региона, а в верхней число депутатов от разных субъектов равно между собой.
Более того, при пропорциональной системе избрания Госдумы избрание Совета Федерации именно на мажоритарной основе как раз компенсирует минусы пропорциональности, давая возможность выдвижения тем или иным "нотаблям", то есть политическим фигурам, обладающим собственной электоральной значимостью и способным в личном качестве собирать голоса избирателей.
Это понятно даже тем, кто делает вид, что не понимает. Довод последних и некая формальная проблема известны: слова Конституции о том, что Совет Федерации "формируется" из представителей исполнительной и законодательной власти региона.
И этот пункт является бастионом, который используют и которым спекулируют противники естественного порядка вещей. Точно также, как отсылка к опыту, скажем, Бундесрата ФРГ, который составляют представители руководства земель страны. Только это действительно их представители, а не порученцы, оформленные в статусе народных избранников. И если ориентироваться на это, то тогда скорее нужно возвращать порядок, существовавший во второй половине 1990-х, когда в СФ входили избранные губернаторы и председатели региональных парламентов. Их во всяком случае невозможно упрекнуть в отсутствии представительности.
Прописанное в Конституции слово "формирование" не может быть возражением против выборов
Если же этого не принимать, Совет Федерации нужно избирать общерегиональным голосованием. И слово "формирование" не может быть возражением против выборов. Потому что "формирование" не является альтернативой "избираемости". Это просто более общая категория, включающая в себя, в том числе, избрание. Иными словами, избрание - это один из способов формирования. Избирая членов СФ, граждане формируют его состав.
Конечно, есть вторая половина фразы, про "представителей исполнительной и законодательной власти". Но ведь ничто не говорит о невозможности избрания этих представителей гражданами. Даже в самом непосредственном виде, путем голосования граждан региона за те или иные кандидатуры должностных лиц, обозначаемых в качестве "представителя законодательной власти региона" и "представителя исполнительной власти региона".
Граждане в этом случае просто выбирают того, кому поручают представлять в Федеральном Собрании свою законодательную и исполнительную власть. То есть, с юридической точки зрения, тот факт, что речь идет о должности представителя той или иной ветви власти не означает, что определять того, кто займет эту должность, должна сама власть.
Но, если даже считать последнее более эффективным, все решается очень просто: и губернатор, и региональное собрание выдвигают по несколько кандидатур на данную должность и выносят их на голосование граждан. В случае с представителем заксобрания кандидатуры могут быть выдвинуты существующими в нем фракциями.
Юридически и конституционно проблем вообще нет. А с точки зрения политического здравого смысла не нужно забывать, что нынешняя формула, по которой в СФ входят по два представителя от каждого субъекта РФ, по одному от представительного и исполнительного органов власти, сама появилась в результате определенного недоразумения. Она была вписана Борисом Ельциным в ранее согласованный и выверенный текст, предполагавший иную процедуру. И вряд ли стоит делать из этой по сути случайной фразы юридический фетиш.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
интернет-журнал "НОВАЯ ПОЛИТИКА" (www.novopol.ru).
